Николай Терехов – Протокол Я. Пробуждение (страница 2)

Вадим Николаевич остановился у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Мужчина пятидесяти восьми лет, он выглядел представительно и строго, благодаря неизменному классическому костюму и гладко выбритому лицу. Его волосы, некогда густые и чёрные, почти полностью поседели, но всё ещё сохраняли легкую волну. Слегка растрёпанные, они смягчали его строгость, добавляя образу оттенок мальчишеской непосредственности.

Его осанка выдавала годы, проведённые за сидячей работой. Лёгкий наклон вперёд и осторожные движения – признаки, которые замечали те, кто знал его давно. Радикулит напоминал о себе всё чаще, вынуждая его время от времени задерживаться на ступеньках, прежде чем подняться наверх.

Сейчас он внимательно смотрел на оживление в холле. Школьники, вернувшиеся с прогулки, сновали туда-сюда, перекрикивая друг друга. Кто-то торопился в свою классную комнату, кто-то собирался в группы перед кабинетами, обсуждая школьные новости. Вадим Николаевич ловил отдельные фразы и взгляды, невольно отмечая, как сильно отличается их энергия от его спокойной и размеренной натуры.

В холле бегала небольшая группа мальчиков младшеклассников. Мимо неспешно двигался робот-уборщик. Он не был сделан по образу человека, скорее это было изделие в виде пирамиды – для большей устойчивости. Такие устройства изготавливались для общественных заведений, особенно для школ.

Практически каждый мальчишка, а порой и девочка, в первые годы обучения по озорству пытались повалить бедолагу. Но геометрическая форма не позволяла этого сделать. При этом камера с круговым обзором фиксировала шалость, и родители ребенка мгновенно получали на свои коммуникаторы уведомление с фотографией баловника в момент совершения им «преступления».

Этот раз не стал исключением: один из мальчишек с разбега врезался в «уборщика». Реакция не заставила себя долго ждать. Буквально через минуту, пока сорванец стоял, ожидая реакции, в динамике робота раздался голос его мамы:

– Егор, можешь даже не оправдываться, что это было случайно. Робот и камера в коридоре отчетливо тебя зафиксировали. Даже было слышно, как ты сказал товарищу: «Смотри, сейчас его повалю». Вечером у тебя будет серьезный разговор с папой и со мной.

Мальчик на мгновение замер, его глаза расширились вместе с ртом. Через секунду он уже сломя голову бежал в классную комнату, непонятно на что надеясь.

Ещё мгновение Вадим постоял в раздумьях, будто решая, куда направиться дальше, и медленно начал подниматься по лестнице, держась за поручень. Кабинет директора находился на втором этаже.

Он зашел в приемную, где сидела секретарь Ольга Сергеевна. Со скучным выражением лица она перелистывала какие-то документы в папке.

– Вот, смотрите, Вадим Николаевич, – сказала она, не отрываясь от работы. – Уже и уборщиц практически всех заменили, только одна осталась для обслуживания «коллег». А секретаря в школе заменить не хотят. Везде компьютеры, а бумажки все равно перекладывать приходится.

– За железными пылесосами кто-то должен приглядывать. Но вы просто не понимаете своей значимости, Ольга Сергеевна, – с улыбкой ответил педагог. – С живыми людьми должны работать живые люди. Родители иногда приходят к директору не в настроении, а вы можете поговорить с ними по-человечески, успокоить. Или представьте техногенный апокалипсис: к электронным документам не пробиться. Куда, например, в нашей школе пойдут люди? Конечно, к вам! Вы так заботливо и аккуратно собираете документацию, что нам никакие поломки электронных устройств не страшны.

– Если я такая важная, то неплохо бы мне поднять зарплату, – сухо отозвалась секретарь.

– Директор таких вопросов не решает, оплачивают нас согласно штатному расписанию.

Ольга Сергеевна глубоко вздохнула и шмякнула ладонью по дыроколу.

– Проходите, Римма Евгеньевна вас ждет.

Информатик постучал в дверь и приоткрыл её:

– Можно? – произнес он.

– Да, проходите, я вас жду, – раздался голос директора.

Вадим вошел в кабинет и сел за стол. Кабинет не был большим. Директор не старалась его сильно преобразить – казалось, что она аскетичная женщина, поглощённая работой в школе. Два стола стояли Т-образно: небольшой, за которым сидела руководитель, и чуть больше и длиннее – для посетителей.

– Через неделю заключительный этап, – начала Римма Евгеньевна. – Детей будет сопровождать специалист департамента. Василиса без вас справится? Может нужна ещё какая-то помочь.

– Всё хорошо, готовимся в штатном режиме. Будем с ней на связи, так что при необходимости дам консультацию перед соревнованием.

– Очень сильная команда будет из столицы. Говорят, у них есть какой-то мальчик – просто уникум.

– Значит, у Василисы будет достойный соперник. Кстати, она должна ко мне вот-вот прийти. Пойду в кабинет, чтобы ребёнок под дверью не стоял, если у вас ко мне других вопросов нет.

– Хорошо, готовьтесь. Надеюсь, что наш ученик попадёт в призёры.

– Тоже на это надеюсь.

Вадим вышел из кабинета. В приёмной Ольга Сергеевна закончила подшивать документы и что-то печатала на компьютере. Учитель направился к своему кабинету. Когда он открыл дверь, то услышал, что его окликнули.

– Вадик, я к тебе сейчас зайду.

Он обернулся. Это был учитель технологии Андрей Николаевич, который свернул в открытую дверь кабинета неподалёку.

– Да заходи, ещё долго буду у себя.

Вадим сел за своё рабочее место и открыл ноутбук. Пока грузилась операционная система, он достал из сумки, лежавшей на рабочем столе, записную книжку и сделал несколько пометок. Как только он отложил ручку, в кабинет вошёл трудовик.

– К Наталье заходил, – начал Андрей Николаевич, присаживаясь на край стола. – Просила посмотреть, что у неё с тумбочкой в рабочем столе. В общем, петли менять нужно, а лучше новую купить. Но это к завхозу. У тебя завтра девятый «Б» занимается.

– Да, я в курсе.

– Мне один ученик нужен, хожу у других учителей его отпрашиваю. Димка, рыженький такой.

– Что случилось?

– Через два дня ремесленная олимпиада. Проект большой замутили. Последние дни все свободное время на него тратим, боюсь, не успеем.

– Хорошо, отпущу его. Но с вас призовое место.

– Само собой. Представляешь, у него в руках всё «горит». За что ни возьмётся – что-нибудь да эдакое сделает. Вчера из парка корягу принёс. Я ему говорю: «У нас проект горит», а он мне: «Успеем». Обрезал, подшлифовал, поставил на пол и говорит: «Сверху крышку – и журнальный столик от дизайнера готов».

– Похоже, у парня не только творческое мышление, но и руки из правильного места растут.

– Ещё бы. Давно такого талантища не встречал. А ты что, домой не идёшь?

– Васька должна прийти. Через неделю на заключительный этап олимпиады по программированию едет. Готовимся. Нужно всех порвать. Будет достойный соперник – чисто случайно узнал.

– Она последние полгода от тебя не отходит.

– Тоже своего рода самородок. У меня складывается впечатление, что её мозг работает, как компьютер. Склад ума интересный. Можно сказать, вторая Мария Кюри-Склодовская, только в информатике.

– Таланты – штучный товар.

– Машка на меня зуб точит, – с досадой произнес Вадим.

– С чего это? Она же математик.

– Я Василисе уже первый курс математического анализа технического университета вычитал. Она производные второго и третьего порядка как семечки щёлкает и все операции над матрицами на бумаге решает. Хотя могла бы и программу написать. Но нет, говорит, что мозг тренирует. Одним словом, Машка заявляет, что я её авторитет педагога занижаю.

– Странная она. У неё в классе, благодаря тебе, ученик лучший из лучших. Наверное, просто профессиональная ревность.

– Возможно так. Или просто нам не понять некоторые женские поступки.

Андрей Николаевич улыбнулся, одобрительно кивнув на последнюю фразу коллеги, и добавил:

– Ладно, пойду, у меня ещё пара дел. Но относительно Димки вопрос решён.

– Само собой.

Андрей Николаевич ушёл. Вадим посмотрел в окно. Солнце было еще высоко, но уже спряталось за многоэтажками. Он запустил редактор для работы с кодом программы и перелистнул записную книжку, лежавшую рядом.

Сделав еще пару пометок, Вадим начал работать за ноутбуком, неспешно набирая текст. Прошло десять минут, и в кабинет зашла старшеклассница.

Василиса выглядела ярко и немного эксцентрично. На ней были слегка потертые джинсы, подчеркивающие её активный образ жизни, и красная кофта с большим, почти карикатурным рисунком кота на груди. Кота, кажется, она выбрала неспроста – его хитрое выражение морды как будто перекликалось с её собственным характером. На ногах теплые кроссовки с высоким верхом, удобные и практичные, идеально подходящие для её привычки вечно куда-то торопиться.

Её темные волосы были острижены почти под машинку, что придавало её образу смелости и независимости, резко контрастируя с большими, слегка округлыми очками в темной оправе. Эти очки не только подчёркивали её черты лица, но и создавали образ умной и вдумчивой кареглазой девушки, привыкшей смотреть на мир через призму логики и анализа.

На лице Василисы светилась лёгкая улыбка, будто она только что придумала что-то забавное. В её облике читалась юношеская дерзость, скрывающая глубокое внутреннее сосредоточение.

– Вадим Николаевич, извините за опоздание, – произнесла она, остановившись у двери.