Николай Яковлев – Братья Кеннеди. Переступившие порог (страница 22)
В декабре 1950 года Джозеф П. Кеннеди разразился громовой речью, по существу, то было последнее публичное выступление старика. Называя политику Трумэна «самоубийственной», он считал, что США понапрасну расточают средства, помогая своим союзникам. «Что мы выиграли, оставаясь в Берлине? Все знают, что русские могут вышвырнуть нас, когда захотят. Не лучше ли убраться сейчас?» Или: «Глупо говорить об удержании линии на Эльбе или Рейне. Не лучше ли уйти оттуда сейчас? Дело в том, что, если Россия сочтет нужным начать наступление, мы можем удержать ее только на нашей стороне Атлантики. Быть может, Европе на десять лет, на поколение или больше суждено стать коммунистической». Потрясенный конгресс (речь Кеннеди была напечатана в переводе и в «Правде») захотел узнать отношение сына к речи отца.
Через два месяца Джона вызвали в сенатский комитет по иностранным отношениям. Старик сенатор У. Джордж со старомодной учтивостью воздал должное «выдающейся семье» и спросил, не совпадают ли взгляды конгрессмена с мнением отца. В зале замерли от любопытства. Джон ответил очень туманно, но все же высказался за то, что американские войска должны находиться за морями. «Так считаю я, – закончил он, – что до мнения отца, то обратитесь прямо к нему». Отец облегчил положение сына, сообщив прессе, что «он ни с кем так не ругается по делам внешней политики, как с сыном».
По всей вероятности, к началу 50-х годов отец и сын стали по-разному смотреть на ряд вопросов. Джозеф не видел в том ничего предосудительного – сыну на месте виднее. Джон, по собственному признанию, становился более либеральным по сравнению с тем временем, когда он «только что вышел из отцовского дома». Но в одном отношении железное единство никогда не нарушалось – только вверх по политической лестнице, если нужно, перепрыгивая через ступеньки. Главной отличительной чертой Дж. Кеннеди как конгрессмена было все же отсутствие на заседаниях.
Как так? А так, рассказывается об этом периоде в самой обстоятельной на сегодняшний день двухтомной биографии Дж. Кеннеди Г. Пармета, вышедшей в 1980—1983 годах: «Джону было просто неинтересно и скучно в Вашингтоне. Так считал старый друг старшего Кеннеди с тридцатых годов судья У. Дуглас, ибо «Джон, по-видимому, не увлекался какой-нибудь всепоглощающей великой политической мыслью, тем или иным делом. Оп был человеком, склонным плыть по течению. А когда он плыл, тогда он больше походил на плейбоя».
Джону Кеннеди всегда было легко отыскивать женщин и весело проводить с ними время. Конечно, он был очарователен, умен, но куда важнее его деньги и положение». Перечислив толпу приятельниц Джона тех лет, Пармет продолжает: «Сын, по-видимому, в этом отношении не только шел по стопам посла (Дж. Кеннеди), но даже эта сторона его жизни не обходилась без отцовского покровительства. Как и в случае с Ингой Арвад, Джозеф Кеннеди пристально следил за личной жизнью Джона. «Мистер Кеннеди всегда приглашал женщин, с которыми встречался Джон, к обеду», – рассказывала подружка Энис и ее брата (Джона). Она запомнила тот вечер в доме в Хайниспорте, когда посол проскользнул в спальню для гостей и расцеловал ее, в одной ночной рубашке, на ночь. «Так и поступал со всеми», – слышала она».
В похождениях с женщинами Джон не был индивидуалистом. Он развлекался нередко в компании с тогдашней молодежью конгресса, например, с сенатором Дж. Маккарти. Джозеф Кеннеди был без ума от сенатора, которого представлял знакомым «моим драгоценным другом». Не только это сближало Джона Кеннеди и Дж. Маккарти. Пармет заканчивает эту главу в жизни Дж. Кеннеди, конгрессмена, коротким рассказом о склонности обоих, скажем мягко, к непристойным развлечениям. «В молодости между ними было много сходства… (Джон) не утратил своего юношеского увлечения пакостями и не стыдился нецензурной брани. В гостиных приличных домов он чаровал элиту отточенным интеллектом, но с такой же легкостью в других обстоятельствах он смачно ругался, талант, развитый флотской службой. В матерщине он легко тягался с Маккарти…
Он бегал за юбками и бросался в такие сексуальные приключения, которые опозорили бы казарму. Как-то Кеннеди купил для красотки с западного побережья билет на самолет. Она провела с Джоном несколько ночей в злачных местах Калифорнии. Красотка долетела до Вашингтона и исчезла. Оказалось, ею воспользовался для себя приятель Джэка. «Слушай ты, сукин сын, – вспоминал потом он что сказал ему Джэк, – не возражаю, что ты развлекаешься с моей девкой. Но, по крайней мере, оплати половину билета». Вспоминают подобный случай у Джона с Маккарти. Хотя Кеннеди и Маккарти так по-мужски развлекались, дерзкий, опрометчивый политический стиль Маккарти был чужд Кеннеди как политическому деятелю».
Но все же кем быть? Губернатором штата? Джон скорчил гримасу, проходя мимо дворца губернатора штата Массачусетс: «Я не могу представить себя в этой дыре выносящим решения по делам золотарей». Не быть вторым – в этом он проявлял похвальное постоянство. В 1958 году известного сенатора Дж. Кеннеди спросили, не пожелает ли он выдвинуть свою кандидатуру на пост вице-президента в 1960 году. Молниеносный ответ: «Хватит болтать о пороках. Я против любых пороков». (Игра слов: по-английски vice-president, vice – порок).
Наиболее перспективный путь, рассудили отец с сыном в конце 40-х годов, стать сенатором. Помыслы о том, как достичь желанного кресла, поглощали силы и время. И не мудрено: в сенат посылают избиратели всего штата. Как завоевать их доверие? Кеннеди соглашался с мнением известного американского публициста Ф. Кейта: «Бизнес получения голосов – практическое дело, вопросы морали, правоты или неправоты не имеют к нему никакого отношения». Можно манкировать обязанности в конгрессе, но недопустимо портить отношения с избирателями. Если для лидеров конгресса депутат Дж. Кеннеди был почти неуловим, то для избирателей 11-го округа штата Массачусетс легко доступен. Джон с готовностью откликался на их просьбы.
С начала 1949 года конгрессмен зачастил в штат Массачусетс. На протяжении трех лет почти каждый четверг вечером Джон вылетал из Вашингтона в Бостон и возвращался в столицу к вечеру в понедельник. В Бостоне он садился в машину и колесил по штату, выступая везде, где удавалось вырвать приглашение или в крайнем случае без него. Школы, заводы, рыбачьи поселки, женские клубы, собрания ветеранов. Кеннеди говорил, говорил, говорил. По минимальным подсчетам, за три года он пожал 750 тысяч рук и перебросился несколькими фразами с миллионом людей. Он побывал почти во всех городах и поселках Массачусетса.
Кеннеди не открывал Америк перед потомками тех, кто открыл Америку. На этот счет у Джона было четко сформулированное кредо. В декабре 1951 года он откровенно заявил группе журналистов: «Знаете, политика трудна тем, что стоит вам занять определенную позицию по какому-нибудь вопросу, как вы начинаете терять сторонников». Разъезжая по штату, оратор доходчиво беседовал о местных делах, необходимости экономии в федеральном правительстве, социальном обеспечении. Он добивался, в сущности, немногого. Зеваки, а они по большей части составляли аудиторию, должны хотя бы запомнить фамилию Кеннеди. Слушатели, принимавшие его всерьез и пытавшиеся рассудительными беседами задержать летучего конгрессмена, приводили собеседника в бешенство. Кое-как освободив пуговицу или лацкан пиджака, ослепительно улыбавшийся Кеннеди спасался в машине. Брань в адрес очередного благонамеренного простака слышали только шофер и сопровождавшие. Затейливые словосочетания – нетленная память о военных месяцах – скрашивали в высшей степени стандартные поездки.
Напряженный режим (Кеннеди, отнюдь не гурман, отводил на еду десять минут) сделал свое дело. Спина болела все больше, но всегда помогали горячие ванны. Пришлось вновь прибегнуть к костылям. В 1951 году он познакомился с Жаклин Бювье. В редкие встречи, выпадавшие между поездками по штату, она видела Джона по большей части на костылях. «Но он терпеть не мог появляться на людях на костылях, – вспоминал друг. – Когда мы подходили к дверям зала, где ему предстояло выступать, он вручал костыли одному из нас и, развернув плечи, шел к трибуне, как кадет Вест-Пойнта на строевых занятиях. Как ему удавалось это, я не знаю».
Действительно, было чему удивляться. Один из сопровождавших Дж. Кеннеди в поездках по штату припоминал: «Вы едете с Джоном в машине со скоростью 130 километров в час, а он требует ехать еще быстрее, ибо уже опаздывает на 10 минут в следующий город. За машиной увязывается полицейский на мотоцикле, приходится остановиться и, о чудо, удается быстро заговорить зубы полицейскому, и он разрешает следовать дальше. Естественно, испытываешь гордость за это достижение. Через несколько километров железнодорожный переезд. Мигает красный сигнал, звенит звонок. Джэк говорит: «Давай, давай, обгоним поезд». Жмем вовсю к переезду, но локомотив оказывается там на два дюйма раньше, едва-едва избежали столкновения. Джэк злобно шипит сквозь зубы: «Если бы мы не потеряли столько времени на разговор с полицейским, мы были бы первыми» Скоростная гонка за кресло и трибуну сенатора!