Николай Васильев – Галактическая одиссея Никиты Бочарова (страница 19)

— Да, — сказал младший офицер досадливо, — надо бы их как-то подтянуть. Ни разу еще они эту полосу полностью не прошли…

— Прикажите им заниматься под моим командованием, господин фенрих! — выпалил Никита. — Они у меня резвунчиками станут!

— Что ж, попробуйте Бочаров. Курсанты Брелис, Титрео и Провантус, ко мне! С сегодняшнего дня вашим командиром по физической подготовке назначается курсант Бочаров! Назначенные им упражнения вы должны выполнять беспрекословно. Поняли, оболтусы?

— Так точно, господин фенрих! Оставшись с дохляками наедине, Никита встал перед ними, посмотрел каждому внимательно в глаза («А ничего взгляды, достаточно твердые!») и спросил напористо:

— Вы хотите обрести силу, ловкость, а с ними и уверенность в себе?

— Хотим, — вяловато сказал Брелис.

— Не слышу вас, курсанты! — возразил Никита.

— Хотим! — дружно ответила троица.

— Раз хотите, значит так и будет, — уверил их иноземец. — Просто делайте то, что я прикажу, с усердием и желаньем. Но для начала я вас протестирую: мне нужно знать ваши сильные и слабые стороны.

— Сильных сторон у нас нет, — сказал уныло полноватый Провантус.

— Быть того не может, — замотал головой Никита. — Вы сейчас в этом убедитесь. Итак, тест первый: приседания. Уверен, кто-то из вас будет в этом способнее других. Начали! И пока курсанты старательно приседали, Никита активировал свой комп и приготовился фиксировать в нем результаты. Они оказались незавидными, но Титрео все же присел вдвое больше всех: 28 раз. Потом курсанты боролись на руках (победил Провантус), перетягивали канат (опять Провантус), отжимались от пола (тут был сильнее Брелис), подтягивались на перекладине (все лажанулись), прыгали с места (дальше был Титрео), боролись (Провантус) и бежали 50 м (Титрео).

— Что ж, — подвел итоги Никита, — вот каждый из вас и стал чемпионом — хотя бы в группе из трех хуманов. Приятное чувство?

— Да, да, — прогалдели дохляки.

— Тогда пошли в бассейн — лучшее место для плавного, беспроблемного укрепления всех мышц ваших слабеньких пока тел.

С тех пор свободного времени у Никиты не стало: с утра и после занятий он бегал, прыгал, боролся, качался и плавал вместе с «дохляками», а в часы «планового спорта» играл в футбол с «годками».

Вскоре к этому трио смог присоединиться быстро поднакачавшийся Титрео, а через месяц Никита стал привлекать и Брелиса с Провантусом. Новая игра не могла долго оставаться в Академии без внимания: вначале ею заинтересовались свободные от занятий фенрихи, а потом во двор потянулись из спортзала и курсанты. Никита разметил к тому времени мини-футбольное поле (40х20 м) и врыл в его торцах ворота (3х2 м) из «бамбуковых» палок с сетками, в дугообразном секторе которых любой обороняющийся игрок мог преобразиться во вратаря.

Никита играл обычно вместе с Титрео и Брелисом, а противостояли ему энергичные годки и Провантус, жавшийся к воротам. Годки к тому времени поднаторели в ударах по мячу, но его ведение давалось им пока плохо (мяч часто сваливался с ноги, или отскакивал в сторону) — чем и пользовался Никита, подхватывавший этот мяч и мчавшийся к воротам почти без помех. Правда, пробить мимо объемного Провантуса было не так-то просто, и тут вовремя подскакивал Титрео, получал мяч (выдергивая на себя Провантуса) и пасовал на ход центрфорварду — который хлестко вколачивал его под перекладину. Было это так красиво, что зрители стали непроизвольно приветствовать голы рукоплесканиями и криками. Но сколько пришлось Никите натаскивать Титрео для простого действия — остановить катящийся к нему мяч и точно его отпасовать! Вскоре к Никите подошло несколько курсантов и даже один фенрих с одинаковыми просьбами: включить их в число игроков (чего наш герой как раз и добивался). Он быстро их протестировал на бег, дыхалку и удары по мячу и сказал:

— Сил у вас побольше, чем у моих гавриков, но мяч вас не слушается. Я покажу необходимые упражнения, и если вы их освоите, тогда добро пожаловать в наш футбольный клуб.

В результате к зимней сессии не было на первом курсе ВИА курсанта более популярного, чем Никита Бочаров.

Глава двадцать третья

Приключенья в увольнении

После сессии Никите предоставили право на увольнительные.

Предупрежденная по связи Летиция примчалась к проходной Академии на флаере (за пультом управления была, впрочем, Пелла) и, увидев перед собой коротко стриженого худощавого курсанта, неподдельно удивилась:

— Ты ли это, Никита? Я провожала сюда бравого Дарта Вейдера, а получила назад тонкошеего юношу. Вас тут гоняют в хвост и гриву и совсем не кормят?

— Просто я сбросил лишний жирок, но мышцы, кости и кое-что еще оставил. Не переживай, Лита, я более чем здоров. А ты, смотрю, серьезно в весе прибавила. Мы ожидаем богатыря? Или богатыршу?

— Это мальчик. И далеко не хиленький — за что тебе отдельное спасибо. Но рассказывай, как тебе жилось в эти полгода?

— Встречный вопрос: ты любишь рассказывать одно и то же дважды?

— Поняла. Дотерплю до дома.

Семейство фор Барриос было, оказывается, в курсе почти всех Никитиных перипетий, — не иначе получая информацию от академического начальства. Более того, Пелла вывела на монитор любительский фильм, запечатлевший футбольный матч между сборными первокурсников и фенрихов, и стала всякий раз взвизгивать, как только в кадре появлялся Никита. А появлялся он довольно часто, ибо был капитаном и к тому же взял на себя функции плеймейкера и почти все атаки курсантов шли через него. Выскакивал он из губины поля и на ударные позиции, но голкипер у фенрихов был просто асом и брал почти все, даже назначенный арбитром за явный снос пеналь. И все же курсанты смогли отыграться у офицеров посредством искусно разыгранных штрафных и угловых (многократно отрепетированных Никитой на тренировках).

— Почему ты им так и не забил? — вызывающе спросила Пелла по окончании просмотра.

— Забили игроки нашей команды — это и было моей целью: ведь я у них пока капитан.

— Что значит пока?

— Это значит, что вскоре какой-то курсант так хорошо станет понимать футбол, что я передам ему капитанские функции, а сам побегу в то самое нападение и буду терроризировать вратарей финтами и ударами. Пока не появятся толковые защитники, которые меня плотно накроют.

— И что тогда?

— Тогда я брошу играть в футбол и буду пристрастно изучать базы инженерных знаний.

— Как неинтересно… Я думала, что в нашей семье появится, наконец, настоящая спортивная звезда!

— Ах, Пелла, Пелла, — с укоризной сказала Дженна. — Тебе давно не пятнадцать лет, а ты продолжаешь жить юношескими интересами…

— Быть взрослой так скучно, — серьезно возразила молодая дама и приутихла. Вечером Никита пробрался в спальню Летиции и вдруг попал под «холодный душ».

— Дорогой, — сказала его милая. — Может быть, у вас на Терре в обыкновении секс с беременными женщинами на пятом месяце, но у аграфов он считается святотатством — ведь ребенок уже обрел индивидуальность!

Но увидев, как вытянулось лицо у «голодного» курсанта, Летиция вдруг потянулась губами к его уху и тихонько проговорила:

— Мы придумали, как помочь твоему «горю». Наша Пелла в тебя просто влюбилась и сейчас ждет своего героя. Я совершенно не против такого адюльтера, потому что у нас, аграфок, сестринские узы очень сильны. Чувства Пеллы отчасти передадутся и мне и по ним я пойму, смог ли ты растопить лед, сковавший с некоторых пор ее сердце. Но я в тебе уверена, ты лучший, Никита! Иди смело и делай что должно.

Оторопевший Никита хотел было что-то возразить, запротестовать, но встретившись с Летицией взглядами, понял, что она говорит все это всерьез и без тени сомнений в своей правоте. Тогда он повернулся и смиренно направил стопы к аппартаментам Пеллы. Дверь в них была незаперта. Пройдя одну комнату, другую, Никита оказался перед дверью в спальню. Он чуть в нее стукнул и, не дождавшись ответа, все же вошел. Над кроватью слабо горел ночник, а с подушки поблескивали в его свете глаза молчаливой Пеллы. Никита сделал несколько неуверенных шагов, встал в изножьи кровати и сказал:

— Как странно: я шел в спальню Летиции, а оказался в Вашей спальне, Пелла. Что Вы на это скажете?

— Вы еще плохо ориентируетесь в нашем доме, Никита, — со смешком проговорила Пелла. — Может быть, Вам стоит повторить свой маршрут?

— Я почему-то уверен, что опять окажусь здесь, у Ваших ног.

— Почему же у ног? Вы можете сделать еще пару шагов и оказаться возле моих губ.

Никита проделал предписанное, упал на колени и, чувствуя, как стремительно растет в нем желание, впился губами в свежий рот Пеллы. Привычно проснувшись ранним утром (хотя сон и был недолгим), Никита хотел было уйти в свою комнату, но Пелла его придержала.

— Если я задержусь, то ты будешь скомпрометирована, — шепнул ей курсант.

— Все в курсе моих ночных развлечений, — сказала с улыбкой дама, — кроме Карри, конечно.

— Вот как! И какие оценки выставили нам твои сестры и мать?

— Высший балл, милый! Я всю ночь будто летала в небесах! Невероятное чувство. Со мной такое случилось впервые…

— А не может так получиться, что ты забеременеешь?

— Это было бы замечательно! Я ведь очень остро воспринимаю чувства Летиции, и они мне нравятся. Пусть и у меня будут такие роды.

— Ну, я сказал это для примера…