Николай Томан – Просчет мистера Бергоффа (страница 7)
– Ветер спадает разве?
– Нет, по-прежнему устойчив. Областное метеорологическое бюро предсказывает все ту же силу ветра на ближайшие сутки.
– Непонятно что-то… Как же подавать команду в таком случае?
– С ветром происходит другое явление. Он меняет свой фронт.
– Так что же из этого? – все еще не понимал агроном.
– Это дает возможность сделать благоприятный расчет местной погоды для колхоза «Победа».
– Каким образом?
Нечаев попросил лист бумаги и торопливо набросал на нем схему лесопосадок вокруг колхоза «Победа» и участок пораженной степи.
– Когда ветер дул с юго-востока, – объяснял метеоролог, – лесонасаждения были у него на правом фланге, и он свободно продувал пораженную часть степи. Зато теперь, перемещаясь к востоку, он будет иметь лесопосадки уже перед своим фронтом. Силу его в этом случае деревья и кусты защитной полосы ослабят почти вдвое, и пораженный участок степи окажется в некотором затишье. Нам ведь важен сейчас не ветер вообще, а лишь в данном месте и в данный момент – такова тактическая обстановка, дающая возможность начать газовую атаку.
– Когда наступит такой момент? – спросил Савельев.
– Часа через полтора, если ветер будет изменять направление с такой же скоростью. Но сообщить в «Победу» нужно немедленно, чтобы там подготовились. Какими средствами мы располагаем?
Агроном задумался. В его распоряжении, как назло, не было сейчас ни одной машины.
– Через час вернется завхоз из соседнего опорного пункта, – заявил он. – На его машине можно будет послать кого-нибудь к Галине Сергеевне, но ведь время не терпит. Дорога каждая минута. Я дам сейчас задание нашему радисту – связаться с районным центром. Может быть, оттуда действует телефонная связь с колхозом «Победа».
Орест Викентьевич вел себя все это время крайне возбужденно. Оставив книги на полу, он подошел к беседовавшим и пытался даже посоветовать что-то, но Савельев отнесся к энтомологу с нескрываемым пренебрежением. Тот обиделся и, припадая на подагрическую ногу, ушел куда-то, позабыв даже свои книги.
На радиостанцию Савельев пошел вместе с Нечаевым. Радист при них стал монотонно выкрикивать позывные районного центра:
– «Волга», «Волга». Я – «Кама», я – «Кама»… Перехожу на прием.
И он выключил микрофон, но из динамика слышалось лишь легкое потрескивание. И снова радист принимался неутомимо выкрикивать:
– «Волга», «Волга»…
Не дождавшись, когда он свяжется с районным центром, Нечаев ушел к себе, попросив сообщить, когда связь наладится. Метеоролог ожидал дополнительных сообщений из области.
Радист пришел минут через десять и сообщил, что вызвал, наконец, «Волгу», но связи с колхозом «Победа» у районного центра, оказывается, тоже нет, так как телефонная линия повреждена на большом протяжении.
Не возвращался из соседнего опорного пункта и завхоз, но Савельев вдруг вспомнил, что у объездчика Юсупова есть собственный мотоцикл.
– Мотоцикл очень легкий, правда, – объяснил он Нечаеву, – но Юсупов смелый человек и не испугается поехать на нем и в такую бурю.
– Да я сам поеду в крайнем случае, – решительно заявил Нечаев. – Вызывайте Юсупова поскорее.
Савельев вернулся только через четверть часа. Вид у него был расстроенный.
– Словно сквозь землю провалился, – сказал агроном. – И мотоцикла нет. Прямо чудеса какие-то. Главное – только что из объезда вернулся. И ехать-то ему вроде некуда…
Нечаев схватил фуражку, стал туже затягивать ремень. Он готов был идти пешком, хотя и понимал, что опоздает. Но вдруг зазвонил телефон. Василий вздрогнул от неожиданности, схватил телефонную трубку и крикнул охрипшим от волнения голосом:
– Алло, слушаю вас!
– Галина Сергеевна? – обрадовано кричал он через минуту. – Откуда вы? Из «Победы»? Да, да, я вам должен сообщить важную новость! Что? Уже знаете? Откуда? Орест Викентьевич? На чем же он приехал? На мотоцикле объездчика в такую бурю? Ну, так что же, что Юсупов хороший водитель, все равно для Шмелева это подвиг. Не считал я его способным на это. Очень рад, что ошибся! Что? Не слышу! Скоро пойдете в атаку? Желаю успеха!
«Молодец Галя! – счастливо улыбаясь, думал Василий, кладя трубку на рычажки аппарата. – С нею можно не только в пустыне, но и где угодно работать. Только бы ветер не подвел, а уж она справится с этими тлями».
И, чувствуя себя участником начавшегося наступления, Нечаев принялся особенно внимательно следить за всеми изменениями в направлении ветра. Ведь сейчас в какой-то мере осуществлялся и его собственный метеорологический план.
Глава 10. Майор Дубравин посещает Птицына
Несколько дней спустя, когда от вредоносных насекомых не осталось в степи и следа, у центрального здания опорного пункта Птицына остановилась легковая машина. Из нее вышел высокий человек средних лет в белом костюме.
– Иван Ильич! – обрадованно воскликнул Михаил Александрович Птицын, поспешив навстречу Дубравину. – Давненько вы у нас не были. Заходите, пожалуйста.
– Нет, нет, – запротестовал приезжий, – жилище ваше я еще посещу. Прежде, однако, хочу еще раз взглянуть на ваши чудеса.
И они пошли осматривать сады, виноградники и бахчи опорного пункта. Иван Ильич подробно расспрашивал о каждом дереве и искренне восхищался хозяйством Птицына, а Михаилу Александровичу было особенно приятно слышать от давно не бывавшего здесь гостя слова одобрения. Но когда майор, как бы невзначай, обмолвился о нашествии вредителей, Михаил Александрович вдруг помрачнел и заметил:
– По чьим-то планам паразиты эти, кажется, должны были уничтожить все это.
Он кивнул головой в сторону сада и полей и сердито сдвинул мохнатые брови.
– Вы, значит, полагаете, что появление Aphidodea не было случайностью? – осторожно спросил Иван Ильич.
– Полагаю. Но пойдемте в помещение. Думается мне, что вы неспроста завели этот разговор.
Когда они вошли в комнату Птицына, Иван Ильич Дубравин сел на предложенный стул, закурил и произнес негромко:
– Да, я неспроста завел этот разговор. Может быть, вы расскажете мне о заокеанских гостях, посетивших вас в прошлом году?
– Извольте, – отозвался Михаил Александрович и, усевшись против Дубравина, неторопливо стал рассказывать.
Глава 11. Рассказ Михаила Александровича
– Они приехали ко мне рано утром, но я еще с вечера был предупрежден об их приезде. Профессор Эрл Бергофф был худощав и невысок ростом. Его узкое, будто сплющенное с боков лицо было покрыто многочисленными мелкими, похожими на трещины, морщинками. Очки с толстыми стеклами, в золотой оправе держались не очень прочно на остреньком носу, он то и дело поправлял их нервным движением левой руки.
Плотный высокий Гарри Бендж, секретарь Бергоффа, выглядел более представительно. Просторный светлый костюм его был сшит у хорошего портного, с широкого лица не сходила добродушная улыбка, в зубах курилась сигара. Произвел он на меня впечатление не столько ученого, сколько преуспевающего бизнесмена.
Эрл Бергофф произнес по-английски приветственную тираду. Бендж перевел ее на русский язык.
– Мы совершили длинное путешествие, дорогой мистер Птицын, – счастливо улыбаясь, произнес он, – чтобы посмотреть на ваши чудеса, слух о которых достиг наших Штатов.
Отдав этим дань вежливости, профессор Бергофф тотчас же приступил к делу. Он осведомился о средней годовой температуре Прикаспийских полупустынь, о количестве осадков, направлении ветров и составе почвы. Бендж уже не так бойко, как вначале, перевел и его вопросы и мои ответы. При этом я заметил, что он неточно переводит некоторые специальные термины, и усомнился в его ученой компетенции.
Зная английский язык, я раза два поправил его, и на это обратил внимание Эрл Бергофф. Мне показалось даже, что он стал выражаться проще; я же, напротив, умышленно злоупотреблял научной терминологией и этим все чаще ставил Бенджа в затруднительное положение. Не прощая ему ни малейшей неточности, я всякий раз поправлял его.
– Я вижу, – заметил тогда профессор, приторно улыбаясь, – мистер Птицын неплохо знает английский язык. Попробуем в таком случае обойтись без переводчика, раз уж мистер Бендж оказался слабоват в русской словесности.
«Не в русской словесности он слабоват, – подумал я, – а в науке».
– Ничего не имею против, мистер Бергофф, – вслух произнес я.
– Очень приятно, что у нас нет расхождений по этому поводу. – Профессор Бергофф снова улыбнулся и сделал какое-то странное движение головой, похожее на поклон. – Но, простите, пожалуйста, я должен осведомиться о вашей ученой степени.
– Я не имею ни докторской, ни кандидатской степени. Я простой агролесомелиоратор.
– Простой агролесомелиоратор? – удивился профессор и нервно пожал плечами. – Как же, однако, вы создали все это на мертвых песках, как написали книги, которые мне показывали в городе?
– Но ведь и все то, что вы видели в Советском Союзе, создано руками простых людей, – заметил я. – Все наши новые города, рекордные урожаи, новые породы скота…
Профессор поморщился и сделал протестующий жест.
– Э, дорогой мой, это уже начинается политика, а я человек чистой науки. Слыхали вы что-нибудь о моей книге «Убывающее плодородие»?
– Книга эта – плод всей моей жизни, – сделав небольшую паузу, торжественно заявил Бергофф. – В ней обобщен не только опыт Соединенных Штатов, но и всего континента Америки. Совершенно бесспорными фактическими данными я доказал, что из года в год земли скудеют. Естественный процесс развития климата и ландшафта на земном шаре идет по пути иссушения. Степи приходят на смену лесу, пустыня – на смену степи. У нас в Соединенных Штатах уже более четверти всех пахотных земель и пастбищ совершенно опустошено. «Черные бури» уносят у нас каждый год свыше трех миллионов тонн верхнего слоя плодородной почвы. Четыреста миллионов гектаров сельскохозяйственных полей страны подвержены выветриванию и смыву.