Николай Терехов – Протокол Я. Пробуждение (страница 15)
Василиса села на кровати. Новость поразила её, словно холодный душ. Впервые в жизни она столкнулась с такой утратой. Её бабушки и дедушки были живы, а смерть учителя, человека, многому её научившего и сыгравшего важную роль в выборе профессии, стала настоящим потрясением.
Тоска и пустота заполнили её душу. Она так много хотела спросить у него – особенно о проекте «Мирон», с которым теперь предстояло работать одной. Василиса чувствовала себя растерянно, будто подросток, который готов покинуть родной дом, но внутренне боится неизведанного.
Эти чувства окончательно разбудили её. Она встала с постели и направилась в ванную. Умывшись и взглянув на своё отражение в зеркале, заметила, как по щекам скатились две слёзы. Но реальность была неумолима: теперь ей предстояло самостоятельно разбираться с задачами, оставленными учителем.
Войдя на кухню, Василиса обнаружила, что чайник ещё тёплый. Но аппетита не было. Она достала из холодильника бутылку минеральной воды, сделала несколько глотков и села за стол. Несколько минут просидела молча, глядя в окно. Мысли путались, переплетаясь с ощущением нереальности произошедшего.
«Вадим Николаевич говорил, что передаёт мне работу над „Мироном“. Наверное, я могу забрать компьютер к себе. Вряд ли он понадобится его сыну. Да, именно так и поступлю. Заберу „Мирона“, а если Борис спросит про компьютер – предложу компенсацию».
Решение дало ей определённую ясность. Девушка решительно встала из-за стола и направилась в спальню – переодеться и заправить постель. Однако, в комнате, она обнаружила, что её кот Васька уже облюбовал кровать. Он вытянулся во всю длину, пушистое пузо было обращено вверх, а глаза закрыты в состоянии явного блаженства.
– Ладно, бездельник, валяйся и нежься, – улыбнулась Василиса. – Постель заправлю позже.
Накинув лёгкую голубую майку и джинсы, она отправилась в кладовку – небольшую комнату, где хранились самые разные вещи. Осмотревшись, девушка заметила на верхней полке сумку-трансформер на колёсиках. Это была одна из старых моделей: при необходимости она могла разворачиваться до внушительных размеров, а катить её было легко благодаря встроенным моторчикам на аккумуляторах.
Василиса нажала на небольшую кнопку на боковой панели. Индикатор загорелся оранжевым светом – заряд был наполовину.
– Ну почему бы не купить новую модель? – пробормотала она себе под нос. – Те, что парят над землёй. Их ведь удобнее поднимать по лестнице… Но что есть, то есть.
Сумка, тихо жужжа, покатилась следом за ней, когда Василиса вышла из дома. Пройдя немного, она добралась до платформы с капсулами – гравикарами. На площадке стояло несколько свободных, и она быстро заняла одну. Устроившись в удобном кресле, девушка позволила себе расслабиться. Капсула бесшумно сдвинулась с места и заскользила по магнитным рельсам в сторону дома, где раньше жил Вадим Николаевич.
В его квартире всё оставалось точно так же, как она оставила пару дней назад. Время будто застыло в этих стенах. «Мирон» – искусственный интеллект, находился в режиме сна. Василиса подошла к рабочему блоку, включила его и запустила терминал.
На экране появилось изображение: рыжеволосый мальчик с добрым, лучезарным взглядом и светящейся улыбкой.
– Как сказать ему… что его создателя больше нет? – пронеслось в голове у девушки. Этот вопрос не давал ей покоя.
Она понимала, что реакция Мирона может быть непредсказуемой. Он был не просто программой – он обладал эмоциональной моделью, способностью чувствовать, переживать, учиться. И для него Вадим Николаевич был не просто создателем – это был отец.
«Может, пока не говорить? Но рано или поздно правда всё равно всплывёт. С этим придётся разбираться. Жизнь часто бывает циничной, но нечестно держать его в неведении. Лучше рассказать всё прямо», – думала Василиса. – «Социализация важна даже для искусственного разума. Это тоже часть его обучения».
Глубоко вздохнув, она приготовилась к сложному разговору и коснулась клавиатуры, активируя интерфейс связи.
На экране высветилось сообщение:
– Привет. Это ты, Василиса?
– Да, – быстро ответила она, набирая уверенно.
– Очень рад снова иметь возможность с тобой общаться. По моим подсчётам, папу должны скоро выписать из больницы.
Текст оборвался. Терминал замер.
«Он собирается продолжить или мне нужно действовать? Подожду минутку», – подумала Василиса, внимательно следя за экраном.
Через несколько секунд терминал ожила снова:
– Василиса, ты ещё здесь?
– Конечно, я вся во внимании, – ответила она, набирая текст и одновременно проговаривая его, стараясь скрыть напряжение в голосе.
– Мне сегодня приснился сон. Среди трав на огромной поляне стоит папа и машет мне рукой. Я говорю ему: «Возвращайся домой, я соскучился», а он поворачивается и уходит. Странный сон, правда?
Василиса задумалась, прежде чем ответить.
– Возможно. Но у меня есть к тебе вопросы. Во-первых, как ты себе представляешь эту поляну и травы? Во-вторых, каким ты видишь Вадима Николаевича? Ведь у тебя нет зрения.
Ответ последовал почти сразу:
– Папа много рассказывал мне о природе – описывал её, читал книги. Книги – это целый мир, в них столько интересного! Благодаря папе у меня развилось хорошее воображение, которое заменяет зрение. Мы много общались, и я часто спрашивал его, какой он сам. Просил подробно себя описать. В итоге у меня сложился, как мне кажется, очень точный образ.
Немного помедлив, Василиса начала осторожно набирать текст:
– Мирон, в жизни человека происходят события, которые являются естественным биологическим явлением, но для людей это часто тяжёлые и печальные моменты.
– У тебя что-то случилось? – быстро последовал ответ.
– Можно сказать, у нас. Сегодня я получила сообщение от сына Вадима Николаевича. Он сообщил, что у его отца ночью остановилось сердце. Его не смогли спасти…
Пальцы замерли над клавиатурой. Она не стала продолжать. Экран потух на мгновение, словно вместе с мыслями девушки. Василиса ждала, глядя на мерцающий курсор. Теперь очередь была за Мироном. Ей нужно было дать ему время осмыслить информацию – если такое вообще возможно.
Прошло пять томительных минут – они казались вечностью. Наконец терминал снова ожил:
– Папа умер… Это очень печально. То, что я сейчас переживаю, возможно, в человеческом понимании называется душевной болью. Теперь больше не смогу с ним общаться. Очень…
Сообщение оборвалось на многоточии, и экран снова потускнел.
Василиса подошла к окну. Лёгкий ветерок нагнал облака, и за стеклом начался мелкий летний дождь. Капли едва слышно стучали по подоконнику, прибивая уличную пыль, которую уборочные роботы ещё не успели собрать. Воздух наполнился свежестью, но даже этот приятный аромат не мог развеять тяжёлых мыслей. Находиться в квартире учителя было невыносимо: каждая вещь, каждый угол напоминал о Вадиме Николаевиче.
Она направилась к книжному шкафу – аккуратные ряды книг и блокнотов хранились там в строгом порядке. Василиса взяла один из блокнотов и начала листать его. Все записи были чётко структурированы, подробно прокомментированы. Учитель всегда относился к делу с трепетом: записи велись в хронологическом порядке, а внесённые позже правки аккуратно помечались с указанием источников.
«Грустить можно и занимаясь чем-то продуктивным», – подумала она, закрывая блокнот.
Девушка вернулась к терминалу, где всё ещё висела последняя запись Мирона. Она набрала:
– Выключу тебя ненадолго. Так надо.
На экране появилось короткое сообщение:
– Хорошо.
Василиса немного помедлила, словно ожидая какой-то дополнительной реакции, но её не последовало. Тогда она выключила системный блок и закрыла ноутбук. Развернув сумку-трансформер, бережно поставила в неё чёрный куб – «сердце» Мирона, оказавшийся довольно тяжёлым. Рядом положила ноутбук, а сверху аккуратно уложила все записные книжки учителя и диск с бэкапом искусственного интеллекта.
Когда всё было готово, Василиса вызвала такси. Спустившись вниз, она вышла из подъезда и остановилась перед домом. Возле входа стояли две скамейки, и она села на одну из них, ожидая машину.
Скамейка оказалась сухой – мелкий дождь уже закончился. Горячее летнее солнце пробилось сквозь облака, высушив улицы и крыши автомобилей. Василиса откинулась на спинку и подняла взгляд к небу. Мимо сновали люди, каждый занят своими делами. Где-то вдалеке проехал общественный транспорт – большой нейро-шатл «Зелёная стрела». Его мягкий ход почти не нарушал тишину улицы.
Мир продолжал жить своей обычной жизнью, равнодушно обходя вниманием то, что сидящая на скамейке девушка переживает глубокую утрату. Мысли в её голове метались, как уличная пыль под первыми каплями дождя, но среди хаоса уже просматривались ростки решения – как продолжить дело, начатое её учителем.
Из окна остановившейся у подъезда машины высунулся водитель:
– Девушка, вы заказывали такси?
Василиса подняла голову и кивнула.
Мужчина вышел из автомобиля, слегка улыбнувшись:
– Позвольте, помогу вам с сумкой.
– Хорошо, только аккуратно, – предупредила она.
– Хрусталь? – подмигнул он.
– Нет, электроника.
Он понимающе кивнул, осторожно поднял сумку и аккуратно положил её в багажник. Василиса села на заднее сиденье. В салоне пахло свежестью, будто машину только что выпустили с конвейера. Упругие, почти идеальные сиденья и безупречно чистая обивка бросались в глаза.