Николай Тихонов – Князь Полоцкий. Том I (страница 26)
Ух, как разозлился Турбьёрн! Даже Курбат, уловив изменения во взгляде сотника, перестал нагло лыбиться, неосознанно сделал шаг назад. Киевский тысяцкий напрягся, речная вода забурлила, поползла вверх, в попытке заморозить Туру и голову. Поздно. Курбат попытался уклониться, отпрыгнуть назад, почуяв надвигающуюся опасность.
Глаза Турбьёрна вспыхнули на берегу ночной реки, словно две яркие звезды посреди чёрного неба. Ярость, гнев, ненависть к врагу забурлили в горячей молодой крови. Сила, которую молодой полоцкий сотник копил для мощной атаки, давила откуда-то из груди, настойчиво требуя выхода, вырывалась на волю. Лёд, сковавший тело Турбьёрна, зашипел, начал трескаться.
Яростный рёв пронёсся над рекой. Из широко раскрытого в нечеловеческом рыке рта Турбьёрна вслед за рёвом ударил мощный поток жаркого пламени. Яркая вспышка на миг ослепила стоявших вокруг воинов. Курбат, попытавшийся уклониться от атаки, не успевал. Лишь в последний момент тысяцкий резко запрокинул голову назад, и рухнул на земь, чем спас себе жизнь.
Поток пламени прошёл над варягом, обжигая тому лицо. Белобрысая шевелюра и длинные синеватые усы мгновенно вспыхнули. Курбат дико заорал, одним прыжком оказался у берега и с головой нырнул в холодную речную воду. Стоявшие вокруг киевские варяги недовольно загомонили. Несколько тут же бросились в след за своим вождём, спасти, оказать помощь.
– Я победил? – спросил Турбьёрн, когда сковавший его лёд с пронзительным хрустом треснул, освобождая полоцкого сотника на волю.
Варяг-судья лишь коротко кивнул, озадаченно поглядывая в сторону берега, откуда уже волокли мокрое обожжённое тело тысяцкого, впавшего в беспамятство.
Глава 12
Над обожжённым телом киевского тысяцкого суетилось несколько варягов, обладающих лекарским даром. На Курбата было страшно взглянуть. Лицо в ожоговых волдырях, кожа во многих местах лопнула от жара, или наоборот, натянулась, стала тонкой и блестящей, словно металл на солнце. Глазницы покраснели, белки налились кровь, от носа остался обгорелый обрубок, уши опухли, превратившись в уродливые куски плоти.
Впрочем, лекари дружно заверили – жизни киевского тысяцкого ничего не угрожает. Но Курбата волновало и сильно печалило совсем другое – длинные варяжские усы и белобрысые волосы на голове нещадно сгорели, сделав киевлянина похожим на недавно вылупившегося птенца.
В себя тысяцкий пришёл почти сразу, и тут же приказал своим не трогать Турбьёрна. Мол, дрался сотник полоцкий честно и поединок был свободным от мести. Многим варягам это не откровенно понравилось. Турбьёрн постоянно ловил на себе злые взгляды киевских дружинников, желавших поквитаться за своего опозоренного вождя.
– А ты хорош, хевдинг, – радостно скалясь, сказал Флоси, когда они вернулись к Морскому змею, – Я поспрашивал немного, Курбат этот – ученик какого-то там Асмунда, хоть и не из лучших.
– А нам с того что? – поинтересовался Турбьёрн, блаженно вытягивая ноги. Устал парень после поединка, что поделаешь.
– А с того, сотник, что Асмунд сейчас в Киеве один из ближайших доверенных воевод Великого князя, почти как Хвитсерк Харальдсон, – влез в разговор Некрас, усаживаясь рядом, – И думается мне, не понравиться воеводе, что мы его человека побили.
– Воевода не дурак, всё поймёт, – Турбьёрн лениво щёлкнул молодого отрока по носу, мол, не лезь к старшим. Однако тот шустро увернулся, перекатившись через голову назад.
– На поединок меня сам Курбат вызвал, и дрались мы честно. Четыре сотни киевских варягов тому свидетели, – продолжил Тур, сонно позёвывая, – Притомился я что-то. Спать пойду.
– Иди. Я покараулю, мало ли, – хирдман многозначительно кивнул в сторону киевских лодей.
Однако полоцкий сотник его уже не слышал. Едва закрыв глаза, он мгновенно провалился в глубокий сон.
Ночь прошла спокойно, без приключений. Морского змея никто не потревожил. Лишь рано вставший Флоси, подменённый после полуночи Некрасом на ночном дежурстве, яростно ругал последнего, не обнаружив того на положенном месте.
Отрок под самое утро отошёл в ближайшие кустики по нужде, за чем был врасплох застигнут маленьким хирдманом. И сейчас Некрас, одетый в полный боевой доспех, в двойном поддоспешнике, держал в руках тяжеленный щит и толстую деревянную палку, и пытался отражать атаки Флоси. Хирдман нещадно лупил отрока обухом своего любимого топора по мягким местам, ругая нерадивого постового на чём свет стоит.
Наблюдавшие за этим действом варяги одобрительно гудели и кивали головами. Пот лил со Некраса ручьями, глаза совсем ошалели, руки дрожали, не в силах держать тяжёлый щит. Дыхание сбилось, отрок дышал как загнанная лошадь. Шутка ли, тренировка шла уже второй час, но Флоси и не думал заканчивать.
– Сын жирной тюленихи, рождённый от связи со свиньёй! – громко закричал Маленький, со всего размаху вмазав обухом топора в нижний край щита. Некрас, потерявший равновесие, рухнул на колени, выронив свою палку.
– Поднимайся, ленивый слизняк! – Флоси обидно пнул отрока носком сапога по заднице. Некрас едва не рухнул на землю, в последний момент уперевшись в щит.
– Или тебе больше по нраву копаться к грязи? Ты воин или смерд, парень?
Новый удар, в этот раз древком, в край щита, на который так удачно опёрся Некрас. Лишившись опоры, отрок лицом, всем весом, впечатался в мокрый речной песок, так и оставшись лежать.
– Я же сказал, земля тебе ближе меча! – сказал Флоси, и собравшиеся вокруг варяги обидно засмеялись. Отрок поднял голову, попытался приподняться на локтях, однако очередной удар опять уронил парня.
Некрас до боли закусил нижнюю губу. Струйка крови медленно потекла по подбородку. Парень почувствовал приятный вкус металла во рту. Речной песок, такой тёплый и мягкий, манил, притягивал к себе, будто уговаривая лечь и закрыть глаза.
Резкий удар ногой по рёбрам выбил из отрока дух. Некрас, с сипением выпустив воздух из лёгких, открывал и закрывал рот, словно глупая рыба, выброшенная на берег, не в силах вдохнуть.
– Так я и думал, – насмешливо проговорил Флоси, убирая топор в крепление, – вернёмся в Полоцк, передам Яруну – не годен ты в воины. Будешь пахарем! В земле копаться – вот на что ты годишься!
Послышались удаляющиеся шаги. Некрас заскрипел зубами от злости. Ногти с остервенением впились в потные грязные ладони, боль вернула мыслям ясность.
«Нет уж, нурманская собака, – зло выругался про себя Некрас, – Я покажу тебе, чего стоит настоящий варяг!»
Отпустив ставший бесполезным щит, отрок, рыча и скрипя зубами от ноющей во всём теле боли, медленно поднялся на колени, уперевшись окровавленными ладонями в речной песок.
– Что такое, смерд? – крикнул Флоси, успевший отойти шагов на десять от отрока, – Не понимаешь? Что ж, я объясню тебе ещё раз – в земле твоё место!
Внезапно Некраса будто кто-то толкнул. Но не так, как это делал противный маленький нурман. Ладонями, которыми отрок опирался в землю, он вдруг ощутил странное чувство. Будто там, кто-то в земле, поделился с Некрасом своей силой. Приятное тепло разлилось по всему телу, боль и усталость вдруг куда-то отступили.
– Велес? – чуть слышно прошептал отрок разбитыми губами. Ему показалось, что владыка подземного царства где-то там, внизу, гулко рассмеялся.
– Что ты там бормочешь, смерд? – раздался голос Флоси над головой, послышался звук вынимаемого из крепления топора.
Некрас быстрым перекатом ушёл в сторону. Топор нурмана впустую ударил речной песок в том месте, где мгновенье назад была голова отрока. Флоси бил вполсилы, обухом, однако уставшему молодому телу хватило бы за глаза.
Некрас, так и оставшись на корячках, снова прислушался к себе. Появившиеся силы никуда не делись. Напротив, их становилось только больше. Как будто где-то в груди медленно разгорался огонёк. Отрок внимательно посмотрел на свою грязную ладонь, поднял голову. Флоси вразвалочку двигался к нему, угрожающе покачивая топором. Нурман выглядел расслабленным, полностью уверенным в своим силах.
«Ну, сейчас посмотрим, кто кого!» – Некрас одним движением вскочил на ноги. Флоси, нагло ухмыльнувшись, продолжал медленно приближаться. Вот он ставит ногу на мокрый песок, как вдруг... Твёрдая мысль ударила в мозг, словно раскалённая игла! Неожиданно пришло осознание – вот же оно!
Некрас громко и счастливо рассмеялся, заставив Флоси остановиться, недоумённо уставившись на парня.
– Перестарался, нурман? – спросил один из варягов, – Выжил отрок из ума, давай заканчивай с ним!
– На солнышке перегрелся! – раздался ещё один голос.
Некрас не слышал их. Разве они могут осознать то, что сейчас чувствовал он? Это как будто всю жизнь прожить глухим, и вдруг услышать писк маленькой полевой мышки в высокой траве.
Что-то такое Флоси увидел в глазах Некраса. Взяв топор двумя руками, он медленно, но уже собранно, подобно опытному воину, мелкими частыми шажками двинул к отроку.
Некрас вытянул руку вперёд, в сторону нурмана, и крепко сжал кулак. Песок, как живой, обхватил ногу Флоси, и начал медленно засасывать того под землю. Варяги восторженно ахнули.
Нурман озадаченно уставился на свою ногу, хмыкнул, хлопнул обухом топора. Ярко вспыхнули колдовские руны, и первое заклятье Некраса мгновенно осыпалось пылью.