Николай Волянский – Петербург – Дакар (страница 9)
Сергей взял телефон.
Набрал номер.
Его голос был ровным, но внутри звенело напряжение.
– Скажите, билет с номером брони TMO111 действителен?
Механический голос из колл-центра не оставил места сомнениям:
– Да. Вы хотите сдать или поменять дату?
Сергей закрыл глаза. Пальцы сильнее сжали корпус телефона.
– Нет, спасибо.
И тут тишину комнаты разорвал голос Сэма.
То ли из телефона. То ли из памяти.
– Без тебя цепочка не работает, Ник. Тебя знают, тебе доверяют. Мир меняется. Быстро меняется. Китай, Индия, Ближний Восток, Африка… Всё держится на таких, как ты. На тех, кто ещё способен верить.
Он снова посмотрел на паспорт.
Nikola Vucetic.
Фамилия по-прежнему казалась чужой. Но теперь – не настолько. Теперь в ней было что-то… Что-то, что можно было взять с собой.
Сергей поднял фотоаппарат.
Вдох.
Его пальцы едва касались металлического корпуса, когда он сделал первый снимок своей новой жизни.
Щелчок.
В этот момент, на границе между прошлым и будущим, что-то зафиксировалось.
И, возможно, это был только щелчок затвора.
Утренний автобус катился по окраинам города, где свет был тусклым и размытым, как сама реальность вокруг. Эти улицы, эти дома – они были аккуратны, чисты, в их обыденности не было ничего плохого. Однако это не был тот Петербург, который Сергей любил. Он любил город, где на каждом шагу можно было встретить нечто неожиданное, где каждый уголок напоминал ему о прошлом, о жизни, кипящей в его сердце.
В автобусе было пусто. Сергей сидел один, и его отражение в этом месте казалось более настоящим, чем он сам. Он был там, но его не было. Тело и мысли растворялись в воздухе, оставляя след, который он не мог найти.
За окном мелькали дома с новыми фасадами, ровные, как линии на старой карте. Асфальт. Клумбы. Всё это казалось ничем. Он смотрел, но не видел. Он был частью всего этого, но не был связан с ним.
Он достал фотоаппарат. Он держал его, как нечто, что могло вернуть его туда, где он был, но чего уже не было. Он щёлкнул. Ещё один кадр. Башни новостроек. Тени деревьев. Всё это было частью какой-то другой жизни, чуждой ему.
Он сделал ещё один снимок, но не знал, что именно снимает. Это был узор, который никогда не сложится. Он терял что-то, не зная, что именно. Небо. Свет. Всё было слишком много и слишком мало.
Вдруг в его голове раздался голос. Он был не резким, а как мягкая волна, проникающая в мысли. Голос звучал, как строки из стихов:
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
<…>
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Сергей замер. Эти слова не принадлежали ему. Они разорвали его мир, ворвавшись внутрь. Он не мог понять, что происходило, только ощущал, как всё вокруг теряет чёткость. Он пытался найти то, что потерял, но не знал, что искал.
Автобус слегка подскочил, и его мысли вернулись. Но это не помогло. Всё оставалось чужим.
– Станция Пулково – конечная, – сказал голос в динамике.
Эти слова повисли в воздухе. Он был связан с ними, привязан к этому моменту. Всё до этого исчезло, и он стоял перед этим. Конечная. Но для чего конечная? Разве вся жизнь не была тоже станцией?
Сергей вышел к терминалу. Аэропорт был пуст, как его мысли, когда он садился в автобус. Бледный свет флуоресцентных ламп врезался в пол, расставляя тени. Он двигался, не думая.
Пограничник женщина средних лет, задержала его взгляд. Она проверяла не только документы, но и что-то большее, как будто могла прочитать его насквозь. Он прошёл мимо, не изменив выражения лица, но ощущение, что она что-то заметила, не отпускало его.
– Телефон, планшет? – её голос был ровным, почти без интереса.
– Ничего, только фотоаппарат, – ответил он.
Она взяла фотоаппарат, повернув его в руках.
– Пленочный? – спросила она.
Сергей, не спеша, ответил.
– Цифровой.
Она вернула фотоаппарат с тем же взглядом. В её голосе не осталось интереса.
– Счастливого пути, – сказала она.
Сергей кивнул. Он знал, что всё это – просто слова. Но что они значат? Путь – к чему? Счастье – в чём?
Он шёл через аэропорт, где люди двигались тихо, как тени, и всё вокруг казалось ничем. Чемодан катился за ним, почти не издавая звука . Свет, как пустота, не оставлял следов.
Когда он подошёл к паспортному контролю, пограничник не поднял глаз.
– Конечная точка – Дакар?
– Да, – ответил Сергей. Его голос был лёгким, как исчезающий момент.
– Через Дубай? – спросил офицер, как если бы это было важнее, чем просто вопрос.
Сергей кивнул.
– Да, через Дубай.
Пограничник протянул ему паспорт. Легко приподнял его, словно проверяя не только документ, но и готовность Сергея. К чему-то большому. К неизведанному. Голос стал теплее, когда он добавил:
– Сербия и Россия – братский народ.
Штамп был поставлен.
Сергей кивнул в ответ. На его лице мелькнула едва заметная улыбка. Его глаза были настороженные, наблюдающие за каждым мгновением этого дня, как если бы он пытался уловить последние детали привычного мира, прежде чем раствориться в новом, совсем другом, для которого он ещё не был готов.
Перелёт был долгий. Перелёт был чужой.