Николай Терехов – Семь дней до… Драма (страница 2)

– Для удобства общения предлагаю познакомиться.

Девушка строго посмотрела на мужчину.

– Мне известно ваше имя, Вениамин.

– Ну, тогда, если не возражаете, я буду звать вас Ангелочком, – Вениамин слегка наклонился вперед, его лицо осветила мягкая, почти игривая улыбка, подчеркнувшая морщинки в уголках глаз.

– Я, конечно, против, – с серьезным выражением лица и ровным тоном ответила девушка, – но, учитывая вашу историю, для более комфортного перехода в новую реальность, пусть будет так – Ангелочек.

Вениамин удовлетворенно откинулся в кресле и улыбнулся. Его карие глаза искрились теплом, любопытством и чем-то более глубоким, почти озорным, юношеским. Взгляд, скользя по лицу Ангелочка, задержался на ее губах, затем вернулся к глазам, создавая ощущение внимательного и легкомысленного интереса.

– Мужчина, вам скоро уже за шестьдесят. Не пора ли угомониться?

– А что со мной не так?

– Выражаясь на земном языке, еще пара минут – и вы начнете меня «клеить» без зазрения совести.

– Не вижу в этом ничего плохого, – его брови приподнялись, как будто он ждал неожиданного комплимента или язвительного замечания.

Ангелочек с неизменным выражением покачала головой.

– Мужчина, вы вообще-то умерли! Осознав это, большинство впадает в ступор. Например, перед вами один мужчина, поняв, что он умер, умудрился потерять сознание, сидя вот в этом самом кресле. А когда пришел в себя, пытался дать мне взятку – видите ли, он был владельцем «ТрансГазАлмаз холдинга». Дом в Куршевеле и золотые слитки предлагал.

– Эка его перекосило, – усмехнулся Вениамин. – И что же вы?

– Здесь всё земное богатство не имеет значения. Одним словом, он отправился в ад.

– Если такое милое личико отправит меня в ад, даже сопротивляться не стану. Навещать будете? – Вениамин слегка подался вперед.

По лицу Ангелочка пробежала тень недовольства, но, сохраняя самообладание, она продолжила:

– Смотрю, вы настроены на разговор, – строгим голосом заметила она. – Все земные представления об аде – это всего лишь вымыслы, сказки и народное творчество. Правильнее будет назвать его местом для перевоспитания души. Ад имеет несколько уровней. Первый уровень предназначен для тех, кто, скажем так, не слишком нагрешил. Например, тот самый олигарх, о котором шла речь. Он получил свою компанию некрасивыми методами, но в последний год жизни помогал больным. За это его отправили на первый круг ада. После его прохождения его вернут на землю, вероятно, в бедную семью, в стране с низким уровнем жизни.

– Про круги ада и на земле слышал, – усмехнулся Вениамин.

– Стараюсь использовать привычные для вас термины, – пояснила девушка.

– Просветите о следующем круге, – Вениамин был скорее заинтересован в поддержании разговора, чем в сути рассказа.

Ангелочек, ангельски привлекательная, заметила его искренний интерес и продолжила, позволяя беседе продлиться дольше.

– Со второго круга душа возвращается на землю в облике млекопитающего. Возможно, как бездомный кот или лесной кролик, на которого будет охотиться хищник.

– А хищники? Они тоже с какого-то круга? – с притворным интересом уточнил Вениамин.

– Именно, со второго, – ответила девушка. – Но не обольщайтесь. Когда хищник состарится, ему тяжело добывать пищу: он вечно голодный, более сильные постоянно его притесняют. С третьего круга души перерождаются уже в навозных червей или тараканов. Вариантов много, и душа вращается в бесконечных перерождениях, пока не перевоспитается, – с легким прищуром и ироничной улыбкой добавила она.

– Та еще перспектива на вечность, – покачал головой Вениамин.

– По вашему делу у меня пока нет окончательного распоряжения, – сказала девушка.

– К вам небесный факс придет? – пошутил он.

– Как и когда мне станут известны рекомендации по вашей персоне – это вас не должно беспокоить.

– Вот как. Ладно, просто праздный интерес.

– Пока что ваше дело выглядит обыденно: вы в жизни ничего особенно плохого не совершили, но и хорошего тоже. Обычный человек, который не принес миру значительных перемен. Таких, как правило, автоматически отправляют на первый круг ада. Но почему в вашем случае вышла заминка – скоро узнаю, долго ждать не придется.

– В вашем обществе я готов ждать хоть целую вечность. Может, перейдем на «ты»? – мягко предложил Вениамин, его голос стал непринужденным, даже слегка кокетливым.

Едва заметный румянец пробежал по щекам Ангелочка.

– Такого не было миллион лет, а может, и никогда. Вы меня в краску вогнали, – сдержанно, но слегка повысив тон, ответила она.

Вениамин, улыбнувшись, добавил с легкостью:

– Ну что ты, давай общаться без излишнего официоза. Мне кажется, что так наше общение будет более искренним и открытым.

– За что мне это наказание сегодня, – с притворным смирением сложила ладони перед собой Ангелочек и подняла глаза вверх.

Мужчина на мгновение напрягся, ожидая услышать голос сверху, как это было в коридоре, но ничего не произошло. Девушка, нахмурившись, как обиженный подросток, бросила на него лукавый взгляд и почти нараспев произнесла:

– Хорошо.

Довольная улыбка озарила лицо Вениамина. Он откинулся в кресле и, положив ногу на ногу, продолжил:

– Прошу прощения, что сую нос не в свои дела, но о чем ты так увлеченно читала?

– Изучала… твои входные данные, проще говоря, просматривала всю твою жизнь, – девушка чуть запнулась, переходя на «ты».

– Всего один листок? Видимо, и правда ничего выдающегося в моей жизни не было. Хотя, если честно, мне казалось, что в ней случалось гораздо больше событий.

– Всё дело в восприятии. На земле описание твоей жизни действительно заняло бы том или два, а у нас оно умещается на один лист.

– Понял, что-то вроде наших электронных книг?

– Можно и так, если тебе так проще воспринимать.

Девушка опустила взгляд на листок, а затем вновь посмотрела на Вениамина. Её лицо стало серьёзным, и в этот момент он почувствовал себя школьником, застигнутым на месте проступка. В её взгляде мелькнула знакомая строгость – напоминание о школьном завуче, который не раз вызывал его к себе в кабинет с требованием вызвать родителей в школу. Вся её мягкость и обаяние словно растворились, уступив место холодному, непроницаемому выражению.

Вениамин невольно напрягся, ощутив, как всплывают в памяти детские переживания – те моменты, когда он стоял перед завучем, чувствуя себя маленьким и беспомощным. Тогда, как и сейчас, ему казалось, что слова ничего не изменят, решения уже приняты, и все попытки повлиять на исход будут тщетными. Это было странное, тягостное чувство. Он хотел сказать что-то в своё оправдание, но слова застряли в горле. Всё, что он мог сделать, – это молча стоять перед ней, как перед судьёй, ощущая её серьёзный, пронизывающий взгляд, который не оставлял места для фальши или уловок.

Глубоко вздохнув, Вениамин всё же решился заговорить, но едва он открыл рот, как Ангелочек подняла руку, останавливая его. Её взгляд оставался холодным, но теперь в нём появилась лёгкая тень сожаления.

– Вениамин, – наконец произнесла она, – это действительно важно.

Её голос прозвучал неожиданно мягко, но внутри он всё равно ощущал груз неизбежности. Ему было ясно, что ни объяснения, ни оправдания не помогут. Этот строгий, проницательный взгляд напоминал ему о моментах, когда ошибки казались непростительными, а любые попытки исправиться – напрасными.

Он снова глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями, но внутри всё сжималось от чувства обречённости. Казалось, прошлое и настоящее слились в одно, и каждый неудачный шаг прошлого отзывался эхом в сегодняшнем моменте. Вениамин вспомнил, как когда-то пытался доказать что-то – себе, другим. Сейчас это ощущение вернулось с прежней силой.

– Я в полном внимании, – тихо ответил он, стараясь не выдать охватившую его тревогу.

Девушка пристально посмотрела на него, словно оценивая его реакцию, и слегка кивнула.

– У нас есть немного времени, – сказала она, делая небольшую паузу. – Ответь мне на один вопрос. Что означал твой жизненный девиз «Дарить женщинам радость»? Возможно, он повлиял на многие твои поступки.

Её вопрос словно выбил почву из-под ног. Он ожидал упрёков или осуждения, но этот вопрос застал его врасплох. Её тон не был осуждающим, но в нём чувствовалась какая-то едва уловимая настойчивость. Вениамин усмехнулся, пытаясь скрыть смущение.

– Фу, ну зачем так напрягать мою нервную систему, – сказал он, стараясь разрядить обстановку. – Я уже был готов услышать приговор, а тут всего лишь вопрос о моём девизе.

Но девушка не улыбнулась. Её взгляд оставался серьёзным и сосредоточенным.

– В земной жизни нет мелочей, – ответила она спокойно, но твёрдо. – Достаточно одного небольшого проступка, чтобы перечеркнуть десяток добрых дел. Это важно помнить.

Слова, сказанные Ангелочком, задели Вениамина за живое. Он почувствовал, как его лёгкая бравада и попытка отшутиться вдруг потеряли весь смысл перед её спокойной уверенностью. Он опустил глаза, обдумывая услышанное, а затем вновь взглянул на девушку.

– Всё очень просто, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если женщине не хватает мужской теплоты и ласки, я готов ею поделиться. По-моему, это просто и… банально.

Девушка внимательно смотрела на него, её взгляд был долгим и проникающим, словно она пыталась разглядеть что-то сокрытое за его словами. Молчание затянулось, и Вениамин ощутил нарастающее напряжение.