Николай Власов – Бисмарк (страница 70)
Общий размер доходов канцлера, исчислявшийся к началу 1880-х годов несколькими сотнями тысяч марок в год, был весьма значителен, однако расколы нередко оказывались больше. Жалованье приносило ему около 50 тысяч марок, что было существенно меньше, чем прибыль от принадлежавшего Бисмарку имущества. На протяжении долгих лет «железный канцлер» вел непрерывную войну с налоговыми органами, стремясь приуменьшать свои доходы и сократить размер уплачиваемого подоходного налога. В этом он следовал давно сложившейся традиции прусских землевладельцев. Бисмарк отрицал наличие доходов от операций на фондовом рынке и значительно занижал выручку от своих владений. Известна история о той, как он изменил административные границы, чтобы его поместье оказалось в другом округе, руководство которого более лояльно относилось к стремлению Бисмарка уменьшить объем выплачиваемых государству денег. Канцлер даже грозился покинуть ряды церковной общины, если его церковный налог не будет существенно снижен.
Подводя итог, нужно сказать, что вопросы личного имущества имели в жизни Бисмарка большое, однако отнюдь не приоритетное значение. Введение покровительственных пошлин объяснялось не личными, а в первую очередь политическими интересами, как и прочие шаги правительства в экономической сфере. Пошлины, безусловно, были выгодны «железному канцлеру» как предпринимателю, но изначально к идее их введения он отнесся довольно прохладно. В декабре 1875 года, приняв делегацию представителей металлургической промышленности, Бисмарк не проявил большого интереса к их проблемам и не выразил желание корректировать существующий курс.
Однако уже вскоре его позиция изменилась. Помимо растущего давления со стороны германских деловых кругов, это имело еще одну важную причину. Мечтой Бисмарка было сделать имперскую казну независимой от так называемых «матрикулярных взносов» со стороны отдельных государств, входивших во Второй рейх. Поскольку у общегерманекого бюджета было сравнительно немного источников дохода, он в середине 1870-х годов имел стабильный дефицит, покрывавшийся за счет поступлений от «субъектов федерации». Резкий рост доходов от таможенных пошлин, а также введение косвенных налогов позволяли изменить эту ситуацию и тем самым усилить позиции центральной власти, то есть самого Бисмарка. Разработка налоговой реформы началась в 1876 году.
Канцлер отдавал себе отчет в том, что поворот в экономической сфере будет резко негативно воспринят его союзниками-либералами. Однако к этому моменту Либеральная эра уже начала клониться к своему закату. События вокруг Имперского военного закона 1874 года, несмотря на одержанную Бисмарком убедительную победу, отчетливо продемонстрировали те пределы, дальше которых не были готовы уступать даже национал-либералы. Среди последних в середине 1870-х годов все громче раздавались голоса о том, что пора не только идти навстречу «железному канцлеру», но и требовать от него ответных шагов. Делать таковые Бисмарк совершенно не собирался.
Для «железного канцлера» сотрудничество с либералами всегда являлось «браком по расчету». Он не симпатизировал их устремлениям и не разделял их идеалы. Гораздо ближе в этом отношении ему были старые друзья — консерваторы. Однако к середине 1870-х годов он оказался в парадоксальной ситуации. Растущая изоляция грозила ему зависимостью от поддержки либералов — зависимостью, которой он стремился избежать. Согласно воспоминаниям одного из современников, в 1874 году он жаловался, что «вынужден был в последнее время сильно сблизиться с либеральными партиями, хотя это противно его натуре и он не испытывает никаких симпатий к либерализму и либералам. В этом виновата единственно и исключительно прусская консервативная партия. Он принадлежал к ней всю свою прошлую жизнь, а она бесстыдно покинула его»[640]. В этой же беседе он сетовал, что наиболее радикальные меры Культуркампфа оказались навязаны ему либеральными министрами.
Имелось и еще одно важное соображение. Вильгельм I, надежная опора «железного канцлера», неуклонно приближался к своему 80-летию. Уже многие годы за кулисами берлинской политической сцены делались прогнозы на случай внезапной кончины монарха. Всех их объединяло одно: они были неутешительны для Бисмарка. Наследником престола являлся кронпринц Фридрих Вильгельм, находившийся под влиянием жены — старшей дочери королевы Виктории — и матери — королевы Аугусты — и считавшийся надеждой либералов. Можно было с уверенностью предположить, что с его вступлением на трон эпоха Бисмарка закончится, а время либеральных преобразований, наоборот, начнется, И то и другое было совершенно не в интересах «железного канцлера». Единственным выходом для него оставалось нанесение по либералам упреждающего удара с целью существенно уменьшить их влияние. Таким образом, экономический поворот естественным образом совмещался с внутриполитическим.
В начале мая 1875 года, сразу же после «военной тревоги», Бисмарк подал очередное прошение об отставке. Он описывал плачевное состояние здоровья, не позволявшее ему исполнять свои обязанности в необходимом объеме. «Недавний опыт не оставляет сомнений в том, что я не в состоянии выполнять свои обязанности с необходимой эффективностью. […] Врачи неоднократно заявляли мне, что мои физические силы больше не соответствуют моему прежнему образу жизни, и под тяжестью последнего я вскоре рухну. Я полон желания посвятить себя служению Вашему Величеству и Отчизне, но с глубоким сожалением чувствую, что не в силах сделать это»[641].
По мнению многих исследователей, это прошение об отставке было едва ли не единственным, написанным совершенно искренне. В середине 1870-х годов он постоянно жаловался на отвратительное состояние здоровья — расстройство пищеварения, боли в лицевых мышцах, хроническая усталость, боли в суставах, невозможность долго стоять или ходить[642]… История с публикацией в «Крестовой газете» и поражение в «военной тревоге», безусловно, оказали сильное негативное психологическое воздействие на Бисмарка. Это, в свою очередь, сказывалось на рабочих процессах. «Вероятно, из-за плохого самочувствия или отсутствия в столице Бисмарк утрачивает связность действия, — писал Люциус в феврале 1875 года. — Он слишком редко видит коллег, оставляет их без указаний и жестко вмешивается только тогда, когда они уже двинулись в определенном направлении»[643].
Однако король, как и всегда, отказался принять отставку. Он заявил, что ни за что не расстанется со своим верным паладином и готов предоставить ему любой отпуск для поправки здоровья[644]. Значит, необходимо было двигаться дальше. Не позднее 1876 года Бисмарк начал готовить почву для консервативного поворота во внутренней политике. Проблема заключалась в том, что ему необходимо иметь парламентское большинство, на которое он мог бы опереться. Помимо либералов, в Рейхстаге существовали две достаточно крупные группировки, с которыми стоило считаться. Это были консерваторы и Партия Центра.
Отношения и с теми, и с другими в середине 1870-х годов складывались весьма напряженно. Примирение с консерваторами, впрочем, выглядело более реальным. Аксиомой для них была верность монарху, а монарх поддерживал своего канцлера. Кроме того, фундаментальных политических расхождений между лидерами консерваторов и Бисмарком не существовало; все разногласия касались Культуркампфа и сотрудничества правительства с либералами. Прекращение как одного, так и второго автоматически устраняло препятствия на пути сближения. К тому же жесткая конфронтация с правительством не устраивала многих представителей консервативного лагеря, которые в начале 1876 года стали выступать за прекращение конфликта.
Именно благодаря им 7 июля 1876 года на свет появилась Германская консервативная партия. Она объединила различные группировки немецких правых, существовавшие как в Пруссии, так и за ее пределами. Тем самым осуществилась давняя мечта Бисмарка о сильной консервативной партии. В ее программе говорилось о сохранении прав и прерогатив монарха, усилении значения религии, необходимости бороться с социализмом и защищать интересы сельского хозяйства. Текст программы был подробно согласован с Бисмарком. В первые месяцы своего существования Германская консервативная партия еще в определенной степени дистанцировалась от «железного канцлера», однако с 1877 года поддерживала его практически во всех начинаниях.
Гораздо сложнее оказалось с Партией Центра. Надежды Бисмарка на то, что ему удастся добиться быстрого примирения с политическим католицизмом, не оправдались. Первым шагом канцлера стало фактическое прекращение в 1876 году Культуркампфа; стоит подчеркнуть, что это было следствием заката Либеральной эры, а не его причиной, как часто утверждается. Однако остановка наступления была воспринята Партией Центра как признание Бисмарком своего поражения и не добавила Виндтхорсту и его товарищам ни грамма уступчивости. Более или менее серьезное сотрудничество стало возможным только по прошествии определенного времени и после того, как в Ватикане сменился понтифик. До самого конца правления Бисмарка Партия Центра оставалась в оппозиции, хотя и не такой принципиальной и непримиримой, как в начале 1870-х годов.