Николай Яковлев – Братья Кеннеди. Переступившие порог (страница 72)
Можно, конечно, без труда разглядеть в усилиях Гувеpa мстительное желание если не прямо очернить Роберта, то поставить его, по крайней мере, на одну доску со штатными сыщиками. Классификация для человека первого положения, каким был Р. Кеннеди в США, нетерпимая. Однако не вызывает больших сомнений очевидное обстоятельство, что почти за пятнадцать лет работы в органах юстиции Роберт приобрел профессиональные навыки в уголовном розыске. Человек, избравший целью жизни эти занятия, мог бы только гордиться полезными качествами. Но Роберт собирался стать ведущим политическим деятелем, поэтому он доказывал, что сыск – отнюдь не единственное его занятие. Оп внушал, что занимался обеспечением гражданских прав, которые, однако, тесно связаны с гражданскими свободами. Вот о судьбе последних оп, вероятно, не всегда задумывался.
Еще при жизни Джона Кеннеди поползли слухи, что Роберт в 1968 году обязательно будет баллотироваться в президенты. Весной 1963 года драматург Гор Видал представил на суд читающей публики свою оценку Роберта: «Нет никакого сомнения, что, когда в 1968 году Бобби предстанет перед конвентом, он прекрасно подойдет». Но, предупреждал Видал, «потребуется гений пропаганды, чтобы представить кандидата приятным человеком. Он не таков. Его самые примечательные качества – энергия, мстительность, прямолинейность в оценке мотивов людей – могут привести к падению. Бобби видит мир только в белых и черных красках. Они и Мы. Он совершенно не обладает качествами брата – легкостью в обращении с людьми и умением очаровывать». По словам Видала, Р. Кеннеди «окажется опасно-авторитарно настроенным президентом». В заключение он процитировал соратника Р. Кеннеди по государственной службе, который отчеканил: «Дело не в том, что Бобби против гражданских свобод. Он просто не знает, что это такое».
Впрочем, на впечатления Г. Видала о Р. Кеннеди несомненно наложила отпечаток болезненная, чисто физически, стычка с министром юстиции. Как-то еще в 1961 году на танцах, устроенных в Белом доме в честь сестры Жаклин, Видал по-родственному обошелся с Жаклин. Р. Кеннеди на правах члена семьи президента призвал его к порядку. «Ты наглый сукин сын», – бросил драматург в лицо министру. Гора выдворили из Белого дома, а Жаклин повелела не пускать его больше.
В поведении министра юстиции были и другие странности. Оп очень любил войска специального назначения – «зеленые береты», созданные Дж. Кеннеди. Министр юстиции нередко приглашал группы «зеленых беретов» в семейный дом, «там они демонстрировали свою ловкость, прыгая с дерева на дерево, перелезали через сооруженные препятствия. Шривер выражал протест против этих военизированных представлений, игнорируя их. Как-то на предложение жены Энис посмотреть на упражнения «зеленых беретов» он ответил, что не хочет, чтобы и дети видели это. «Зеленые береты» оказывают скверное влияние». Надо думать, Р. Кеннеди резко расходился во мнениях на этот счет со своим родственником.
В свою очередь, сверхподготовленные специалисты противопартизанских операций, получившие исключительный статус в вооруженных силах, платили горячей привязанностью Р. Кеннеди. В знак признательности они стали именовать себя «стрелки Кеннеди». Министр юстиции добился, чтобы в похоронах президента приняли участие солдаты частей специального назначения. Командир отряда майор Ф. Радди демонстративно возложил на могилу президента рядом с вечным огнем зеленый берет. Роберт подружился с преданным майором, «а среди самых дорогих для Бобби Кеннеди вещей – запонки с эмблемой войск специального назначения и зеленый берет, подаренный Радди и всегда лежащий на его столе». Вероятно, диверсанты в глазах Р. Кеннеди олицетворяли боготворимую им молодость и дисциплину.
В книге «Внутренний враг» он писал: «Великие свершения в истории нашей страны были достигнуты твердыми людьми, рисковавшими своей безопасностью и будущим ради свободы и идеалов: солдаты у Вэли Фордж, солдаты, штурмовавшие Семетри Хилл и стоявшие у орудий на вершине его, люди, покорившие Запад, морская пехота, сражавшаяся в Белью Вуд и на Тараве, не измеряли свои жертвы валютой личного вознаграждения. Но именно в результате достигнутого ими и бесчисленным множеством других ныне мы – могучая и процветающая держава». Суждения эти носили ура-патриотический характер, но все же наводили на печальные размышления: куда может направить свою энергию пылкий государственный деятель, если ему доверить высокий пост. Многим, несомненно, прочно запала в память сентенция Р. Кеннеди, высказанная весной 1963 года. В мантии власти министр юстиции наставительно произнес: «Нам очень нужен своего рода диктатор, который выслушивает всех, имеющих отношение к делу, взвешивает все факторы, затем выносит решение и говорит – это нужно сделать сейчас, а это вы сделаете потом». Общую установку он конкретизировал в надлежащих случаях.
В июне 1966 года сенатор Р. Кеннеди посетил Африку и побывал в Танзании. Он много говорил, и то, что дошло до США, вызвало, мягко говоря, недоумение. В Танзании Р. Кеннеди заявил группе лидеров правящей партии: «Я знаю, у вас однопартийная система. Именно такую систему я хотел бы ввести на родине». Шутка? Возможно. Но президенту Танзании американский сенатор повторил: «У вас только одна партия. Мы можем использовать такую же систему в Соединенных Штатах». Что, на Р. Кеннеди подействовал африканский климат или он высказал свои сокровенные мечты? Вопрос остался открытым.
Во всяком случае, Роберт постоянно находился под огнем критики. В статье журнала «Тайм», подводившей итоги жизненного пути Р. Кеннеди, говорилось: «Многие политики и бизнесмены не только не любили, но искренне боялись его за то, кем он был и кем мог стать. Немало людей усматривали беспринципное честолюбие в любом его жесте и поступке». Все это прояснилось в 1968 году. Сторонники Р. Кеннеди, разумеется, были не согласны. Они были склонны списывать все за счет вечной молодости Р. Кеннеди.
А. Шлезингер, призывая к большей терпимости к нему, в 1968 году написал по поводу одного из самых деликатных вопросов: «В возрасте 27 лет Роберт Кеннеди короткое время прослужил младшим советником в комитете Маккарти. Но Губерт Хэмфри в то же время и в куда более зрелом возрасте (43 года) вместе с Мартином Дайсом внесли закон о контроле над коммунизмом 1954 года. Юджин Маккарти голосовал в палате представителей за все осуждения комиссии по расследованию антиамериканской деятельности… Хэмфри и Маккарти простили за дела, совершенные отнюдь не в молодости, в то время как проступки молодого Кеннеди не забыты. Я думаю, что это следствие того, что Хэмфри и Маккарти не вписываются в стереотипы обвинителей».
Сам Р. Кеннеди, когда ему исполнилось сорок лет, говорил: «Я прекрасно знаю, многие меня не любят, но теперь меня это больше не удивляет и не тревожит. Напротив, я великолепно понимаю причины. Я был замешан в стольких схватках, в стольких стычках».
Все же дело не только в этом. По словам Т. Уайта, «в самом облике Р. Кеннеди было что-то, что отталкивало от него миллионы… Миллионам американцев его стремление к власти представлялось зловещим». Отпугивала прежде всего «беспощадность». Они хорошо запомнили по телевизионным передачам Роберта во время частых приступов гнева – указующий перст, громоподобные удары кулаком по столу, холодный взгляд. Живое воплощение ярости.
«Я не боюсь бояться». Эти слова Р. Кеннеди произнес незадолго до гибели. После смерти Джона оп, вероятно, решил на каждом шагу бросать вызов судьбе. Новое несчастье в семье только добавило отчаянности – через восемь месяцев после трагедии в Далласе Эдвард Кеннеди попал в авиационную катастрофу, двое пассажиров погибли, Эдвард получил серьезную травму спинного хребта. Только через несколько месяцев он смог снова стать на ноги, но отныне вынужден носить специальный корсет. Журналист У. Шаннон Осведомился у Роберта, не поколебалась ли его вера в бога после гибели двух старших братьев и увечья младшего. «Не поколебалась, – ответил Роберт. – Конечно, нам иногда думается, что кто-то на небесах иной раз дремлет в то время, когда надо было бы заниматься делом».
Полеты, казалось, должны были ассоциироваться с семейными трагедиями. Родители жены разбились в самолете, при авиационной катастрофе погиб ее брат вместе с близким другом Роберта Дином Марком. В самолете погибла Катлин, пострадал Эдвард. Роберт был далек от суеверий и предпочитал самолет всем видам транспорта. Осенью 1967 года самолет Р. Кеннеди попал в бурю, машину страшно болтало. Он успокоил попутчиков: «Не волнуйтесь! Пока я с вами, опасности нет», а соседу по креслу шепнул: «Кроме того, все знают, как нашей семье везет с самолетами».
Авиация ладно, но в последние годы жизни Роберт шел на эскапады, чрезвычайно трудные и опасные для 40-летнего мужчины. В нем обнаружилось какое-то болезненное чувство неотложности, торопливости. Как заметил X. Сиди: «Казалось, что он скользит в ужасную пропасть, к неминуемой катастрофе. Он стремился сделать и перепробовать все. Тогда-то он и начал на лодке форсировать пороги и карабкаться по горам». Все-таки не первоклассный альпинист, он совершил восхождение на самую высокую среди непокоренных вершин в Северной Америке – Маунт-Кеннеди (4000 м), названную так в память Джона. Опаснейшее предприятие – обрывистая гора находится почти в арктическом районе Канады. «Я сделал это, потому что боюсь высоты», – объяснил Роберт. Другое испытание в тропиках: в 1965 году он прыгнул с лодки в воды Амазонки, кишащие пираньями. Индейцы в ужасе закричали, что он рискует своей жизнью. «Слышали ли вы хоть об одном американском сенаторе, сожранном пираньями?» – отозвался из воды Роберт, продолжая плыть. Подвиги самоутверждения. Роберт прекрасно понимал, что одного физического мужества мало для продвижения в жизни, где существенную роль играют и привходящие факторы.