Николай Власов – Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти (страница 11)

Еще большую известность получили несколько фраз о России, приписываемых Бисмарку. За последние годы они настолько прочно вошли в обиход, что даже профессиональные историки порой бездумно цитировали их в своих трудах. Речь идет в первую очередь о двух фразах. К первой — «Никогда не воюйте с Россией» — иногда добавляют: «потому что на каждую вашу хитрость она ответит непредсказуемой глупостью». А вот и вторая: «Русских невозможно победить военным путем. В этом мы убедились за сотни лет. Но можно привить ложные ценности, и тогда они победят сами себя».

Возможно, читатель будет разочарован, узнав, что речь идет об апокрифах, придуманных отечественными мифотворцами. Но, может быть, Бисмарк все-таки говорил нечто подобное? Как он вообще относился к России и к возможной войне против нее? Попробуем разобраться.

Прежде чем приступить к непростым поискам «чего-то подобного», следует учесть одно весьма важное обстоятельство. Бисмарк был в первую очередь политиком и дипломатом. Как устные выступления, так и тексты, выходившие из-под его пера, были ориентированы главным образом на достижение актуальных политических целей. Поскольку эти цели с течением времени менялись, мы можем обнаружить в них совершенно различные, иногда противоречащие друг другу утверждения. Это вполне нормально, поскольку задачей Бисмарка в каждом конкретном случае было не излить свою душу, а произвести определенное впечатление на аудиторию. Однако именно в силу этого обстоятельства анализ действительных взглядов «железного канцлера» представляет собой весьма непростую задачу, а все сказанное и написанное им нельзя рассматривать вне конкретного исторического контекста. Считать любую произнесенную Бисмарком фразу отражением его истинных воззрений — все равно, что приписывать автору художественного произведения мысли и чувства каждого из его героев.

Начнем с мемуаров «железного канцлера». В них он достаточно часто обращается к российско-германским отношениям. Так, описывая свое пребывание на дипломатическом посту в Петербурге, Бисмарк отмечал: «С Россией у нас никогда не будет необходимости воевать, если только либеральные глупости или династические промахи не извратят положения». Далее он посвятил отношениям с Россией целую главу, в которой, в частности, писал следующее: «Германская война предоставляет России так же мало непосредственных выгод, как русская война Германии». В последнем, третьем томе своего труда Бисмарк характеризовал возможную войну с Россией как «тяжелое и бесплодное бремя» для германского народа.

Вторым важным источником на русском языке являются две пространные публикации в газете «Новое время», написанные российскими журналистами по итогам своих встреч с Бисмарком в 1890 году, вскоре после отставки «железного канцлера».

В обоих случаях российских собеседников интересовали в первую очередь взгляды Бисмарка на российско-германские отношения. Тексты этих статей (в переводе) были частично опубликованы в различных немецких изданиях сочинений, писем, речей и разговоров Бисмарка.

«Я всегда и всегда искренне был против войны с Россией, — говорил Бисмарк своему собеседнику. — Если кто думает, что воевать с Россией не страшно, то сильно ошибается; это в Занзибаре вести войну не опасно, а в России очень опасно, да и не к чему. Другое дело оборонительная война, если бы Россия ворвалась в Германию <...> но иначе воевать с Россией опаснее, чем с кем бы то ни было. И это помимо количества ваших войск и их боевой готовности. Нет, тут и кроме того — и зима, и огромные пространства — это ужасное орудие, которое ничем не пополнишь и никак не отнимешь, и эти деревянные дома, которые ничего не стоит выстроить снова, а главное, самое сильное и непобедимое — это личное качество русского благородного народа, всегда преданного и довольного как тем, что он имеет, так и своим настоящим вообще, и сумма всего этого — всего этого чудовищного оружия — гарантирует вас вполне от всякой наступательной войны. Да наконец, что нам нужно у России или России у нас? Миллиардов ни мы от вас, ни вы от нас ни в коем случае не добудем <...> Приобретение чего бы то ни было за Мемелем есть уже преступление, и не против вас, конечно, а против самой Германии, ибо завладение Остзейским краем, как платоническое стремление с нашей стороны еще понятно, но ведь оно без Польши немыслимо, а тогда бы у нас было 9 миллионов поляков, а в общем в Германии около половины населения оказалось бы католическим, словом, Германия сама бы себе устроила погибель». В ответ на вопрос русского журналиста, исключает ли Бисмарк вероятность русско-германской войны, «железный канцлер» ответил: «Да, абсолютно исключаю всякую разумную возможность такого конфликта». Те же мысли Бисмарк повторил чуть позже: «Я совершенно недоумеваю, когда выслушиваю мнение о возможности войны между Германией и Россией. Поставим вопрос на реальную почву. Какую компенсацию, какое вознаграждение могла бы получить страна, одержавшая верх? <...> Если бы верх одержала Германия, нам пришлось бы взять от вас поляков, а их у нас и без того много, более чем было бы желательно. <...> Нашим же войскам пришлось бы идти по опустошенной стране с плохими дорогами на необозримых пространствах. Я уже не говорю о том, что примеры Карла XII и Наполеона не способны поощрить к войне с Россией. Качества русского солдата, его личная доблесть, храбрость, выносливость ко всякого рода лишениям также хорошо известны. При таких ли элементах бросаются в войну люди, у которых бог еще не отнял разума?»

Из этих (и других) высказываний «железного канцлера» можно, конечно, вывести формулу «никогда не воюйте с Россией». Но ни о какой «непредсказуемой глупости» или «прививании ложных ценностей» речь не идет, а слово «непобедимый» Бисмарк употребил всего лишь один раз — характеризуя при этом не возможность военного успеха, а устойчивость определенных качеств русского народа. Более того, «железный канцлер» в обоих случаях предельно четко объяснил, почему Германии не следует воевать с Россией: в силу абсолютной бессмысленности такого вооруженного конфликта.

Однако и к мемуарам, и к интервью Бисмарка следует относиться весьма осторожно. Беседуя с российскими журналистами, вышедший в отставку государственный деятель порой делал заявления, столь далекие от реальности, что это было очевидно даже многим современникам. Рассказывая о Берлинском конгрессе, Бисмарк утверждал, что «прямо считал себя на службе России, исполнял все желания русских уполномоченных, отстаивал все их требования»; говоря о возможности превентивной войны против России, заявлял, что «об этом у нас никто и не думает». Почему «железный канцлер» стремился подчеркнуть свое расположение к России и создать образ преданного и верного друга, который и помыслить не может о конфликте с восточной соседкой?

Объяснение лежит на поверхности. Как уже говорилось выше, отправленный в отставку Бисмарк не смирился со своим положением и не оставил надежд вернуться к власти. Для этого нужно было не только критиковать своего преемника, но и создавать себе имидж единственного государственного деятеля, способного обеспечить европейский мир. Тема российско-германских отношений подходила для этого больше всего. «Железный канцлер» знал, что практически сразу же после его отставки «провод в Петербург» был разорван — Каприви отказался от продления «договора перестраховки» 1887 года. Это позволило Бисмарку обвинить своих преемников в том, что они легкомысленно разрушили с таким трудом взлелеянные им хорошие отношения с Россией, поставив тем самым под угрозу безопасность Германской империи. Он умело играл на беспокойстве, которое вызвала в европейских столицах, в том числе в Петербурге, его отставка. Беседуя с российским журналистом, Бисмарк поведал ему трогательную историю о заверениях, которые он дал «Государю одного из первостепеннейших государств Европы» (имелся в виду Александр III, что, естественно, ни для кого не было тайной), будто бы спросившему его: «Князь, я вам верю, но вы сами уверены ли в прочности вашего положения?» Бисмарк, по его словам, заверил августейшего собеседника, что останется на своем посту до конца жизни — и теперь сильно переживал из-за того, что внушил монарху «ложную уверенность».

Одним словом, у нас нет никаких оснований считать, что в своих мемуарах и интервью, которые он давал после выхода в отставку, Бисмарк высказывал свои искренние взгляды на перспективы вооруженного конфликта с Россией. Скорее наоборот — эти тексты следует рассматривать как средство достижения определенных целей, требовавших всячески подчеркивать его расположение к России и неизменное миролюбие.

При описании отношения Бисмарка к России часто приводят отрывок из письма, направленного канцлером 3 мая 1888 года германскому послу в Вене принцу Рейссу. Комментируя высказывание австро-венгерского министра иностранных дел графа Кальноки о том, что в результате войны Россия может быть «разрушена», рейхсканцлер писал: «Такой исход даже после самых блестящих побед совершенно невероятен. Даже благоприятный результат войны никогда не приведет к подрыву основ российской мощи, которая покоится на миллионах русских греческой веры. Даже если разделить их с помощью договоров, они снова сольются воедино так же быстро, как капли ртути. Эта несокрушимая империя русской нации, сильная своим климатом, своими пространствами и своей неприхотливостью, обладающая тем преимуществом, что только одна ее граница нуждается в защите, после своего поражения станет нашим заклятым, стремящимся к реваншу противником — как сегодняшняя Франция на западе. Тем самым на будущее создалась бы ситуация постоянной угрозы. Возможно, мы будем вынуждены оказаться в такой ситуации, если русские атакуют нас или Австрию. Однако я не могу взять на себя ответственность за добровольное создание подобного положения вещей. "Разрушить" нацию не удалось в течение 100 лет трем великим державам в отношении более слабой Польши. Жизненная сила русских не меньше; на мой взгляд, с нашей стороны всегда будет лучше рассматривать ее как некую стихийную угрозу, против которой мы можем строить плотины, но которую не можем устранить. Напав на сегодняшнюю Россию, мы только укрепим ее сплоченность. Однако, выжидая, пока она нападет сама, мы, возможно, скорее дождемся ее распада и разложения, вызванного внутренними причинами. И это произойдет тем раньше, чем меньше мы своими угрозами будем мешать России забираться в тупик Восточного вопроса».