Николай Яковлев – Братья Кеннеди. Переступившие порог (страница 71)

Понять озлобление гангстера можно – Роберт с железной настойчивостью загонял его в угол. В конце 50-х годов ему удалось направить материал на Хоффа в суд. На радостях Роберт публично поклялся, что бросится головой вниз с купола Капитолия, если Хоффа оправдают. Настал день суда. В составе жюри – восемь негров. Хоффа учел это обстоятельство, в зале суда появился его давний друг негр Джо Луис, в прошлом кумир всех мальчишек Америки – чемпион мира по боксу в тяжелом весе. Луис объявил, что пришел посмотреть, «что хотят сделать с моим другом Хоффа». Негры в жюри не упустили этого обстоятельства, они сообразили, что подкомитет, в котором работает Р. Кеннеди, равнодушен к обеспечению гражданских прав цветного населения. Жюри оправдало Хоффа. Адвокат гангстера послал Роберту парашют для обещанного прыжка с Капитолия.

Роберт на все корки ругал министерство юстиции – завалили дело! Но не отступился, продолжая изнурительное расследование. Сыщики Роберта быстро установили кое-какие сомнительные связи Луиса и Хоффа. Но Роберт не стал трогать бывшего чемпиона, разумно рассудив, что тот не понимал размеров вреда, причиненного появлением в зале суда. Роберт прижимал более одиозных людей. Перед сенатским комитетом предстал подручный Хоффа некий Бейкер, звероподобный мужчина, весящий 150 килограммов.

Р. К е н н е д и: Знаете ли вы Хама Данна?

Б е й к е р: Я не знаю его как Хама Данна. Я знаю его как Джона Данна.

Р. Кеннеди: Где он теперь?

Б е й к е р: Встретился с богом.

Р. Кеннеди: Как это случилось?

Б е й к е р: Полагаю, на электрическом стуле в Нью-Йорке.

Р. К е н н е д и: А как насчет ловкача Шеридана? Вы его знаете?

Б е й к е р: Эндрю Шеридана?

Р. К е н н е д и: Да.

Б е й к е р: Он также встретился с богом.

Р. К е н н е д и: Как он умер?

Б е й к е р: Вместе с мистером Джоном Данном.

Р. Кеннеди обращается к Хоффа и спрашивает, не тревожат ли его тесные связи близкого сотрудника с уголовным миром. «Нисколько», – хохотнул тот.

Развязка наступила позднее, когда Р. Кеннеди стал министром юстиции и получил в свое распоряжение прокуратуру и полицейско-сыскной аппарат. Хоффа понимал, что его ждет – он публично отозвался о Роберте как «мерзавце», пообещав «вырвать ему обе руки». Одна из первых мер нового министра – создание специальной оперативной группы, неофициально названной «Изловить Хоффа!». Кольцо сжималось, преследуемый гангстер взывал к справедливости: «Наши телефоны, номера в отелях, которые мы занимаем, подслушиваются. Мы специально скажем что-нибудь, и на следующий день правительственные прокуроры уже знают. Профсоюз строит новое служебное здание в Детройте стоимостью в 800 тысяч долларов. Ко мне приходят и сообщают – оно уже все оборудовано аппаратурой для подслушивания… Они являются в школу и изучают моего сына. Они пристают к его друзьям, спрашивают, сколько костюмов у Хоффа, сколько денег у него в кармане. Всем аэропортам в стране дана команда – стоит Хоффа купить билет, они тут же сообщают ближайшему отделению ФБР точное время, когда он улетает и когда он прилетает». Джозеф Кеннеди мог только радоваться: подслушивание – вещь дорогостоящая. Если во время работы в сенатских комитетах Роберт оплачивал установку нужной аппаратуры на отцовские деньги, то теперь он располагал государственными фондами.

В середине 60-х годов Р. Кеннеди наконец довел до конца сражение с Хоффа. В январе 1963 года Р. Кеннеди отозвался о своем противнике как о человеке, «запугавшем лидеров рабочего движения сильнее, чем эсэсовцы Гитлера». Хоффа не остался в долгу. Он настаивал, что министр юстиции «составил заговор… создал гестапо из 72 полицейских агентов, 23 прокуроров и 32 членов большого жюри, чтобы сокрушить крупнейший профсоюз в Соединенных Штатах». В марте 1964 года Хоффа был присужден к восьми годам тюремного заключения и штрафу в 10 тысяч долларов. Р. Кеннеди одержал трудную победу. О следственной работе Роберта сложилось вполне определенное впечатление. Дружественный публицист писал: «Рвение Кеннеди в разгроме преступных синдикатов напоминает иезуита XVI столетия в погоне за еретиками».

В 1960 году Роберт Кеннеди обобщил впечатление о борьбе с гангстерами в профсоюзном движении в книге «Внутренний враг». Он красочно описал этих людей: «Они выглядят как бандиты Капоне. Они ловкие, иногда толстые, иногда худые, но твердые и холодные. У них невозмутимые лица и жестокие глаза гангстеров, они дорого одеты, носят кольца с брильянтами, часы, украшенные драгоценными камнями, и сильно надушены». Поймать их трудно. Кеннеди предложил в книге создать национальную комиссию по борьбе с преступностью, которая являлась бы «Центральным разведывательным управлением» в уголовном мире, обслуживающим 70 федеральных ведомств и более 10 тысяч местных органов по борьбе с преступностью по всей стране. Руководитель ФБР Э. Гувер, усмотрев в предложениях Р. Кеннеди угрозу возникновения конкурирующего ведомства, лицемерно воззвал к «демократизму» и осудил инициативу как попытку создать «национальную полицию», что-де подорвет права граждан.

Книга произвела впечатление на Голливуд. В начале 60-х годов там решили экранизировать произведение, фирма «20 век фокс» заготовила контракт с Р. Кеннеди. Неожиданно возникли трудности с его подписанием – вмешался Джозеф Кеннеди. Представитель фирмы запротестовал и заявил отцу: «Ваш сын, министр юстиции, говорит, что согласен с формулировками контракта!» «Он ни черта в этом не понимает», – невозмутимо ответил старый делец. Контракт был изменен в соответствии с требованиями отца.

Помимо занятий высокой политикой, министр юстиции Р. Кеннеди неизменно весьма напористо действовал в сфере своих прямых обязанностей. Он пытался применять антитрестовское законодательство, вмешивался в расовые конфликты, решительно требовал расследования нарушений избирательных прав, особенно на Юге. Министерство возбудило судебное преследование должностных лиц, включая двух конгрессменов, трех членов верховных судов штатов, пяти мэров, нескольких местных начальников полиции и т. д. Роберт приобрел хобби – вести личный учет арестам и осуждениям важнейших преступников.

Подслушивание телефонов при Р. Кеннеди получило громадный размах. Он был недоволен, как ему казалось, ограниченными усилиями и возможностями ФБР в этой области и требовал расширить масштабы подслушивания. Министерство юстиции внесло в конгресс соответствующий законопроект. Туманные ссылки на «национальную безопасность» плохо маскировали спланированный Р. Кеннеди полицейский произвол. Несмотря на то что изобретательный министр несколько раз видоизменял проект, билль не прошел. Другое предложение Р. Кеннеди дать право «брать под арест» свидетеля, не сотрудничавшего с органами следствия, также застряло в комитетах конгресса. Как заметил конгрессмен, изучивший хитроумный законопроект: реализация предложения Роберта «превратит в преступника человека, свистнувшего в направлении агента ФБР».

Административные восторги Р. Кеннеди в стенах министерства юстиции порядком озадачили конгресс. Позднее он попытался исправить сложившееся впечатление. В конце 1966 года разразился небольшой скандал – Э. Гувер напомнил, что именно в эру Кеннеди подслушивание телефонных разговоров стало обычной практикой. Роберт решил отрицать все. Но даже в высшей степени дружественный к нему биограф Маргарита Лэнг заметила: «В декабре (1966 г.) Р. Кеннеди заявил: «Хотя мистер Гувер утверждает, что эта деятельность усилилась во время моего пребывания министром юстиции, и подразумевает, что мы обсуждали ее, в действительности он никогда не обсуждал этот чрезвычайно важный вопрос со мной. Из сказанного им также следует, что руководство ФБР лгало мне в лицо, отрицая подслушивание телефонов, когда я официально запрашивал об этом».

Эти заявления клонятся к тому, что в области, к которой Роберт Кеннеди проявлял столь сильный личный интерес и которая действительно была необычайно важна, он будто бы был небрежен и не проявлял рвения. Но каков бы Роберт ни был в других отношениях, его никак нельзя упрекнуть в недостатке рвения. Работник министерства юстиции по этому поводу сказал просто: «Любой утверждающий, что Гувер действовал, не имея санкций на то, что он делал, говорит неправду. А любой утверждающий, что Билл Роджерс, Бобби Кеннеди и Ник Катценбах не знали, что делает Гувер, не знаком с фактами».

Несмотря на запирательство бывшего министра юстиции, Э. Гувер стоял на своем. В письме любопытному конгрессмену шеф ФБР уточнил: «Мистер Кеннеди во время пребывания на посту проявил громадный интерес к делам такого рода и, объезжая различные города, не только лично прослушивал записи телефонных разговоров, но и ставил вопросы, как обзавестись лучшим оборудованием». Выяснилось также, что подслушивание проводилось отнюдь не только для изобличения преступных элементов, – государственный департамент, например, оказался опутанным сетью соответствующей аппаратуры.

Опровержения Р. Кеннеди не очень убеждали. Он усмотрел причину в другом, горестно заметив: «Воевать с Э. Гувером все равно, что сражаться со святым Георгием». Не только с ним одним – газеты рассказали, что схватка Гувера с Р. Кеннеди была делом рук Л. Джонсона, который подстрекал к ней руководителя ФБР. В разгар Уотергейта президент Р. Никсон оправдывал подслушивание телефонов ссылками на свершения Р. Кеннеди на этом поприще. «Подслушивание телефонов, – разъяснил он на пресс-конференции 22 августа 1973 года, – достигло зенита, когда Роберт Кеннеди был министром юстиции в 1963 году. Подслушивалось более 250 номеров, по сравнению со 110 в среднем в администрации Эйзенхауэра и Никсона».