Николай Яковлев – 19 ноября 1942. Сталинград от наших и ненаших (страница 5)
Было бы непростительным упрощением полагать, что рядовые сторонники нацизма продались только за чечевичную похлебку (сухая статистика именно так оценивает «блага» национал-социализма – средняя недельная заработная плата члена Трудового фронта составляла 6 долларов 95 центов, причем налоги и различные поборы уносили из нее 15–35 процентов). Фантастический пьяница Лей, руководитель Трудового фронта, открылся: «Мы должны отвлечь внимание масс от материальных к моральным ценностям. Важнее насытить души, а не желудки».
В понимании гитлеровской верхушки «души» насыщались организацией, точнее, принудительной коллективизацией досуга. Была основана организация с восторженно-идиотским названием «Сила через радость», занимавшаяся проведением коллективного отдыха и спортивных мероприятий. В последних ежегодно принимали участие 7 миллионов человек. Нацисты устроили массовые морские и зимние курорты, океанские круизы, продажу дешевых билетов в театры, на концерты и т. д. «Сила через радость» содержалась на взносы тех же тружеников (причем до 25 процентов их поглощали административные расходы), но получавшие от нее «культурное обслуживание» были убеждены – Гитлер принес им отдых и культуру по низким ценам. Немец по дешевке приобщался к тому, что раньше было уделом немногих счастливцев!
На будущее сулились неслыханные блага, например пресловутый «народный автомобиль» («фольксваген»), проект, к которому приложил руку сам Гитлер. Он декретировал – каждый рабочий получит автомобиль за 990 марок (396 долларов). Коль скоро частная промышленность не взялась выпускать машину по бросовой цене, Трудовой фронт в 1938 году приступил к сооружению «крупнейшего в мире автомобильного завода» около Брауншвейга с годовым выпуском 1,5 миллиона «фольксвагенов». Рабочие еженедельно выплачивали по 5 марок; по внесении 750 марок плательщику выдавали удостоверение с порядковым номером машины, которую он получит, когда «фольксвагены» рекой хлынут с конвейеров. Кто быстрее выплатит требуемую сумму, будет ближе в очереди. К глубокой досаде автомобилистов, сплоченными рядами пошедших за нацистами в поход за бесподобным «фольксвагеном», они не получили ни одной машины – в войну завод достроили для выпуска военной продукции.
Сотрудники Института истории ГДР Блейер, Дрекслер, Ферстер и Хасс объединили свои усилия, написав книгу «Германия во второй мировой войне 1939–1945 гг.». Они указали, что в войне немецкий народ «приносил жертвы за несправедливое дело», и задались целью выяснить, как удалось «втянуть немецкий народ в войну за осуществление экспансионистских и разбойничьих целей». Касаясь материального положения немцев в первый период войны, они нашли:
«Большинство рабочих получали повышенную недельную плату, что объяснялось удлинением рабочего дня. Многие трудящиеся переходили в оборонную промышленность, где почасовая оплата считалась высокой… Снизить жизненный уровень немецких рабочих германский империализм опасался не только по политическим причинам, но также и потому, что рабочей силы для военной промышленности не хватало».
Во всех странах антигитлеровской коалиции нехватку рабочей силы компенсировал женский труд, миллионы женщин заменили мужчин, ушедших в армию. В гитлеровской же Германии, и то к концу войны, пришло на заводы всего 300 тысяч женщин. Нацистские главари категорически запретили мобилизовать женщин в военную промышленность, ибо, по их высокому разумению, это подорвет семью. Тяготы, каторжный труд возлагались на иностранных рабочих – рабов, их в 1944 году в фашистский рейх согнали 7,5 миллиона человек. Что до немецких женщин, то уже в 1942 году Заукель, ведавший рабским трудом, информировал гауляйтеров: «Дабы дать германской домохозяйке, особенно многодетной… облегчение от ее бремени, фюрер приказал мне ввезти в рейх с восточных территорий четыреста – пятьсот тысяч отборных здоровых и сильных девушек». Немецкая домохозяйка получила рабынь, но к станку не встала.
Упомянутые историки-марксисты из ГДР разъясняют: «На фашистской экономике отрицательно сказывался тот факт, что после начала войны снизилось участие в производстве работающих по той или иной специальности женщин. Причиной этого были, с одной стороны, относительно высокие размеры пособия для жен военнослужащих. С другой стороны, в этот период оказывал действие пропагандистский тезис нацистов: место женщины – в доме, на кухне и с детьми, который вытекал из их реакционной концепции, направленной против равноправия ж[1] енщин».
Гитлеровское руководство пеклось о консолидации масс вокруг себя, конечно, не ради них, а для увеличения возможностей рейха во всех областях, прежде всего военной. Вдумайтесь – НСДАП – «национал-социалистская германская рабочая партия», семантическая уловка для объединения самых разнородных элементов. Немец, в прошлом связанный с любой буржуазной партией, обозревая вывеску над входом в нацистскую партию, мог легкомысленно поверить, что она духовная наследница всех их, примирившая межпартийные распри в единой организации. Главари гитлеровского рейха постоянно подчеркивали, что фашизм и национал-социализм – различные понятия. Геббельс усматривал разницу в том, что «если последний доходит до самых истоков, то фашизм только захватывает поверхность». Гиммлер, выступая перед командованием войск СС в 1943 году, подчеркивал: «Фашизм и национал-социализм коренным образом различны… нет решительно никакого сравнения фашизма и национал-социализма как духовных, идеологических движений».
Гитлеровские «теоретики», раздувая значение своей идейной платформы, делали акцент на то, что у них на вооружении-де «идеология», а не партийная программа. Сам Гитлер видел преимущество «идеологии» перед любой партийной точкой зрения в том, что она неизменно «провозглашает свою непогрешимость». До взятия власти будущему фюреру пришлось потратить немало слов для доказательства этого положения в нацистском евангелии «Моя борьба», в частности посвятить этому всю пятую главу второго тома.
После 1933 года надобность в разъяснениях отпала. Первой в «клятве члена партии» стояло: «Фюрер всегда прав!» Официальные наставления для гитлеровской молодежи открывались рассуждениями о том, что если прежде «все проблемы идеологии» представлялись «нереальными и непонятными», то с появлением фюрера они «стали столь ясными, простыми и определенными, что каждый может понять их и сотрудничать в их осуществлении».
Что именно понимать, предписывалось и указывалось. Гитлер точно заявил: «Я никогда не признаю, что любой народ имеет равные права с немцами»; в наставлении для гитлеровской молодежи формулировалась официальная доктрина: «Основа национал-социалистского мировоззрения – люди не равны». Эти положения немцы знали назубок, отчего соблазнительные социологические схемы насчет темных, обманутых обитателей «третьего рейха», не ведавших, что творилось, в значительной степени повисают в воздухе. Не отрицая серьезного значения массированной пропаганды, все же было бы неверно полагать, что подвергшиеся обработке навсегда расстались с собственным рассудком.
Изданные в 1965 году Г. Боберахом исследования секретных обзоров состояния общественного мнения в Германии в 1939–1944 годах, готовившиеся службой безопасности СС, в высшей степени показательны. Выяснилось, что население в общем было неплохо осведомлено о величайших тайнах рейха – массовом истреблении людей, подготовке к нападению на Советский Союз и т. д. Из этих обзоров также видно, что «жертвы пропаганды в большей степени оставались способными приходить к независимым суждениям». Это, однако, не подрывало широкой поддержки преступного режима.
Чудовищные преступления нельзя было скрыть от населения. В самом рейхе и на оккупированных территориях были разбросаны десятки крупных лагерей смерти, где миллионы гибли в нечеловеческих мучениях. Иные из этих лагерей находились в густонаселенных районах Германии. Порой добропорядочных немцев водили на экскурсии в лагеря, чтобы они могли собственными глазами узреть «преступников» и оценить методы их «перевоспитания».
Веймар вошел в мировую историю как родина Гёте, в нем жили и творили Иоганн Себастьян Бах, Фридрих Шиллер, Ференц Лист. В окрестностях Веймара Гёте часто гулял в буковых лесах горы Эттерсберг, обдумывая будущие произведения. «Здесь, – писал он, – чувствуешь себя большим и свободным, подобно великой природе, которую видишь, чувствуешь себя таким, каким, собственно, нужно быть всегда».
В местах, воспетых поэтом, на склонах горы Эттерсберг нацисты соорудили концентрационный лагерь Бухенвальд, водрузив над его воротами издевательскую надпись: «Каждому свое». За восемь лет существования Бухенвальда через лагерь прошло 238 тысяч человек, из них 56 тысяч были зверски замучены.
В предисловии к сборнику «Бухенвальд», изданному в 1960 году в ГДР по инициативе Международной федерации борцов Сопротивления, сказано:
«Немецкий народ знал о существовании концентрационного лагеря Бухенвальд. О нем знали не только те, кто посещал лагерь, но и персонал железной дороги, который видел эшелоны заключенных, служащие почты, которые доставляли письма со штампом «Концентрационный лагерь Бухенвальд» и отправляли эсэсовские письма с извещениями о смерти, – все они делали из этого свои выводы. Жители Веймара часто видели обитателей Бухенвальда, когда их везли с городского вокзала на гору Эттерсберг. Вряд ли граждане Веймара не проронили ни слова, когда однажды среди бела дня с транспортной машины на мостовую упал гроб, и прохожие пришли в ужас при виде похожих на скелеты трупов из Бухенвальда».