Николай Васильев – Галактическая одиссея Никиты Бочарова (страница 24)
— Никита! — вырвалось, наконец, у Меланьи. — Парализуй же член у этого козла!
Никита привычно активировал меч-парализатор, скользнул к парочке и, поймав момент, кольнул в основание настырного фаллоса. Мужик взвыл, выдернул предмет своего тщеславия на свет божий и побежал было прочь из комнаты — но Никита успел кольнуть его под колено, и тот упал на пол, взвыв еще более. В комнату ворвались два стража, вооруженные дубинками, перепрыгнули через главу, но под дулами игольников резко затормозили. «Знают, видать, что это за смертоносные штуки!» — понял Никита, успевший вернуться в исходную позицию. Меланья же сказала (толмач переводил по ходу):
— Отнесите своего главу в холодок, а лучше окуните в воду. Он перевозбудился в нашем обществе. Если его припадок не пройдет, позовите нас обратно — мы сможем ему помочь. Они посидели с полчаса внутри флаера, переживая со смехом случившийся фарс, но тут к аппарату подошел толмач с просьбой о той самой помощи. Вся компания прошла в дом, пустив вперед Никиту в качестве разведчика, и нашла главу на том же диване сидящим с выражением ужаса в глазах. Меланья бесстрастно откинула полу мужского шлафрока и явила миру тот же подъятый фаллос, но уже частично посиневший.
— Сделай жеребцу укол, Маттина, — приказала капитанша. — А тебя, глава, я предупреждаю: мы обоснуемся возле твоего городища, но если кто-то из нас вновь увидит твой целенаправленный похотливый взор, то паралич члена вернется, а вскоре за тобой придет Смерть.
— Я понял, — сказал глава униженно. — Больше такого не повторится.
— Ну-ну, — хмыкнула Меланья, щелкнула пальцем по многострадальному члену, и тот стал поникать. После чего вся делегация отправилась во флаере к шипу — для его перебазирования к Городищу.
Глава двадцать восьмая
Набег
С того памятного дня минуло две недели. Пришельцы вполне обжились среди земледельцев, которые оказались людьми мирными, хоть и далекими от техногенной цивилизации. Зато они так наловчились добывать у природы разнообразные дары, что любо дорого было на них смотреть за этими занятиями и даже хотелось присоединяться к ним.
Никита так и делал: то шел с утра с рыбаками на лесное озеро, где с удовольствием таскал по пояс в воде бредень или выбирал невод, обильный рыбой, в обед наслаждался наваристой ухой, а к вечеру успевал добыть горку «раков» с весьма опасными, но такими вкусными в вареном виде клешнями (этих приносил домой, ибо его спутницы полюбили данный деликатес до самозабвения)… То проводил весь день с ловцами птиц, расставляя и потом проверяя силки в траве, а также лазая по деревьям и собирая яйца из гнезд (некоторые яйца аборигены со смехом выбрасывали, так как они принадлежали хищникам и невыносимо воняли, а некоторые советовали выпить вечером — «оценишь, когда будешь покрывать своих самок, ха!»)… Чаще же всего он бродил по лесу с охотниками, основным оружием которых были длинные составные трубки со смазанными ядом колючками (на птиц и мелкую дичь типа «сусликов»), а также очень упругие лианы, которые следовало туго закрутить, вставить в специальный желобок «дротик» и ждать мощного удара по нему раскрученной лианы («лук, пожалуй, отдыхает» — решил Никита, ибо дротик летел метров на 200 несусветно быстро и протыкал любое крупное животное почти всегда навылет). Однажды Никите пришлось проявить удальство, когда на охотников бросился раненый «кабан» и только выстрел из игольника смог сшибить взбесившегося зверя. Ну а его напарницы в эти дни пополняли запасы продовольствия и воды, выделенные от щедрот земледельческого племени. Однако мысль о возможном нападении кочевников постоянно присутствовала в сознании Никиты, и потому он стал уговаривать Меланью на производство разведки в ареале их обитания.
— Ну, слетай, неугомонный, — благословила, наконец, капитанша. — Кого возьмешь с собой?
— Маттину. Как-никак, она у нас ведает артиллерией. Будет за стрелка в флаере. Еще возьму наиболее толкового аборигена в качестве проводника и толмача. Надеюсь, долго искать стоянку скотоводов не придется…
В полете оптимизм Никиты пошел на спад. Во-первых, абориген совершенно не «читал» местность с воздуха, и первый час его пришлось возить несколько раз над рельефом да низко, чтобы он, наконец, стал опознавать ориентиры. В связи с этим лететь пришлось на самой малой скорости и невысоко. А когда пошли скотоводческие пастбища, стало еще хуже, потому что любую группку балаганов абориген принимал сперва за центральное селение и лишь вблизи отнекивался. Через пять часов такого рысканья Никита взъярился и повернул на обратный курс, по азимуту. И тут им все-таки повезло: флаер нежданно выскочил прямо на искомую стоянку, устроенную, конечно же, у ручья. Никита взмыл вверх и стал облетать селение по кругу. Он насчитал в нем более 50 кожаных шатров, возле которых (было видно по визору) суетились только женщины и дети. Кое-где вверх смотрели из-под руки старики.
— Мужчин здесь нет, — повернулся к нему проводник, и Никита понял его без перевода.
— Ищем их следы, — сказал он. — Если они пошли в набег, то следы сотни «коней» обязательно найдутся.
За ручьем он повел флаер широким зигзагом, но обычного следа конного отряда не увидел. И лишь снизившись до предела и даже выпрыгивая для проверки на землю, он стал фиксировать то здесь, то там следы разрозненных копыт.
— Широким фронтом шли, однако, — прокомментировал находки абориген, довольно улыбаясь. — Они всегда так делают, чтобы не выдавать своей стоянки.
— И фронт этот движется к Городищу, — констатировал Никита. — Больше рыскать нет смысла, летим быстро назад.
Как ни быстро они летели, а все-таки опоздали. Сотни всадников носились вокруг Городища и у многих в сетях (была у них такая фишка) трепыхалась добыча: баба, дите и даже мужики. Со стен Городища в них стреляли, но редко: видимо, опасались поразить пленников. Со стороны стоящего в отдалении шипа вообще не было выстрелов — по той же причине?
— «Другое дело мы!» — плотоядно ощерился Никита. И сказал:
— Маттина! Ссаживай их одиночными, а я постараюсь подводить флаер тютя в тютю!
После чего избиение кочевников началось. Они, конечно, тоже стреляли в ответ, но что их стрелы могли поделать с бронестеклом и металлопластиком? Ничего. Через некоторое время (точно не скажешь, в горячке боя время обретает другой ход) кочевники бросили глупое сопротивление и, обрезая сети, а иногда закалывая пленников, помчались в сторону заката, в свою степь. Никита хотел было лететь вдогонку, но глянул на энергомер и ужаснулся: как это флаер не рухнул еще во время боя? Когда жители Городища убедились в бегстве кочевой орды, то стали выбегать из ворот и распутывать брошенные сети с пленниками. Никита же направил флаер к шипу. Против обыкновения двери ангара не раскрылись при его приближении. Маттина точас стала звать по ближней связи кэпа, потом Беату, но эфир глухо молчал. Охваченные паникой Маттина и Никита бросились к шлюзу, открыли его внешним импульсом, вбежали внутрь корабля, оглашая его помещения суматошными воплями, но так никого и не нашли. Тогда они выбежали наружу и помчались со всех ног к Городищу. Здесь их встретила группа аборигенов, которые забалабонили и повлекли к одной из разрезанных сетей. На ней лежали рядышком две фигурки в комбезах, причем у одной (Меланьи) не было головы! Маттина взвыла и бросилась на тело своего кэпа, а Никита припал к Беате в поисках малейшей искры жизни. И нашел! Жилка на ее шее чуть слышно билась, хотя рана, нанесенная копьем, выглядела ужасно. Он бережно взял ее на руки и понес, мелко семеня, к шипу, в то время как в пустой голове ныла одна мысль: «Как же вы так неосторожно, девочки, как же так!» Вечером Никита с Маттиной вдрызг напились, ибо терпеть жуткую скорбь было невыносимо. Маттина стала очень говорлива и, прыгая с пятого на десятое, выложила Никите историю их «банды»: как они вместе росли на Амазоне, и Меланья уже тогда среди них верховодила, как проказничали в Астрошколе, как Меланья отличилась на космопрактике и ее стали готовить в навигаторы… Потом было рутинное барражирование в окрестностях Амазона, и вдруг Меланью откомандировали в имперскую службу космической безопасности…
Маттина с Беатой остались на Амазоне и уже подумывали о переводе в наземные службы (скука же на орбите, скука!), как вдруг их тоже направили на Аратан, где они с ходу попали в экипаж к Меланье! И пошли одна спецоперация за другой, да все удачные — конечно, благодаря изобретательности Меланьи. В итоге их экипаж стал слишком известен в мире криминала, и они были вынуждены работать втемную. А теперь все кончилось: и спецоперации, и жизнь Меланьи, а может и жизнь Беаты…
— Не может, — еле ворочая языком, заупрямился Никита. — Капсула Беату восстановит. А если бы эти гады не утащили голову кэпа…
— Фантазер! — горько молвила Маттина. — Наша медицина не всемогуща…
Глава двадцать девятая
Неожиданное расставанье
Беата физически восстановилась (даже рубцы на месте ран потихоньку рассасывались), но психологически была невероятно надломлена. При упоминании о Меланье у нее тотчас из глаз бежали слезы, а из груди рвались рыданья. Никита пытался ее приласкать, но она глядела на него с укоризной и у него опускались и руки и все прочее. Маттина делила с ним постель, но былой ее энтузиазм тоже иссяк. Тогда Никита стал энергично готовить корабль к отлету и тормошить в связи с этим Беату с Маттиной. За время стоянки солнечные батареи и прочие энергонакопители шипа сделали свое дело и старт его стал вполне возможен. Однако следовало изменить обводы «Тоннэра», так как они были слишком известны в криминальном мире.