Николай Свечин – Секретные люди (страница 24)
– Германские консулы, которых правильнее назвать резидентами отдела Три «Б» Генерального штаба, ведут себя сейчас весьма беспардонно. Они не скрывают своей принадлежности к разведывательной службе. Даже бравируют ею! Шахская администрация не может их приструнить, потому как не обладает реальной властью, особенно на окраинах. А зачастую и не хочет, даже помогает вредить нам и англичанам. Так что вскрывать ничего не нужно, деятельность консулов видна невооруженным глазом. Значит, и выявить их агентуру несложно. Труднее перевербовать ее или использовать втемную. Я предлагаю второе.
– Так, здесь давайте поясните, – вмешался Драценко. – Даже я, начальник разведывательного отдела, мало знаю про этих вредных консулов. Думаю, и его высокопревосходительство с интересом послушает.
– Послушаю, – кивнул Юденич. – Здесь мелочей нет.
Николай подошел к карте:
– Начинать надо с Афганистана. Он находится в тылу военных действий и вроде бы никак в Великой войне не участвует. Но его пытаются туда втянуть. Уже некоторое время в стране находится баварский капитан Нидермайер…
– Он пока что обер-лейтенант, – поправил поручика Драценко. Чем доказал, что не так уж мало знает…
– Виноват, Дмитрий Павлович, вы правы – Оскар Нидермайер покуда обер-лейтенант. Но за пять месяцев, что он находится в Кабуле, баварец несколько раз беседовал с самим эмиром Хабибуллой-ханом. Что для офицера в таком чине довольно сильно.
– И о чем они беседовали, вы нам тоже сейчас расскажете? – улыбнулся Юденич.
– О том, как затащить страну в мировую бойню. Нидермайер имеет такое поручение лично от кайзера. В миссии числится уже больше ста человек. Она облечена полномочиями от германского правительства и рейхстага на заключение военного и торгового соглашения с Афганистаном. Так что принижать значение обера не стоит. Германцы заманивают Хабибуллу перспективой создания Большого Афганистана, в который войдут территории из Индии и из Персии, населенные пуштунами. Надо, мол, только помочь Германии с Турцией выиграть войну. Лучший способ для этого – напасть на индийские земли, ударить в спину британцам. Они так дрожат за Индию, что подобное нападение смешает им все карты. Сипаи ненадежны, придется снимать с Западного фронта английские полки и посылать их спасать жемчужину короны. А в ней мусульманского населения, напомню, шестьдесят пять миллионов человек! Полыхнет исламское восстание – как его гасить? Согласно непроверенным сведениям, в миссии Нидермайера числятся известные инсургенты-индусы: Махендра Пратан и Мухаммад Баракатулла. Они там именно с целью поднять бунт!
– Удалось оберу склонить нашего самаркандца[91] к авантюрам? – продолжил улыбаться генерал.
– Не стоит надеяться на детские воспоминания эмира, – предостерег разведчик. – Султан-Ахмед-шах, к примеру, хорошо понимает русский язык. Говорить не может, но понимает. И что из этого следует? Да ничего.
Он перевел дух и ответил-таки на вопрос командующего:
– Афганистан для нас недоступен, точными сведениями мы не располагаем. Но пока миссия баварца топчется на месте, эмир боится ссориться с такими сильными противниками. Кроме того, Британия платит ему солидную ежегодную субсидию, терять которую жалко. Германцы тоже готовы раскошелиться, но они далеко, а Британская Индийская армия под боком.
Второе задание Оскара Нидермайера состоит в том, чтобы присоединить афганских мусульман к джихаду. Это уже поручение кайзеровского министерства иностранных дел. Конкретный автор идеи «джихада, придуманного в Берлине» – известный востоковед, путешественник Макс фон Оппенгейм. Он личный советник Вильгельма по восточной политике. Но у нынешнего газавата имеются сложности; наверняка вы все в курсе.
– Расскажите про сложности, – потребовал Юденич. Он слушал своего подчиненного с интересом. Наверняка командующий многое знал из того, что сообщал Николка, но, возможно, хотел проверить некоторые сведения.
Поручик был вынужден несколько отвлечься от главной темы:
– Джихад также любимая идея Энвера. Еще во время войны в Ливии в тысяча девятьсот одиннадцатом году он увидел, как здорово воюют за веру тамошние арабы-мусульмане. Лучше, чем турки! И он решил объединить эти два великих народа на почве единоверия. Старый добрый панисламизм: турецкий султан – халиф всех правоверных. Тогда полыхнет и во Французской Северной Африке (двадцать миллионов мусульман), и в британских колониях (как уже сказано, шестьдесят пять), и в русском Туркестане (это еще двадцать миллионов). Сильный ход! Проблема в том, что священную войну прежде объявляли всем неверным без разбора. Чохом. А тут темным фанатикам нужно как-то объяснить, что неверные бывают разные: есть враги, а есть друзья. Имея в виду германцев и австрийцев. И одних надо убивать, а других поддерживать. Такая закавыка попалась идеологам ислама впервые.
Чтобы ее разрешить, тридцатого октября прошлого года в Стамбуле сошлись двадцать девять крупнейших исламских правоведов. Они выработали пять фетв – правовых заключений, разрешающих такой необычный джихад. Потом их санкционировал Мехмед Пятый Решад. Далее фетвы были представлены главным политическим, военным и религиозным деятелям Османской империи на секретном заседании первого ноября. И лишь после этого были зачитаны от имени султана толпе фанатиков у стен мечети Мехмеда-Завоевателя. Так была объявлена война неверным.
Поручик опять глянул на карту:
– Короче говоря, миссия германцев в Кабуле пока представляет опасность гипотетическую. Там сильны британцы, надеюсь, они нас предупредят. А вот в Персии все иначе. Вылупились и творят что хотят сразу три немецких консула. Один, знаменитый Васмус, бывший консул в Бушире, изводит бриттов. Да так, что они волосы на себе рвут, а поделать с ним ничего не могут.
– Отчего не могут? – встревожился Юденич.
– Уж больно ловок, шельма, – ответил за поручика подполковник. – Платит за все золотом, окружен поэтому друзьями, которые предупреждают об опасности.
Николай дал Драценко высказаться и продолжил:
– Не только в золоте объяснение его успеха. Вильгельм Васмус – талантливый человек, импровизатор и хорошо знает Восток. Цитирует наизусть чуть не весь Коран, исполняет обычаи адата. Даже женился на туземке, дочери одного из племенных вождей! Но бог с ним, он на юге, далеко от нашей русской зоны; пускай с ним нянчатся дяди с той стороны Канала. На нашем севере имеются два своих консула, которые тоже дают нам прикурить. О них и будем думать в первую очередь.
– Вы имеете в виду Шёнемана и Цугмайера? – уточнил Штейфон.
– Точно так, Борис Александрович.
– Но ведь Персия как держава совершенно лишена самостоятельности, – заговорил Юденич. – Русские с англичанами полные в ней властители: мы на севере, они на юге. Как же получается, что какие-то германские агенты мутят воду и еще не сидят в зиндане?
Лыков-Нефедьев покосился на старших офицеров: не желают ли они ответить на вопрос командующего? Но Драценко сразу же заявил:
– Николай Алексеевич, давайте вы. Для нас с Борисом Александровичем Персия – второстепенный театр военных действий, мы не столь компетентны.
– Однако я убыл оттуда еще в сентябре, а сейчас начало апреля. И тоже отстал от новостей.
– Но ведь следили за ними, правда? – насел Штейфон.
– В той мере, в которой позволяли обстоятельства. Сидя в здании вокзала в Сарыкамыше и считая, сколько в подсумке осталось патронов, трудно наблюдать за тегеранскими ветрами…
Юденич пресек спор одним жестом, и поручик заговорил опять:
– Шахская власть является во многом номинальной. Она существует только в столице, и то с оговорками. Кочевые племена плевать на нее хотели. Все в Персии решает военная сила главных народностей. А каджары – племя, из которого вышла шахская династия – сегодня слабо. Те же белуджи, курды, шахсевены или туркмены успешно с ними спорят.
– Но, помнится, для укрепления власти была создана жандармерия, в которой правят шведские офицеры.
Поручик не стал стесняться:
– Эх, Николай Николаевич, лучше бы не было тех шведских жандармов! Они же все настроены прогермански. Мы своими руками создали враждебную нам силу.
– А Персидская казачья бригада?
– Бригада – самое сильное оружие в руках Султана-Ахмед-шаха. Но, во-первых, с оружием надо уметь обращаться. А мальчишке всего семнадцать лет, и советники крутят им как хотят. Во-вторых, эскадроны Шахской казачьей бригады разбросаны по крупным городам, для поддержки правящих там губернаторов. И кулака уже нет, а есть растопыренные пальцы…
Юденич настойчиво лез в детали:
– В той бригаде правят русские офицеры. Значит ли это, что ее нижние чины исполнят любой приказ, исходящий от командира?
– Разумеется, не любой, – ответил поручик. – Надо, чтобы приказ исходил от Его Величества шаха. Наши офицеры несут службу исправно, и дисциплина на высоте: казачья бригада – самое стойкое, управляемое, хорошо вооруженное и хорошо обученное подразделение всей персидской армии. Однако если война придет в Тегеран, да еще под видом священной, то есть как джихад… я бы особенно не надеялся на тех «казаков».
– Понятно. Продолжайте о дезинформации. Как вы видите ее технически?
Чунеев опять зашелестел листками подготовленного доклада:
– Я окружаю одного из буйных германских консулов своим наблюдением. Люди для этого имеются. Мы внедряем в состав их выявленной агентуры несколько моих помощников. И те находят для шпионажа русского офицера. Продажного, беспринципного, ну, полного негодяя… Офицер тот обязательно должен служить в большом штабе, чтобы иметь доступ к стратегической информации. Как минимум в бригадном, а лучше в дивизионном. Значит, о нашей операции придется известить начальника той дивизии.