Николай Великанов – Антология советского детектива-23. Компиляция. Книги 1-17 (страница 338)

— А мы сюда шли и никаких патрулей не встретили, — заметил Василий. — Да у нас вот пропуск от землемера имеется. — Он показал председателю обращение за подписью Шмыкова.

Лабуда внимательно прочитал бумагу и, вернув ее Василию, наставительно сказал:

— Эту грамотку, хлопцы, не всем показывайте. А то угодите с ней к черту в лапы. Неизвестно, что еще сейчас с Михаилом Васильевичем. И корову бы надо, по правде, придержать тут. Говорю вам, по дорогам везде патрули, заставы. Отряд Чека в Уразово из Воронежа прибыл. На хуторе Гарном у нас не таких орлов ночью сцапали... Что-то скоро будет... Палка-то о двух концах оказалась. Заморочили нам головы разными партиями, не знаешь, к какой прибиться. Эсеры толкуют — стойте хоть за учредительное собрание, хоть за советскую власть, только без большевиков. А беднота крестьянская — батраки, голь перекатная — никак не желает в Советах без большевиков обходиться. А тут опять война разгорается, польские паны обрушились. Кому они нужны? Дезертиры и те из леса стали на фронт подаваться. Родные отказываются их укрывать, дадут сухариков и посылают в военкомат с повинной. Никому не охота под иноземным игом маяться.

«Ага, проняло вас! — радостно отметил про себя Василий и, глядя презрительно на жирную, обрюзгшую рожу Лабуды, подумал: — Тебе-то, пожалуй, чертову куркулю, что польские паны, что немецкие бюргеры — братья по духу, сродственники».

— Что будет — увидим...

Василий поднялся из-за стола, поблагодарил хозяйку за праздничное угощение.

— Посидели бы с нами, хлопчики, в такой день на вашу долю выпала морока, — в притворном сочувствии, тяжело вздыхая, заметила хозяйка.

— Нет, нет! Нам надо спешить. Если до вечера не попадем на переправу, без пропуска нам через Оскол не перебраться, ночевать придется на этом берегу.

Вылезая из-за стола, Женька по-хозяйски про запас положил в карманы пиджака с десяток крашеных яиц, запихнул за пазуху полбуханки белого сдобного ситника.

— Спасибочка, тетенька, — заметив укоризненный взгляд хозяйки, сказал он, отвешивая низкий поклон. — С коровой не разбежишься, когда еще до дому доберешься, в пути пожевать захочется.

— Ну, Ганнушка, проводи женихов. Передавайте поклон Михаилу Васильевичу!

Хозяин дал ребятам на всякий случай длинную пеньковую веревку.

— Станет вдруг артачиться, обратайте ее за рога, и спокойненько будет. Один за повод потянет, другой сзади хворостинкой будет ПОДГОНЯТЬ.

...Получив из стада корову — симменталку Красавицу и не дожидаясь, когда та начнет «артачиться», Василий сразу же обратал ее за рога. Женька, держа корову за повод, пошел впереди. Василий, подняв на дороге хворостину, стал подгонять ее сзади..

Узкая проселочная дорога петляла между густой ярко-зеленой озими и черных паров. Со стороны Меленок доносился праздничный трезвон церковных колоколов.

На опушке Думского леса из-за кустов орешника выскочил краснощекий парень, одетый в подхлюстанную шинель без хлястика, и, наставив на Женьку Винтовку, крикнул:

— Стой! Куда корову гоните?

— От председателя сельсовета Меленок Остапа Лабуды в Уразово к землемеру Шмыкову, — выступая вперед, сказал Василий, протягивая парню «обращение ко всем гражданам».

— Микита, проверь, что у них за документ... — приставив к ноге винтовку, приказал парень.

Справа из-за дуба, стоявшего у самой дороги, появился еще один бандит в стеганых солдатских брюках и ватнике. Огромную широколобую голову его покрывала потрепанная украинская капелюха. За его кожаным поясом по бокам заткнуты две бутылочные гранаты; через плечо на сыромятном ремешке, как револьвер, висел обрез немецкой винтовки.

— Гарная худоба, вот нам разговеться будет чем, — сказал он, вырывая из рук Василия бумажку. Но, прочитав обращение, громко сплюнул сквозь желтые прокуренные зубы и передал бумажку своему напарнику.

Парень с винтовкой, прочитав обращение, строго взглянул на ребят:

— Вы что, хлопцы, сродственниками землемеру доводитесь или как?

— Нет, живем с ним в одном доме у хозяйки

Булатниковой, — ответил Василий, свертывая козью ножку.

— Что с ними возиться, отвести их до батьки, хай сам разбирается, — почесывая затылок, нерешительно предложил Микита. Но его напарник вспылил:

— Куда вести? Соображаешь, Емеля, что мелешь? Он тебе приведет! Свет с овчину покажется!

И, возвращая Василию бумажку, уже спокойно произнес:

— Идите, хлопцы, своей дорогой, пошвыдче только лес перемахивайте!

Выскочив из-за спины брата, Женька так энергично потянул за повод, будто решил оторвать корове голову. Но Красавица вдруг заупрямилась и, отступая задом, потащила его за собой.

— Бодяку ей под хвост, — кивнув головой на колючий прошлогодний татарник, росший вдоль дороги, посоветовал парень в свитке.

— Это верно, такая упрямая чертяка, — подхватил Василий.

Он сшиб дрючком большой колючий шарик и сунул его в карман фуфайки.

— Будет упрямиться, я так и сделаю!

— Н-но, пошла, идол! — Парень прикладом винтовки стукнул корову по репице. — Нечего рот разевать — гони! — прикрикнул он на Василия.

Загнав корову далеко в лес, Василий остановил Женьку.

— Стой, дай ей немного отдышаться. Подохнет, отвечать придется.

Он взял у братишки повод и освободил от петли коровьи рога.

— А теперь слушай: ты пойдешь по лесу в направлении того места, где с ребятами видел партизанские пещеры и землянки, а я следом за тобой погоню корову. Упрямиться она у меня не будет, так что смотри увертывайся, как бы на рога тебя не подцепила. Если кто встретится, останавливать будет, говори, что корова взбесилась и за тобой гонится.

Женька посмотрел на брата удивленными, широко раскрытыми глазами.

— Куда ж это? Там, наверно, и живут эти бандиты. Они с нас шкуру спустят, — запротестовал он.

— Может, и спустят... Не за этой же рогатой Красавицей нас сюда послал Стрижов. Нам нужно точно определить место расположения бандитского лагеря и еще кое-что узнать.

Но Женька вдруг стал не по возрасту осторожен и рассудителен.

— Понимаю, что ты задумал... Слышал, что говорили люди в Борках и Меленках об арестах контрреволюционеров, об отряде Чека? Люди зря трепать языком не станут. Стрижов все сведения раньше нас получит. А если арестованы землемер и наша хозяйка и мы попадем в руки к ее сынку?..

—- Скажи лучше, что струсил!..

— Ничуть не струсил! — обиделся Женька.

— Ну что ты врешь, — сказал Василий. — Я не такое на фронте видел, а тут, скажу откровенно, робость берет. Это похлеще, чем за пулеметом лежать, когда на тебя, сверкая клинками, мчится конная лава. Тут ты безоружный, один на один со станом вооруженных врагов встречаешься. Может быть, через полчаса какой-нибудь поганый куркуль угостит пулей из обреза, а мне еще пожить хочется, до мировой революции дожить, коммунизм своими глазами увидеть...

— На рожон лезть не к чему, если Стрижову без нас все известно...

Василия начинало злить Женькино упрямство.

— Пойми ты, если ревком и получил какие-то сведения от арестованных, они подлежат обязательной проверке. На одни показания врагов у нас в военном деле не положено доверяться. А если ты считаешь, что твоя жизнь дороже порученного нам дела, если для тебя победа над врагами революции ничего не значит — уходи, я как-нибудь обойдусь без тебя!

Василий погнал корову в глубь леса.

Женька нерешительно потоптался немного на месте, потом, перепрыгивая через пеньки и муравьиные горки, догнал брата и как ни в чем не бывало бросил на ходу:

— Гони за мной, а то угодишь в трясину!

Скоро он вывел Василия с коровой на просеку и,

косись одним глазом на бешено мчавшуюся за ним корову, побежал со всех ног по направлению к бывшим партизанским пещерам и землянкам.

ГЛАВА XVI

Булатников, в синей суконной венгерке, опоясанный широким офицерским ремнем, с маузером на боку, только что осмотрел свой лагерь. Шагнув с порога в полусумрак штабной землянки, он споткнулся о стоявшую перед столом табуретку и ударом ноги отшвырнул ее в угол, где стояла железная печурка. Табуретка задела жестяную трубу, и та, выскочив из верхнего колена, с грохотом упала на земляной пол.

Сопровождавшие Булатникова начальник штаба Пащенко и ординарец Винька Скобцов бросились со всех ног наводить порядок в землянке. Но рассвирепевший Булатников схватил одного, потом другого за шиворот и вышвырнул их из землянки.

— Перестр-ре-ля-ю всех, пе-р-ре-вешаю, сволочи, трусы, пьяницы! — грозно потрясая здоровенными кулачищами, крикнул он им вслед.

Оставшись один, Булатников грохнулся на постель и уткнулся разгоряченным лицом в холодную подушку. Его трясло от злобы. Сегодня ночью, несмотря на выставленные по всем дорогам и перекресткам вооруженные заставы, из отряда сбежало еще тринадцать человек. Распадается банда. Что делать?..

Посланные накануне в Уразово для связи хорошо проверенные люди не вернулись в лагерь. Связь с руководящим контрреволюционным центром оборвана. Главари: поп Воздвиженский, хирург Османовский и другие — арестованы. Прошлой ночью на хуторе Гарном отряд чекистов захватил Пашку Щербатенко — его правую руку, пришлось назначить начальником штаба хлыща и пьяницу Гришку Пащенко.

А тут еще и крестьяне, доведенные грабежами и насилиями его «славного воинства» до отчаяния, сами устраивают на бандитов засады и расправляются с ними самосудом. Командиры беспробудно- пьянствуют... Только что на виду у всего лагеря пришлось вздернуть на сук двух перепившихся на посту часовых.