Николай Тихонов – Князь Полоцкий. Том I (страница 10)

Варяги потеряли убитыми семнадцать дружинников. Лёгкие ожоги и порезы были почти у каждого. На ногах остался лишь десяток воинов под командованием Некраса. Хирд Рёнгвальда в этом бою потерял троих. Биргеру проломили топором его многострадальную голову, Скиди вспороли живот, и тот умер от потери крови, Ануд поймал стрелу в шею. Раненных – никого.

– Некрас, скажи своим, пускай трупы приберут. Свейские в воду, раков кормить. Наших – на снекку, – начал распоряжаться поднявшийся на ноги Ярун. Глаза старого варяга предательски блестели, на последних словах его голос едва слышно дрогнул. Он вопросительно глянул на Рёнгвальда.

– Мои помогут, – кивнул ярл старику.

– Добро, – согласился варяг, – Отойдём, потолкуем?

– Можно.

Глава 5

– Мне не нравится эта идея, – задумчиво проговорил Геллир, когда они с ярлом и Турьбёрном смогли остаться наедине.

Хирд Рёнгвальда и оставшиеся в строю варяги вернулись в Плоцк к полудню следующего дня. Пока сосчитали и поделили добычу, взятую с побитых свеев, пока оказали первую помощь раненным и прибрали тела погибших, пока приводили в порядок найденных в трюме трофейного кнорра хозяев огнища. В общем, задержались.

Выжившие, старший сын Перста, несколько работников, холопы, женщины и дети, порядком потрепанные, но целые, вели себя сдержанно. Видно, свеи не успели поразвлечься с ними всерьёз. Так, разбили пару морд да задрали несколько подолов. По знаку старого Яруна им было возвращено всё имущество, украденное свеями при набеге. Рёнгвальда это очень удивило: по древнему праву сильного варяги могли оставить всё взятое на ворогах себе, в счёт добычи. И при этом совсем не обязательно возвращать имущество прежнему хозяину.

– Перст городу дань платит, товары нужные добывает и продаёт по правильной цене. Он обнищает – городу убыток, – пояснил свои действия Ярун, и пообещал увеличить долю Рёнгвальда из имущества самих свеев. Ярл не возражал. Добычи на ворогах взяли много. Одного зачарованного оружия – на полный десяток воинов. Удачно сходили.

После возвращения в Плоцк варяги отправились готовить погребальный обряд для погибших. Рёнгвальд отправил с ними Сигурда, и последнего оставшегося в строю дренга, Горма. А когда те ушли, пересказал свой разговор со старым варягом Турбьёрну и Геллиру.

И сейчас старый норег настойчиво отговаривал ярла принимать предложение Яруна.

– Сам посуди, Рёнгвальд, – продолжал разговор Геллир, – Ты знал этого варяга меньше седмицы. Хорошо, я не против отдать им двоих из пятерых свеев, которых мы взяли в плен. Я был бы не против сам с ними поразвлечься, но для такого дела не жалко, пусть забирают. Но снова выходить на бой против того одарённого...

Погребальный обряд варягов существенно отличается от привычного норегам. У последних как – коли пали храбрые воины в битве, так сжечь их тела с почестями, предварительно замучив взятых в этом же бою пленников. Подхватят души павших героев прекрасные девы-воительницы валькирии, и понесут в Валгаллу, в небесный город героев Асгард, пировать-воевать до самого конца времён.

Варяжская же тризна – дело совсем другое. И именно в нём старый Ярун предложил поучаствовать ярлу Рёнгвальду Олафсону.

– Что мне предстоит делать? – спросил он тогда у варяга.

– Убивать, – коротко ответил тот.

Однако пояснить что-либо ещё не счёл нужным.

– Светозар муж был правильный, нас гостями принял, – неожиданно проговорил Турбьёрн, за всё время их разговора не проронивший не слова. Он уже пришёл в себя после ранения, однако слегка изменился. Брат утратил весёлый задорный нрав и то буйство, присущее любому огненному магу, стал более замкнутым и хмурым. Как будто тогда, в утреннем тумане, оставил Турбьёрн на песчаном речном берегу Дивы что-то важное. Главную часть себя.

– Вспомни нашу первую встречу, брат, – продолжал Тур, – Тогда варягов было много больше, чем нас, и неизвестно, кто одержал бы верх.

– Ты лежал в беспамятстве, – напомнил тому Геллир, – И не можешь знать всего.

– Но только благодаря Светозару я сейчас стою перед вами, – ответил Тур, – Моё слово – бейся, брат. Удача на твоей стороне. Хуже не будет.

Геллир не стал уточнять, что жизнью молодой норег обязан вовсе не Светозару, а другому варягу, Яруну. Впрочем, это было уже не важно. Рёнгвальд, подумав, принял приглашение. Он согласился.

Тризна началась поздним вечером, на одном из высоких курганов близ городка. Собралась изрядная толпа народу. Чуть наособицу – седовласые сморщенные деды в белых одеждах, здешняя Плоцкая старшина. Стоят, смотрят внимательно.

Повсюду ярко горели воткнутые в землю масляные факелы. Варяги сложили на самой макушке кургана костёр из толстых просмолённых брёвен, уложили на них прибранные тела погибших, как своих, так и ярловых.

Чуть в стороне от погребального костра – высокий чёрный идол. Стоит, взирает на маленьких людишек злыми резными глазами, хмурится толстыми бровями, посеребрённые усы, казалось, колышутся на ветру, раскрыт в безмолвном крике деревянный щербатый рот.

Дальше, вокруг кургана, позади варягов и старшины – простой люд. Пришли, стоят, глазеют. Ведут себя смирно, не безобразничают. Взирают с почтением. Каждый прошёл сюда проводить в последний путь воинов, павших, защищая их родную землю.

Привели пленников. Троих, взятых самими варягами в большом доме на огнище Перста, и ещё пятерых, отданных по приказу Рёнгвальда, тех самых, которых удалось взять живыми Геллиру. Пленников развязали, дали воды. Свеи с подозрением оглядывали стоявших вокруг них варягов, потирали затёкшие запястья. В центр круга вышёл Ярун. Голый по пояс, босой, с факелом в руке. На поясе – два топора с гладко отточенными лезвиями.

– У вас есть два пути, воины севера, – громко проговорил варяг в наступившей тишине, – Умереть, как овцы, под ножом, и лечь у ног наших воинов, как грязные трэли, что никогда не увидят Валгаллы. Либо драться, и умереть с оружием в руках...

Один из свеев, стоявший к варягу ближе всех, наиболее здоровый, оживился, расправил плечи.

– С кем я буду биться, старик? – резко спросил он, перебивая Яруна.

– Со мной, – спокойно ответил варяг.

Свей расхохотался.

– А что будет, если я тебя убью? – отсмеявшись, снова спросил он.

– Уйдёшь.

– Клянись Перуном, старик! – задорно крикнул свей, – Клянись, что каждый из нас, – кивок на остальных пленников, – победивший варяга в честном поединке, сможет беспрепятственно уйти!

– Два пути, воин! – повысив голос, ответил Ярун, – Или ты хочешь умереть как овца?

– Клянусь Одином, я не умру сегодня! – расхохотался свей, поднимая с земли брошенные одним из варягов щит и меч.

Ярун кивнул, воткнул факел в землю. Отошёл от свея шагов на десять, встал, расставив ноги на ширине плеч. Пустые руки он держал на виду, загнув большие пальцы за широкий воинский пояс. Свей взял оружие, крутанул меч в руке, разогревая кисть. Подпрыгнул несколько раз, сделал пару глубоких вдохов.

– Начинай! – проговорил варяг.

Свей атаковал ловко и стремительно. Быстрый рывок вперёд, к обманчиво расслабленному варягу, удар щитом снизу – перекрыть обзор, и мощный мах мечом, нацеленный в шею Яруна.

Варяг до последнего оставался на месте. В последний миг глаза Яруна вспыхнули зелёным цветом, волна сырой силы ощутимо тряхнула землю. Рёнгвальда будто пронзило насквозь острым копьём. Он даже дыхание сбил.

Свей пролетел вперёд, почти до самого края варяжского круга. Его меч на какой-то вершок не доставал до шеи варяга. Ярун сделал шаг назад. Быстрое движение рук – топоры покинули своё место.

Свей, поняв, что имеет дело с одарённым, яростно взревел и бросился в новую атаку. Варяг отвёл удар меча твёрдым блоком правого топора, подбил обухом левого край щита и вмазал свею ногой в живот. Тот припал на одно колено, разинув рот в жадном вдохе.

Ярун со всего размаху ударил, просто и открыто, сверху вниз, как рубят деревянную чурку. Свей вскинул щит верх. Лезвие топора увязло в его основе, варяг пошатнулся на месте. Свей, радостно заорав, рванул щит на себя, выставляя перед собой дарёный клинок.

Варяг разжал пальцы, и его противник, вмиг потеряв равновесие, завалился на спину. Секундой раньше Ярун махнул вторым топором. Удар, и изумлённая голова свея, как не сумевшего ничего предпринять, высоко подпрыгнула, отделившись от тела, и покатилась вниз по склону.

Тело свея рухнуло на землю, к ногам идола. Струя тёплой красной крови обагрила старое дерево.

– Тебе, Перун! – в гробовой тишине произнёс старый варяг, вытирая кровь с лезвия о штаны убитого и возвращая топоры на место. Стоявшие вокруг варяги одобрительно заревели. Толпа простых горожан поддержала их ликующими воплями.

Хирдманы Рёнгвальда стояли, разинув рты. Да что там, сам ярл не смог сдержать искреннего изумления. Волна зелёного свечения прошла сквозь всё тело Яруна. Он был снова свеж и бодр, однако на его лице выступил нездоровый румянец. Самолечение дорогое удовольствие для любого лекаря, особенно такое расточительное.

– Нарушил нурман клятву, – насмешливо проговорил один из стоявших поблизости молодых отроков.

– Что ты такое говоришь, Утинок? – рассмеялся его напарник, – Нурман, он и есть нурман. А Одином он клянётся всегда, когда соврать хочет.