Николай Томан – Эшелоны идут под откос (страница 22)
— Надеюсь, вы понимаете, Вольф, — произносит наконец Штралендорф, — что я спас вас от больших неприятностей, может быть, даже от военно-полевого суда, взяв всю ответственность на себя?
— Благодарю вас, господин подполковник! Я этого никогда не забуду…
— А теперь надо думать, что нам делать дальше, — нетерпеливо прерывает его Штралендорф. — Даже если саперный лейтенант и его ефрейторы уже погибли на фронте и не смогут сюда прибыть, все равно обвинение в преступной небрежности при осмотре церкви с нас с вами не будет снято. В том случае, однако, часть вины можно было бы свалить на них. Ну а если они найдутся, то выяснится, что разминирование производилось в нашем отсутствии. Мало того, мы не осмотрели помещения церкви и после того, как оно было ими разминировано.
— Но ведь я был там…
— Да, вы были там всего несколько минут, пока давали им задание. Потом уехали в Калиновку. а из Калиновки в Вязы, не заезжая в Мальцево. Я ведь навел все необходимые справки, так что лучше не сочиняйте ничего, а слушайте меня внимательно…
Закурив сигарету, Штралендорф продолжает:
— Я имею некоторое представление о командире танковой дивизии, лучшее подразделение которой столь печально выбыло из строя. Он, конечно, так этого не оставит… Погибли ведь экипажи одного из самых прославленных его батальонов, принимавшие участие в боях на польском фронте с самого начала Второй мировой войны, а затем в Голландии, Бельгии и Франции. Прямо-таки не знаю, как мы выпутаемся теперь из этой истории…
— А разве не саперы за это в ответе?
— Их вина хоть и несомненна, но мы должны всячески их выгораживать.
— Даже если…
— Да, даже если они погибли, или если их не смогут разыскать.
— Ну а если все-таки найдут?
— В этом случае — тем более!
— Что же тогда остается нам с вами делать? — в отчаянии разводит руками Вольф.
— Вся надежда теперь только на партизан, — невесело усмехается Штралендорф. — Найдутся в местной полиции люди, которые могли бы дать комиссии нужные нам показания?
— Есть тут один толковый малый…
— Как фамилия?
— Полицай Ракитин, господин подполковник. Он может подтвердить вообще все, что только нам понадобится. Кстати, его нужно было бы назначить начальником местной полиции вместо пьяницы Моховика.
— Нам очень нужен сейчас такой человек, Вольф. Я хотел бы немедленно с ним побеседовать.
— Пожалуйста, господин подполковник. Нужно только вернуться теперь назад и зайти в полицейскую управу. Это недалеко.
Но когда они зашли в полицейское управление, Ракитина там не оказалось.
— Только что ушел завтракать, ваше благородие, — докладывает Вольфу все еще не сменившийся с дежурства Кульков. — Я его мигом…
— Нет, не надо мигом, — останавливает дежурного Штралендорф. Пусть нас кто-нибудь будет провожать в его хата.
— Слушаюсь, ваше благородие! — рявкает дежурный.
— Ваше высокоблагородие, — поправляет его Вольф.
— Слушаюсь, наше высокоблагородие! Сей минут вас к нему дед Харитон проводит.
Дед Харитон тотчас же появляется из соседней комнаты и отдает честь немецким офицерам.
— Колоритнейшая личность, господин подполковник, — по-немецки говорит Вольф Штралендорфу, кивая на деда. — Бывший унтер-офицер знаменитого русского лейб-гвардии Преображенского полка. Лично видел последнего русского царя Николая Второго…
— А потом участвовал в его свержении? — усмехается Штралендорф.
— Он инвалид Первой мировой войны и потому, видимо, во время революции ни на чьей стороне не был. О русском царе говорил мне с большой симпатией. И местной полиции помогает с большим рвением, несмотря на свой почтенный возраст.
Разговаривая, они идут по поселку вслед за прихрамывающим дедом Харитоном, который останавливается вскоре перед аккуратным деревянным домиком с палисадом.
— Тута, — докладывает он, прикладывая руку к козырьку старой, еще, видимо. николаевских времен, военной фуражки. — Прикажете вызвать?
— Веди в дом! — распоряжается Штралендорф.
Константан Ракитин поспешно вскакивает из-за стола, за которым он завтракал вместе с матерью.
— Нам нужно поговорить с вами наедине, господин Ракитин, — говорит ему Вольф. — Кто тут еще кроме вас?
— Да вот только мы с маманей, больше никого.
— Ну так пусть маманя пойдет погуляет. Ты, дед, тоже можешь быть свободен.
Как только дед Харитон и мать Ракитина уходят, Вольф продолжает, кивая на Штралендорфа:
— Господин подполковник хочет с вами побеседовать.
— Садитесь, господин Ракитин, и вы, Вольф, тоже, — распоряжается Штралендорф. — Во-первых, господин Ракитин, я имею сообщить вам, что мы решили назначить вас начальником местная полиция вместо этот старый пьяница…
— Вместо Моховика, — подсказывает Вольф.
— Да, вместо Моховика, который, как нам стало известно, имеет связанность с партизанами.
— Что вы, господин подполковник? — удивленно восклицает Ракитин. — То, что он пьяница, — это точно. Но чтобы был связан с партизанами…
— Не перебивайте меня, Ракитин! — повышает голос Штралендорф — Мы никогда не говорим то, что не есть правда, но об этом пока не должен знать ни один душа. Ферштейн?
— Это уж… — пытается заверить его Константин Ракитин, но подполковник раздраженно машет на него рукой.
— Так вот, — продолжает Штралендорф, — у нас есть ангабен… Как это будет по-русски? Сведения, да? Ну так вот, у нас есть сведения, что этот негодяй Моховик помог партизанам минен леген… поставить мины в кирхе…
Штралендорф останавливается, подыскивая нужные ему слова, а Вольф, поняв затруднение подполковника, завершает его мысль:
— Моховик помогал партизанам поставить мины в церкви после того, как она была разминирована и тщательно проверена немецкими саперами.
Константин понимающе кивает головой, негромко приговаривая:
— Это точно… Он это мог…
— А для того, чтобы уличить Моховика в преступной связи с партизанами, — продолжает Вольф, — вы должны помочь нам обнаружить тайник с запасами мин, взрывателей и взрывчатки,..
— Русского производства, — добавляет Штралендорф.
— Без вашей помощи, господин обер-лейтенант, это будет нелегко, — вздыхает Константин.
— Мы поможем вам, Ракитин, — обещает ему Вольф. Повернувшись к Штралендорфу, он произносит по-немецки: — Вы теперь сами видите, господин подполковник, какой это парень. Понимает все с полуслова. Ему не надо ничего разжевывать. Нам просто повезло, что попался такой толковый парень. — Мы вам все это не сегодня завтра подбросим, — снова обращается Вольф к Ракитину. — А потом в этот тайник нужно будет завлечь каких-нибудь партизан или сочувствующих партизанам, чтобы мы могли их там накрыть. Вы понимаете меня, Ракитин?
— Понимаю, господин обер-лейтенант. Только где найти таких дураков-партизан, которые сами бы…
— Но ведь я же сказал — необязательно партизан.
— Единственный настоящий дурак, которого можно завлечь куда угодно, лишь бы там предполагалась выпивка, это наш начальник полиции. Но он, как я уже вам докладывал, не настоящий партизан…
— Каждый русский есть потенциальный партизан! — повышает голос Штралендорф. — И не будет большой ошибка считать Моховик настоящий партизан. И еще кто-нибудь с ним в компания. Этот дед Харитон, например …
— Ну что вы, господин подполковник! Какой из деда Харитона партизан? Он и при советской-то власти больше всех критиковал тут всех. Его даже председатель райисполкома обзывал контрой. Типичный монархист! А вот некоторые дружки-собутыльники нашего начальника полиции…
— Бывшего начальника полиции, — поправляет его Вольф.
— Вот они вполне могли бы сойти за партизан. Их с помощью спиртного легко заманить куда угодно.
— Ну вот и давайте их, — соглашается Вольф, переглянувшись с подполковником.
— А настоящих партизан вы не смогли бы? — спрашивает Штралендорф.
Ракитин задумывается, потом не очень уверенно произносит:
— Если взрывчатки и прочих подрывных принадлежностей будет много, то это может привлечь и настоящих. Им сейчас взрывчатка очень нужна. А если она будет тут где-то у нас припрятана, я распущу о том слушок с таким расчетом, чтобы он дошел до партизан, и попытаюсь их сюда заманить. Только вы дайте указание, чтобы комендант станции помог мне в этом. Может быть, придется кого-нибудь из них на работу устроить — здесь в поселке или у него на станции, — так чтобы он не очень их проверял. Почему я это говорю? А потому, что иной раз просятся на работу беженцы из других сел, но ведь мы только надежных рекомендуем. Остальных или в полицию забираем для выяснения личности, либо гоним в шею, подальше от станции и поселка.