Николай Васильев – Удачи поручика Ржевского (страница 17)
Он не спеша оделся и оборотился к деревянной кровати с целью ее разборки на элементы конструкции… Вскоре у него в руках оказалось несколько досок, брусков и чурбачков — то, что ему и требовалось. Он сложил их рядом с решеткой и стал вновь ее поднимать — одновременно подсовывая ногой доску. Затея удалась, отпущенная решетка стала опираться на нее. Поручик повторил усилие и подсунул на первую доску вторую. В третий раз был задействован толстый брусок. Наконец удалось подсунуть чурбак — и выползти под решеткой наружу! В основной комнате поручик посмотрел на часы и осознал, что через полчаса горнисты сыграют «подъем». А ему еще с дверным замком потребуется бороться… Он подошел к двери, осмотрел замок и улыбнулся: был он новомодной английской системы и вставлялся в полотно двери. Достаточно было разрушить чем-то место крепления и замок можно было выбить тем же бруском. «Ну, а разрушитель у нас, слава богу, под рукой и пуль с порохом в пороховнице достаточно» — мысленно порадовался Дмитрий. После чего вынул из-под ментика пистолет и выстрелил сбоку от замка.
— Сейчас! — послышался женский вскрик. — Я уже иду! Почти сразу раздался характерный звук вставления в замок ключа, дверь открылась и в комнату влетела Бася.
— Я шла тебя освободить! — воскликнула она, кинулась на грудь Ржевского и заплакала.
Глава двадцать первая
Недолгая служба под командой Давыдова
3 февраля главная армия двинулась из Плоцка на запад, но добралась всего лишь до Калиша — центра Великой Польши: Кутузов осознал, что ее солдаты и офицеры нуждаются в переобмундировании и доукомплектации. К тому же надо было прояснить вопрос с союзниками: Пруссией, Англией, Швецией и, возможно, Австрией. Этим занялся император Александр, который проследовал дальше, в Бреслау, где 14 февраля встретился с королем Пруссии и заключил с ним долгожданный союз. Охрану императора обеспечивал авангард Милорадовича, в который продолжил входить О…ский гусарский полк. Далее Бреслау авангард не пошел, активничать же против французов было поручено армии Витгенштейна на севере. В это же время Кутузов, пользуясь отсутствием кавалерии у противника (все кони пали или были съедены в России), санкционировал создание «летучих» отрядов, которые были призваны действовать впереди авангардов, глубоко проникая на территорию подконтрольных Наполеону германских государств: Саксонии, Силезии, Брауншвейга, Ганновера и прочих. У Витгенштейна образовалось три таких отряда, переправившихся через Одер и активно действовавших на территории Северной Германии. В частности, 20 февраля летучий отряд Чернышева вынудил Ожеро покинуть Берлин и сам в него вошел. А 6 марта в Гамбург вошел такой же отряд Тетенборна. В полосе главной армии летучие отряды действовали в составе корпуса Винценгероде, который был придан для усиления прусской армии генерала Блюхера. Один из таких отрядов, состоявший из нескольких эскадронов О…ского полка и двух казачьих полков (около 1500 чел.) возглавил известный гусар подполковник Давыдов. Надо ли говорить, что эскадрон Ржевского вошел в этот летучий отряд? К этому времени Дмитрий носил уже гордое звание ротмистра. Как это получилось? В результате все той же канцелярской неразберихи: к рапорту Новосельцева о присвоении поручику Ржевскому очередного звания добавился аналогичный рапорт Милорадовича — и вот народился новый ротмистр, встречайте! Были на нем и все 4 ордена — согласно приказу главнокомандующего, желавшего показать европейцам своих офицеров во всей красе. Давыдов исповедовал индивидуальный подход в работе с личным составом и потому говорил первый раз с Ржевским тет-а-тет в расположении его эскадрона.
— О вас, ротмистр, в армии ходят слухи как о лучшем рукопашном бойце. А как вы себя оцениваете?
— Я не поклонник сабельного боя, господин подполковник и, наверно, вообще не гусар, — огорошил его Ржевский. — Меня и мой эскадрон лучше считать конными егерями, так как наше излюбленное оружие — штуцера, мушкетоны и пистолеты. Машем и саблями, конечно, так как заряды в ружьях быстро кончаются. Эх, были бы в них каморы по пять-десять патронов, как было б замечательно!
— Такое оружие скорее у противника появится, — едко заметил Давыдов. — То-то всем нам замечательно станет! Потом снова пристал:
— Так как же вы машете саблей, ротмистр? Может, проведем учебный бой?
— Вам не понравится, Денис Васильевич. Я предпочитаю фехтовать сразу двумя саблями, но при этом левой владею не совсем ловко, могу задеть руку или шею — а вам это надо?
— О как! Все же я хочу посмотреть!
— Тогда именно посмотреть, ваше высокоблагородие. Я проведу показательный бой с моим вахмистром и затупленными саблями. Токарев!
Бери учебные сабли и дуй ко мне на экзекуцию! Бой, впрочем, продолжался недолго: вахмистр достаточно ловко сражался против одной сабли, но стоило Ржевскому подключить другую, как был поражен сразу в нескольких местах — и слева и справа.
— Благодарю вас, Дмитрий Иванович, — сказал впечатленный Давыдов.
— Против одной вашей руки я бы поспорил, но со второй сладить невозможно. Вы и в бою так действуете?
— Иногда приходится. Но повторяю: я любитель стрельбы. Вы видели когда-нибудь стрельбу со скачущего коня задом наперед?
— Видел, — сказал с приязненной усмешкой командир. — На параде в Виллануве в вашем исполнении.
И вот в 20-х числах февраля летучий отряд Давыдова помчался впереди всех через Силезию и Саксонию в направлении на Дрезден — придерживаясь стародавнего тракта Бреслау-Легниц-Герлиц-Баутцен-Дрезден, но легко с него сворачивая, если разведка доносила, что населенный пункт впереди сильно укреплен и обороняется 2–3 тысячами лягушатников или саксонцев (в Герлице и Баутцене такие и были). Их Давыдов оставлял на закуску основным силам корпуса, исправно донося все сведения генералу Винценгероде.
Погода стояла вполне весенняя, а с началом марта просто прекрасная, неприятель же практически не беспокоил и потому на вечерних биваках командир собирал в своей палатке офицеров (свободных от дежурства) и распивал с ними чашу пунша под гитарные переборы и песни в его же исполнении: то общеизвестные войсковые (марши «Преображенского полка», «Гренадер», казачьи и т. д.), а то свои собственные: