Николай Цед – Жизнь на два города (страница 2)
Одни льют водку, другие продают, третьи выдают марку и собирают налоги, а еще есть и те, кто лицензирует весь этот процесс, а зеленый змий бесплатный. Ребус почище сказок Шехерезады: здесь и с трех раз не угадаешь.
Мэтры от власти города Челябинска, от губернатора до его заместителей, подобную ситуацию не считают кризисной, они ее вообще никак не считают. Они говорят, что у них есть более бюджетонаполняющие статьи доходов региона, чем производство и торговля алкоголем. Но в логике господ начальствующих отсутствует одна важная деталь. Коль есть бюджет, то должны быть и деньги, которые этот бюджет учитывает. А вот в том, что кто-то обязательно их учитывает, у меня лично нет ни тени сомнений.
Муромская переправа по пути в Болдино
Снова поездка. Не успел в Москву, как уже из нее через Владимир, оставляя в стороне Нижний Новгород, на восток, поближе к Чувашии и Мордве.
Есть в российской глубинке город Муром, есть еще дремучие муромские леса, есть камень на въезде в город, свидетельствующий о былинном герое Илье Муромце, и есть река Ока, через которую, мыслимое ли это дело, как в войну через Ладогу, пришлось переправляться по льду. Пришлось, потому что другой дороги из Мурома через Оку нет. Правда жители рассказывают, что есть еще паром, но, как известно, по льду паром не ходит – не ледокол же он, наконец, атомный. Большой мост через реку строят давно и надолго. Когда финиш, не знает никто, ведь пока еще нет даже мостовых опор по берегам реки, правда, есть желание их соорудить. Так что, я думаю, жители древнего Мурома когда-нибудь доживут до грандиозного события в их жизни, увидят построенный мост и осуществят, наконец, свою многовековую мечту о свободе передвижения на другой берег Оки. Интересно вот только, как они назовут мост. Просто мост, мост – мечта муромчан, мост вековой или как-то там еще. Возможно, они даже будут водить к мосту детей и случайно забредших туристов, рассказывая эпохальную историю его строительства.
Однако ж, вернемся к переправе. На дворе март месяц, я еду в командировку и мне нужно на другой берег Оки. Весна выдалась ранняя, ярко светит солнце, перед нами река, с кое-где начинавшим подтаивать льдом и накатанная колея через нее.
– Что будем делать, Саша? – обратился я к своему водителю, упершись в берег.
– Рискнем?
– Рискнем, Григорич! – бойко откликнулся Саша. – Мы же в России. Риск здесь благородное дело, плавать, опять же, умеем.
– На авось надеешься, стремно ведь все это, – возразил я.
– Если так рассуждать, Григорич, и кирпич может на голову упасть,– подытожил дискуссию Александр.– Едем. Здесь главное скорость и внимание. А на случай чего и авось поможет.
« Да, – подумал я в эти минуты, – есть еще в жизни вещи и поопаснее полетов на самолете, когда топливо на исходе и приходится садиться в сильную метель со штормовым ветром».
Выехать на ледяную Оку оказалось не так-то просто. Вдруг появилась бабушка с какой-то повязкой на рукаве и, представившись кем-то от администрации города, потребовала денег за проезд.
– За что, сердечная, платить-то мы должны? – удивленно спросил я у старушки с повязкой.
– Как за что, за колею. Она ж специально накатанная, подготовленная для проезда и движения транспорта, на ее содержание. Это ж дорога все-таки принадлежит администрации.
Заплатив 20 рублей на содержание городской дороги, мы, наконец, въехали на лед и приступили к колесной переправе через Оку.
Правда, нужно заметить, что колею все-таки администрация содержит: местами попадались пятна песка на льду, да торчали две-три содранные в лесу кривые березовые ветки, обозначавшие, как мы поняли, края Муромской дороги.
Оставшуюся часть пути мы преодолели без приключений: ледовых торосов и переправ больше не повстречалось и к месту назначения прибыли вовремя.
К завершению рабочей поездки, когда все дела были сделаны, служебное задание выполнено и оставался почти свободный день, решено было посетить Болдино.
Расстояние в 80 верст по нынешним меркам сущий пустяк, и уже спустя час на фоне великолепного пейзажа открылся вид на имение Пушкиных: фамильный дом с деревянными колоннами, напротив церковь, усадьба, парк с огромным прудом, хозяйские постройки. И хотя снег еще не стаял, я представил, какое очарование здесь летом, какая красота открывается взору осенью, глядя на холмы, покрытые лесом, украшенные багрянцем и золотом листвы. Уединение и покой обрел здесь Александр Сергеевич, когда уехал наследовать имение и надолго задержался в Болдино по причине вспышки холеры в России.
Гуляя по имению, я подумал о том, что, наверное, это была воля Божья оставить поэта в тиши поместья наедине с собой. Ему нужна была эта передышка, и он ее получил, чтобы сотворить бессмертные произведения гения.
Болдинская осень и Болдинские чтения – теперь часть большого культурного наследия России, а благодаря этому и вполне достойная жизнь самого Болдина и Болдинцев. Ведь не приедь сюда поэт и не поживи здесь, сегодня Болдино разве знали бы только сами болдинцы, если бы сохранилась еще их деревня в суматохе всеобщей урбанизации и презрении к сельскому укладу жизни.
Тульский слет, перепела и Ясная Поляна
Москва – Тула. Очередной маршрут командировки. Губернатор Стародубцев организовал региональное совещание и пригласил представителей из центра. Несмотря на возраст, губернатор человек живой, подвижный. Предложил посовещаться в райцентре Ефремово, прямо на элеваторе. Его тяга к земле понятна: Стародубцев сам в недалеком прошлом успешно трудился на тульской земле, развивая сельское хозяйство. Сегодня дедушка (так его называют соратники) обеспокоен ситуацией на зерновом рынке. Он не хочет, чтобы крупные компании-игроки надували крестьян, извлекая сверхприбыль. На самом деле ситуация уже давно запущена и проиграна еще в самом зародыше. Совсем немногие хозяйства имеют достаточно средств, чтобы не попасть в долговую яму, а соответственно и в предприимчивые руки частных владельцев. Сегодня 4-5 компаний при попустительстве и коррумпированности чиновников Минсельхоза, по сути, монополизировали рынок и диктуют свои правила игры. Конкуренции в таких условиях быть не может. Есть сговор немногих и диктатура цен, учитывающая бесконечно растущие потребности нуворишей от зерна. У крестьян нет денег на технику, им не на что купить удобрения, у них нет финансов, чтобы обеспечить посевную горюче-смазочными материалами – так что еще задолго до уборки урожая, он уже давно не крестьянский, как, впрочем, и урожай следующего года.
А если добавить к этому еще и нерациональное использование руководителями-временщиками посевных площадей, растушую эрозию почв, с каждым годом меняющиеся климатические условия, то картина вырисовывается совсем не приглядная.
Повальное увлечение горе-временщиков, а если сказать более емко – нищебродов, дорвавшихся до власти в 1998 – 2002 годах, подсолнечником привело к полному истощению почв. И все это безумие и погоня за деньгами только из-за повышенного спроса у маслопроизводителей на семечки, хотя подсолнечник занимает в севообороте лишь 7 место – это означает, что его на одном и том же участке земли можно взращивать лишь спустя 7 лет. Приход к власти на земле в этот период людей, зачастую не имеющих не только высшего, но и среднего образования, а в ряде сельхоз- регионов и губернаторов, не желающих из-за сиюминутной выгоды да и, наверное, не способных развивать село, еще более усугубило падение аграрного сектора экономики. Копнув глубже, нельзя не пройти мимо с кондачка проведенной приватизации. Лихость и бездумность в раздаче паев оставляла крестьян один на один с куском земли. Не имеющие ни копейки денег за душой и вообще ничего, кроме голодных ртов, они становились заложниками ситуации и им ничего не оставалось, как верить в светлое будущее раздающим обещания проходимцам.
Однако ж вернемся к совещанию. Все выглядело вполне прилично: пресса, телевидение, журналисты, деловой губернатор. Впрочем, если говорить о делах губернатора, то там тоже есть темные пятна. Чего стоит только нашумевшая история с лизингом, когда зерноуборочная техника, предназначавшаяся для поддержки сельхозпроизводителей Тульской губернии, странным образом вдруг перекочевала на поля Ставрополья и Волгограда…
После совещания столы ломились от яств. Все было чинно-благородно. Звучали здравицы в честь руководства и присутствующих гостей. Разогнавшая кровь водочка раз от разу делала речи ораторов красноречивее и цветастее. Казалось, вот оно, решение проблемы найдено и прямо сейчас, отсюда из районного центра Ефремово, начнется новая жизнь на селе.
Этот гипотетический кураж ораторов села напомнил мне перепелиную историю. Как-то, по случаю обмена опытом собрались сельхозруководители одной из губерний, организовав выездной пьяный тур на базе передового колхоза N. Хозяин долго ломал голову, чем и как удивить гостей. С водкой, медовухой, яблочным вином собственного разлива особенного уважения не снискать. А вот если бы что-то такое эдакое в барском, помещичьем стиле: вот это, да!
В связи с важностью дела председатель собрал совет. Ни агроном, ни главный конторский начальник – толстая бухгалтерша Галя, ни тем более поселковый технарь, главный по гаражу Петруха, не знали, чем эдаким особенным баловались баре, приглашая друг друга в гости. Выход из ситуации нашел молодой ветеринар-зоотехник, блеснув начитанностью и находчивостью: