Николай Власов – Бисмарк (страница 69)
Гереон Блейхрёдер по-прежнему оставался основным советником «железного канцлера» в экономической сфере. Банкир Бисмарка выступал против ряда мер либерального «экономического блока», в том числе их валютной политики, что, очевидно, оказывало определенное воздействие на отношение главы правительства к либералам.
Контакты с Центральным союзом германских промышленников поддерживались на начальном этапе также через Блейхрёдера. Однако и основатель этой организации, известный предприниматель и политик Вильгельм фон Кардорф постоянно общался с Бисмарком, донося до него точку зрения представителей тяжелой промышленности. «Железный канцлер» не только неплохо разбирался в экономике сам, но и прислушивался к пожеланиям и рекомендациям делового мира.
Вопрос о том, насколько личные имущественные интересы Бисмарка определяли проводимый им политический курс, стоял достаточно остро еще во времена его правления. Канцлер всегда очень болезненно реагировал на обвинения в использовании служебного положения для личного обогащения, что лишь усиливало подозрения. Однако на самом деле большинство из них были лишены оснований. Известно не так много случаев, которые дали бы повод заподозрить Бисмарка в использовании имевшейся у него информации политического характера для получения доходов. Одним из таких эпизодов стали операции с акциями частных железных дорог в середине 1870-х годов, когда на повестке дня стоял вопрос об их выкупе государством. В течение нескольких лет «железный канцлер» покупал и продавал эти акции, вкладывая в них иногда до половины своего ликвидного капитала. Успех этой стратегии был тесно связан с государственной политикой. Однако в общем и целом Бисмарк ставил интересы страны безусловно выше личного обогащения. И дело здесь не только в моральных установках «железного канцлера», но и в его консерватизме: рискованным операциям и игре на бирже он предпочитал вложения в свои поместья.
К началу 1870-х годов «железный канцлер», как уже говорилось выше, обладал значительным комплексом земельных владений. При этом Варцин и Фридрихсру получили правовой статус фидеикомисса — неотчуждаемого и неделимого имущества, которое должно было оставаться во владении семьи. Экономическое положение поместий было не слишком стабильным, к примеру, Варцин в течение ряда лет приносил одни убытки. «Мои дела шли хорошо, пока я не получил первую дотацию; с тех пор все уходит в Варцин», — писал Бисмарк брату в 1871 году[634]. В 1877 году канцлер жаловался Морицу Бушу, что его имения не приносят практически никакого дохода — цены на хлеб и лес слишком низкие[635]. Сказывалась общая экономическая ситуация, в том числе начавшийся кризис. Кроме того, почва в Варцине (как и во всей Померании) была невысокого качества, урожайность здесь всегда оставляла желать лучшего.
Основным источником доходов в обоих свежеприобретенных поместьях была торговля лесом. Но ею одной дело не ограничивалось. Бисмарк активно создавал на своей земле предприятия перерабатывающей промышленности. В начале 1880-х годов в Варцине действовали два перегонных завода, дававших в общей сложности около 180 тысяч литров алкоголя в год, а также пилорама и три бумажные фабрики, которые «железный канцлер» сдавал в аренду. Все эти предприятия имели подчиненное значение и были предназначены в первую очередь для переработки того сырья, которое производило само поместье. Крупнейшими арендаторами являлись братья Беренд, которые, несмотря на нестабильную финансовую ситуацию, приносили Бисмарку хороший доход. В конце 1870-х годов «железному канцлеру» тем не менее пришлось спасать их от банкротства. В 1878 году рядом прошла железная дорога, что также позитивно сказалось на экономическом развитии Варцина.
Фридрихсру благодаря удачному расположению через некоторое время стало самым прибыльным из поместий «железного канцлера». Как и в Варцине, здесь достаточно быстро сложилась целая «экосистема» из арендаторов, деятельность которых повышала доходы хозяина имения. К примеру, Бисмарк сдал в аренду часть территории поместья под постройку фабрики по производству взрывчатых веществ, при условии, что определенное сырье будет закупаться только у него. В качестве крупного поставщика леса «железный канцлер» имел дело с целым рядом рурских магнатов.
Бисмарк уделял хозяйственным вопросам достаточно много внимания. Он лично инспектировал как посадки, так и вырубки деревьев, вникал в колебания цен на аграрную продукцию, вплоть до самой смерти принимал решения даже по мелким вопросам. Тем не менее он, естественно, нуждался в помощниках. Большую роль играл Эрнст Вестфаль — главный лесничий в Варцине, занимавший этот пост на протяжении десятилетий. Фактически он исполнял обязанности управляющего имением, находясь в постоянном контакте с Бисмарком. Вестфаль регулярно отправлял канцлеру отчеты о состоянии дел в поместье и получал распоряжения даже в разгар Франко-германской войны. Главным лесничим и управляющим во Фридрихсру был Петер Ланге, также ставший важным помощником Бисмарка. В общении с крестьянами и поденщиками «железный канцлер» охотно позиционировал себя в качестве «патриархального хозяина-покровителя», помогал нуждающимся, однако не терпел какого-либо регулирования их отношений; никакой «социальной политики» в своих имениях он не проводил.
Насколько успешен он был в роли хозяина? На этот счет существуют разные мнения. Один из современников вспоминал: «Хотя он сам по себе был экономен, возникали крупные растраты, поскольку его со всех сторон обкрадывали и обманывали. Все было непрактичным и тяжеловесным, не приспособленным к тем высоким требованиям, которые приносили с собой его положение и его гостеприимство. Бисмарк не был сторонником нововведений; все должно было оставаться по возможности таким, каким оно было всегда. К техническому прогрессу, даже к внедрению водопровода и электрического освещения, он относился с подозрением»[636]. Тем не менее к началу 1880-х годов поместья начали приносить более или менее стабильный доход, резко увеличивший общий уровень финансовых поступлений «железного канцлера». Когда в конце десятилетия Бисмарк попросил Блейхрёде-ра посчитать доход от имений, банкир сообщил следующие цифры: Варцин — 125 тысяч марок в год, Фридрих-сру — 130 тысяч, Шёнхаузен — 10 тысяч[637].
С определенным подозрением «железный канцлер» относился к биржевым спекуляциям. Хотя он — при помощи и посредничестве Блейхрёдера — покупал и продавал ценные бумаги, большинство этих операций носили достаточно консервативный характер и были нацелены на получение пусть небольшой, но надежной прибыли. Предпочтение при этом отдавалось государственным бумагам, как немецким, так и иностранным. Он совершенно не принимал участия в «грюндерской горячке» начала 1870-х годов. Сегодня мы бы сказали, что «железный канцлер» придерживался консервативной инвестиционной стратегии. Размер его портфеля ценных бумаг сильно колебался, глава правительства постоянно покупал и продавал акции и облигации. Нередко он брал со своего текущего счета больше денег, чем там имелось. Однако Блейхредер беспрекословно предоставлял ему эти временные займы, не требуя никаких процентов. Он уже давно понял, что имеет дело с самым выгодным из своих клиентов. В 1872 году Бисмарк добился для него дворянского титула.
По расчетам Фрица Штерна, ежегодно игра на фондовом рынке приносила Бисмарку в среднем около 4 процентов дохода[638]. Принадлежавший ему портфель ценных бумаг оценивался в 1871 году в 377 тысяч марок, в 1880 году — в 560 тысяч. К моменту отставки он достиг 1,2 миллиона — при том, что Бисмарк щедро переводил деньги на счета Иоганны и детей. Чтобы понять, насколько велик был размер этого капитала, нужно вспомнить, что средний доход на душу населения в тогдашней Германии составлял менее 400 марок в год. Состав портфеля определялся в том числе и политическими соображениями. Еще в 1871 году он примерно на 2/3 состоял из российских облигаций; однако уже через несколько лет Бисмарк счел необходимым избавиться практически от всех иностранных ценных бумаг. Он опасался, что знание о его вложениях может просочиться и подтолкнуть других к выводам о его будущей политике. Российских облигаций он избегал еще и в силу глубокого недоверия к будущему империи Романовых[639]. С середины 1870-х годов его портфель состоял в основном из немецких ценных бумаг, к которым иногда добавлялись экзотические вроде египетских или мексиканских, обладание которыми явно было лишено всякого политического смысла.
Тем не менее основные вложения Бисмарк всегда делал в покупку и развитие поместий. Такое поведение противоречило всякой экономической логике; с точки зрения доходности это был едва ли не худший способ использовать капитал. Блейхрёдер неоднократно обращал внимание своего могущественного клиента на данное обстоятельство, но каждый раз вынужден был отступать.
«Железный канцлер» прекрасно понимал экономические реалии, но ему нравилось быть крупным землевладельцем ~ гораздо больше, чем просто умножать свои капиталы. А разве он в конечном счете не мог позволить себе хотя бы здесь следовать своей прихоти, а не холодной рациональной логике? Поведение Бисмарка в этом вопросе определялось его мировоззрением и системой ценностей, в рамках которой статус крупного землевладельца обладал огромной значимостью.