Николай Яковлев – 19 ноября 1942. Сталинград от наших и ненаших (страница 4)
Многим изгнанникам пришлось пройти через круги ада нацистских тюрем. Они вспоминали: «Время от времени «гордость немецкой нации» – двадцатилетние «герои» выволакивали из камеры очередную жертву, пиная ее ногами, подгоняя ударами и руганью, – иначе они и не мыслили обращение с больными и старыми людьми». Эти звери были воспитаны фашистами. Они верно служили господствующему тогда режиму. Их было множество.
Так говорил Ремарк устами своих героев, так думали тысячи честных людей Германии и он сам. Лучшие люди страны боролись против фашистского режима. В авангарде шли коммунисты. Они сражались на самом трудном фронте, в условиях жесточайших и изощренных репрессий, террора. Не все имена этих героев известны сегодня, но они заслужили уважение и признательность. Более 300 тысяч немцев стали жертвами коричневого чудовища. Но неравны были силы…
Народам мира пришлось заплатить дорогую цену за уничтожение фашистской чумы. Наша страна в ходе Великой Отечественной войны отдала 20 миллионов бесценных жизней за свободу мира, включая Германию, и свою свободу.
Неслыханные жертвы ради сокрушения преступного со всех точек зрения режима! Однако этот режим, сумевший проложить дорогу к широким массам (иначе монополии никогда не вручили бы власть нацистам), был миллионами нитей связан с Германией, сумев объединить ее вокруг себя.
На VII конгрессе Коминтерна Г. Димитров справедливо подчеркивал: «Приход фашизма к власти – это не обыкновенная замена одного буржуазного правительства другим, а смена одной государственной формы классового господства буржуазии, буржуазной демократии другой его формой – открытой террористической диктатурой».
Но ведь совсем недавно страна была ареной ноябрьской революции 1918 года. Дела германского пролетариата еще были свежи в памяти – восстание в Киле, Баварская советская республика, Гамбург. Именно тогда, в годы революционного подъема, подлинные правители Германии – крупные капиталисты – испытали цепенящий страх. Они никогда не забывали тех лет, когда их власть зашаталась.
Почему же произошла такая трансформация, откуда взялась массовая поддержка национал-социализма?
Очень многое проясняют характер и методы воздействия германского фашизма на массы. Гитлеризм создал чудовищную машину социальной демагогии, мощную систему концентрированной пропаганды, такого манипулирования массами, которого до тех пор не знала история.
В конце семидесятых – начале восьмидесятых годов на Западе были посмертно опубликованы записки О. Вагенера. Начальник штаба отрядов СА в 1929–1933 годах и руководитель экономического отдела национал-социалистской партии Вагенер был близок к Гитлеру в те годы и оставил психологический портрет фюрера, как его видели доверенные единомышленники. Основа мировоззрения Гитлера, ставшего государственной идеологией Германии с приходом фашистов к власти, – бредовая расовая теория о превосходстве «нордических народов», первым из которых именовался германский. Методы доказательства можно сопоставить только с безумием самой «теории». Например, ораторствовал Гитлер среди своих лизоблюдов: «Посмотрите на статуи Цезаря, Августа, но также Цицерона и еще раньше Сократа. Я спрашиваю вас, разве похожи эти головы на головы коренного населения Италии или Греции? Такие фигуры более уместны, без изменения, если не считать фрака, заседать ныне в сенате Пруссии».
По неучу Гитлеру, предысторические миграции «нордических» народов дали античные Рим и Грецию. «Только так я вижу ход истории, хотя, быть может, это неисторический взгляд. И это представление питает мою миссию и мою цель». Льстецы, принимавшие свою неосведомленность за уровень исторической науки, подхалимски восклицали: «Герр Гитлер, вы должны поучить самых видных профессоров и ученых всего мира. Затем их нужно разослать в те места, где ведутся (археологические) исследования, и там доказать, что дело обстояло именно так, как вы говорите». Категоричность суждений заменяла для тех, кто шел с Гитлером, элементарную логику. Он знал это.
Накануне взятия власти Гитлер отчетливо высказался в кругу тех, кому можно было доверять. В Гамбургском национальном клубе, объединявшем крупную буржуазию города, он вещал: «Прежде всего нужно покончить с мнением, будто толпу можно удовлетворить мировоззренческими построениями. Познание – неустойчивая платформа для масс. Стабильное чувство – ненависть. Его гораздо труднее поколебать, чем оценку, основанную на научном познании… широкие массы проникнуты женским началом: им понятны лишь категорическое «да» или «нет». Массе нужен человек в кирасирских сапогах, который говорит: правилен этот путь!» Нацисты требовали слепо и безусловно верить всему тому, что исходило с вершины фашистской пирамиды. Вера обычно насаждается вместе с иррациональностью, отсюда пристрастие к таинственности, символике, ночным факельным шествиям.
Дебютировав с роспуска всех без исключения политических партий, кроме своей, нацисты атомизировали нацию. Человек остался один на один с Левиафаном фашистского государства, групповое выражение мнения помимо санкционированного режимом служило достаточным основанием для жесточайшего преследования. Атомизация общества, беспощадное уничтожение любого осмелившегося протестовать были первым шагом на пути консолидации масс вокруг нацистов. Расползавшийся политический и идейный вакуум заполнили миазмы фашистской пропаганды.
Было объявлено, что высший долг каждого и всякого – неукоснительное выполнение предначертаний нацистского руководства. Монопольной политической партией в Германии была нацистская. В ее рядах в день захвата власти в 1933 году было 850 тысяч членов. Став правящей партией, НСДАП быстро расширилась, включая в себя тех, кто связал свою судьбу с фашизмом или ждал существенных выгод от членства в партии. Гитлер настаивал на том, что вовлечение в НСДАП рабочих – первостепенная задача. «Без немецких рабочих вы никогда не будете иметь Германскую империю», – повторял он. Через два года после прихода к власти в НСДАП было 5,3 процента от численности всех рабочих (в 1933 году – 1,6 процента). В 1939 году Гитлер потребовал вовлечения в партию каждого десятого немца. К своему краху фашизм в 1945 году пришел, имея 6 миллионов членов НСДАП.
Идеалом поспешно сооружавшейся проклятой структуры признавалась только верность фюреру (сравни девиз СС – «моя честь – моя верность»). Архипреступники – члены СС, специализировавшиеся на убийствах, – в иерархии нацистского государства составляли высший слой. Нормой их поведения, которое предлагалось копировать, поучал глава ордена Гиммлер, было «не интересоваться повседневными вопросами… а только идеологическими проблемами, важными для десятилетий и столетий, с тем чтобы человек знал… он работает ради задачи, выпадающей раз в 2000 лет».
Каждая посредственность, каждый Ганс или Фриц потоком гадких слов возвышался как человек, сопричастный к великому делу. Его личные интересы подавлялись трескучими тирадами о необходимости выполнения общего дела. Гиммлер обязал образцово-показательный для немцев корпус СC руководствоваться принципом: «Нет ни одной задачи, которая существует ради себя». Служба фюреру – превыше всего, она не идет ни в какое сравнение с личной жизнью индивидуума. Мазохизм, вероятно привлекательный только для некоторых, превратился во всеобщую национальную повинность.
В пропагандистских речах нацистские вожаки апеллировали к шовинизму самого низкого пошиба. Выступая перед строительными рабочими, сооружавшими громадные официальные здания (острословы архитекторы сказали бы: в стиле «вампир»), Гитлер в 1939 году говорил: «Почему мы строим самые большие здания? Я делаю это, чтобы восстановить в каждом немце уважение к себе. В сотнях областей я хочу сказать каждому – мы не ниже, напротив, мы полностью равны любому другому народу». В ответ на слова обожаемого фюрера несся тот самый густой рык, оглушавший героев Ремарка, на который едва ли были способны глотки отощавших безработных времен Веймарской республики.
Нацистские бандиты, конечно, не наделили рядового немца сказочными богатствами, но голод утолили. Поставив экономику на нужды войны, они взвинтили занятость. Безработица рассосалась.
Американский публицист У. Шайрер, проведший тридцатые годы в логове фашизма – Германии, видел все это собственными глазами. В книге «Взлет и падение третьего рейха» он замечает:
«К осени 1936 года проблема безработицы в основном была решена, и почти каждый снова имел работу (с февраля 1933 года по весну 1937 года количество зарегистрированных безработных снизилось с шести до менее чем миллиона человек). Можно было слышать, как рабочие, утратившие свои профсоюзные права, шутили над полными мисками – при Гитлере по крайней мере нет свободы умирать с голоду. Лозунг «Общее дело – превыше всего!» в те дни был популярным нацистским лозунгом. Хотя многие партийные лидеры, и первый среди них Геринг, тайком обогащались, а прибыли предпринимателей росли, не было сомнений в том, что массы поддались дурману «национального социализма», не рассмотрев его сущности».
Весьма умеренную сытость немец получил в обмен за отказ от всех и всяческих демократических свобод. Трудовой фронт заместил профсоюзы. По закону от 24 октября 1934 года, учредившему эту организацию «творческих немцев ума и кулака», охватившую 25 миллионов человек, ее цель – «создать истинную социальную и производственную общность всех немцев, дабы каждый индивидуум смог внести… максимальный трудовой вклад». Капиталисты возводились в ранг «вождей предприятий», а введенные с 1935 года «рабочие книжки» закрепили рабочих за предприятиями. Стачки запрещались. Уровень заработной платы был несколько ниже, чем при Веймарской республике. Однако возвращение безработных на производство увеличило фонд заработной платы с 1932 по 1938 год с 25 миллиардов до 42 миллиардов марок, то есть на 66 процентов. Но прибыли возросли на 146 процентов! При удвоении национального дохода в эти годы доля рабочих снизилась с 57 до 53,6 процента, а капитала подскочила с 17,4 до 26,6 процента.