Николай Тихонов – Князь Полоцкий. Том I (страница 21)

Короткий свист, блеск стали. В шумной палате на Великокняжеском пиру на миг стало тихо, зато что началось потом. Отчаянный визг девки, пытающийся улизнуть куда подальше, привёл Свена в чувство. Тот удивлённо посмотрел на обрубок своей руки. Совсем недавно здесь была кисть, державшая нож, и Свен с усердием пытался отрезать этим ножом кусок мяса. И вот незадача, и кисть, и нож куда-то подевались. Вместо них – тупой обрубок, из которого на общий стол толчками выходит горячая, красная кровь.

Свен быстро пришёл в себя, спихнул с себя визжащую девку, попытался встать. Он – но не Хвитсерк. Одной отрубленной по локоть руки ему казалось мало за нанесённое оскорбление. Меч, отмахнув руку, пригвоздил её и самого себя к дубовой столешнице.

Бешеный ураган заиграл в глазах норега. Тот, безумно рассмеявшись, отпустил меч и выбросил вперёд руку. Созданная могучим магом молния сорвалась с руки Хвитсерка, и яркой вспышкой устремилась в сторону обидчика. Но Ярун успел раньше.

Едва меч норега отрубил его дружиннику руку, варяг вскочил. Он, как сотник, пользующийся доверием Великого князя, сидел чуть дальше от простых дружинников.

Сорвав с опорной балки щит, Ярун крутанулся на месте и метнул его в Хвитсерка. Норег не успел никак среагировать. Щит, прогудев над головами пирующих, ударил того в спину. Нет, Хвитсерк не упал. Но удар был точен и силён. Норег, чтобы не потерять равновесие, на пару ладоней опустил руку, с уже готовой молнией. Это спасло Свену жизнь. Яркая вспышка, и разряд угодил прямо в застрявший посреди стола меч.

Эту историю спустя пару часов рассказал сам Хвитсерк, пируя в княжеском детинце, в гостях у Рёнгвальда.

– И где же в этой истории Улеб? – поинтересовался ярл, прикладываясь к чаше с пивом. Сидевший по левую руку от него киевский воевода усмехнулся.

– Мой меч впитал в себя силу дара, князь! – гордо заявил Хвитсерк, тоже прикладываясь к пиву, – И прожарил руку этого увальня Свена до румяной корочки! Ух, какой тогда стоял вкусный запах!

Сидевший по правую руку от Рёнгвальда Геллир поперхнулся, отодвинул блюдо с только что принесённой свежей жареной свининой.

– Лекари при Олеге были чудо как хороши! – продолжал тем временем Хвитсерк, вгрызаясь зубами в сочное мясо, – Руку отрубленную или ногу на место для них приладить – плёвое дело! Однако одно условие, если та цела, хоть немного. Тогда проблем не будет!

– Не вышло у Свена? – догадался сидевший рядом Сигурд.

– Не-а! – ответил Хвитсерк и радостно заржал, – Даже Злыдень, – кивок в сторону Яруна, чинно беседующего с парой киевских варягов в паре столов от них, – Шашлычок к этому барашку прирастить не смог.

– А что же Улеб? – повторил свой вопрос Рёнгвальд.

– Так Свен братом его старшим был! – ответил наконец Хвитсерк, – А как калекой стал, пришлось тому из дружины Великого князя уйти. Улеб горевал, да всё за брата отомстить мне пытался.

– И как, получилось?

– Злыдень запретил, – пояснил норег, опрокидывая очередную чащу, – Правильно запретил. Прибил бы я тогда Улеба. А Свену, дураку, язык за зубами держать надо было. Вот Улеб на Злыдня и обиделся!

– А что Великий князь? – спросил Сигурд, – Спустил что-ли?

– Куда там! – махнул рукой Хвитсерк, – Два десятка гривен за увечье дружинника я князю отдал. В счёт полувирья. И ещё столько же родичам. Но Улебу мало было. Великий князь нас после мирил. Вот я и не в обиде!

Сказал, и махнул чашей в дальнюю сторону стола, где расположился хмурый Улеб и тройка его воинов. Тот в ответ мрачно улыбнулся.

– Зачем пришли вы, воевода? – поинтересовался Рёнгвальд.

– Врать не буду, – прямо ответил Хвитсерк, перейдя на нурманский, – Холмгардские бонды приходили к конунгу Ингварю жаловаться. Говорили, десятую часть товаров ты с них берёшь за проход. Не многовато ли?

– С этих жирных нерп не убудет, – также по-нурмански ответил Рёнгвальд, – И что теперь? Биться будем?

– А ничего, – беззаботно ответил Хвитсерк, и грохнул пустой чашей по столешнице, – Биться я с тобой не хочу. Ты мне по нраву. Отправь Кенугардскому конунгу подарки щедрые, уважь его, предложи дружбу. Хочешь, через меня передай?

Заметив жадные огоньки в глазах воеводы, Рёнгвальд лишь усмехнулся и покачал головой.

– Благодарю за честь, воевода, и за совет дельный, – ответил ярл, – Но согласись, Великому князю – великий дар! Чую я, простых шкурок Игорю мало будет. Есть у меня, что предложить интересного. Однако время нужно.

– Сколько? – деловито поинтересовался Хвитсерк.

– К концу лета, – чуть подумав, ответил Рёнгвальд, – Передай Великому князю – буду у него в Киеве к концу лета. Я, или человек мой. С дарами щедрыми.

– Добро, – согласился Хвитсерк, – Будешь в Киеве, в гости заходи! Гостям я всегда рад! Особенно тем, кто говорит на языке людей севера!

– Договорились! – сказал Рёнгвальд, протягивая воеводе руку. Тот, смачно сплюнув на ладонь, крепко сжал руку ярла в ответ.

Глава 10

Корабли киевлян покинули Полоцк на следующий день. Что интересно, воевода повёл своих дружинников другим путём, не тем, по которому они добирались до города. Шесть кораблей с ярко-красными парусами Киевского князя поднимались вверх по Диве, шустро работая вёслами. Хвитсерк намеревался подняться до устья реки, пройтись по побережью холодного Варяжского моря, и пограбить селения эстов и ливов. Что ж, пускай боги даруют ему удачу. Киевский воевода понравился Рёнгвальду. Прямотой. И честностью.

Едва киевляне ушли, Рёнгвальд велел своим собраться в малой горнице, на совет. Турбьёрн и Сигурд пришли сонные, мрачные. Сказывалось вчерашнее пиршество. Геллир с Яруном, напротив, выглядели посвежевшими и отдохнувшими. Старейшина Ядвиг на вчерашнем пиршестве не присутствовал. У него было от Рёнгвальда важное задание. И пришёл он на совет не один. За ним, уважительно склонив перед собравшимися голову, в горницу зашёл Кривой.

Кузнец приоделся. Сменил одежду, вымылся. Уселся с краю лавки. Скромно, сразу видно, не привычно ему быть в центре внимания.

– Все в сборе, – подытожил Рёнгвальд, когда пришедшие расселись за длинным дубовым столом. Сигурд, как самый младший из присутствующих, нехотя поднялся и принялся разливать в деревянные кружки загодя приготовленный мёд.

Пока он это делал, остальные соратники Рёнгвальда с тем же интересом, что и вчера, разглядывали Кривого. Ярл не успел поделиться не с кем из присутствующих полученными знаниями. Ну, разве что Сигурд да Ярун могли что-то знать, и то вряд-ли. Всё-таки парень вёз кузнеца в Полоцк, а старейшина вчера готовил тому кузню.

Рёнгвальд вынул из кармашка ножик, подаренный Кривым, незаметно пустил в него немного магических сил, и неожиданно, с хрустом вогнал его в дубовую столешницу.

Тур с Сигурдом дёрнулись, чем вызвали смешки более опытных товарищей. Которые мгновеньем позже разинули рты от изумления. А подивиться было чему: от воткнувшегося в столешницу ножа во все стороны расходился тоненький слой льда.

– Что скажете, други? – весело поинтересовался Рёнгвальд.

Геллир чуть напрягся, вынул ножик, повертел в руках. Уважительно присвистнул.

– Добрая работа! – оценил артефакт старый норег, и передал его в руки Яруну.

– Руны затейливые, – похвалил варяг, вертя ножик в руках. Сигурд недовольно засопел, ему тоже хотелось посмотреть.

– Где достал, княже? – не обращая внимания на сопение, спросил Ярун, передавая нож обратно Рёнгвальду. Ярл, взяв артефакт за лезвие, отдал тот Сигурду. Парень благодарно склонил голову.

– Его работа, – махнул рукой в сторону Кривого Рёнгвальд, – Кличут Кривым, и мастер он не из последних.

Кузнец гордо выпрямился, надменно выпятил бороду. Получив лёгкий тычок локтем в бок от сидевшего рядом Ядвига, он тут же скрючился и недовольно зашипел.

– Что скажешь, мастер? – обратился к Кривому Рёнгвальд, – Освоился у нас?

– Благодарю, княже, – прохрипел кузнец, чуть поклонившись, – Всего в достатке, кузня просто диво как хороша, работать можно!

– Расскажи, что тебе нужно, чтобы такого оружия, – кивок на лежавший перед Сигурдом нож, – Много сделать?

Кузнец помолчал немного, почесал плешивый затылок.

– Эх, княже! – тяжко вздохнул Кривой, прикладываясь к кружке, – Много оружия сделать не беда, и материалов особых для него не требуется. Но вот представь! Собрал ты у себя в детинце отроков бестолковых, учишь их деревяшками махать, бегать, прыгать, на коне скакать. Одним словом, воинской науке учиться! Месяц они у тебя побегали, кое-чему научились. А ты их – в поле, ворогов бить. Бить то они может и будут, да только недолго. И особой силы да помощи от них ждать нечего.

– Это ты к чему, мастер? – уважительно спросил Сигурд.

– Да к тому, что много вот таких ножиков наделать можно. И будете вы ими в заднице у друг друга ковыряться в безлунную ночь.

– Почему это в безлунную? – опять спросил Сигурд. Рёнгвальд усмехнулся. Он не совсем понял, зачем младшему брату понадобилось уточнять, в какое именно время стоит предаваться столь странному занятию.

– Да чтобы никто вас не заметил, и со смеху не помер, – ответил Кривой.

Сидевшие за столом загоготали.

– Прямо говори, – пряча улыбку в бороде проговорил Геллир, вытирая рукавом рубахи проступившие слезы.

– Да я и говорю, – поспешил ответить кузнец, – Можно оружие сделать, что строй латный пробивать будет одним ударом! Молнию метать за сто шагов, как стрелу! А можно защиту на корабли ваши повесить, что от огня да воды беречь будет. Много всего удумать можно, если толково делать да с опытом, да времени не жалеть, да материал нужный иметь.