Николай Свечин – Секретные люди (страница 26)
Весь прилегающий район в итоге превратился в германский протекторат. Туда хлынули караваны с оружием и золотом. Шёнеман выгнал из Керманшаха русского консула барона Черкасова и английского – Макдуэля. За компанию с ними вылетел с места и русский военный агент полковник Кирсанов. Следом убежали отделение Британского Имперского банка и эскадрон шахских казаков.
Русские с англичанами вскоре отважились вернуться под нашим конвоем, но доехали только до Гамадана. Шёнеман подкупил вождя луров Назар-Али-хана, и тот сдал ему в аренду 400 вооруженных всадников. Немец занял с ними город Сагнэ, стоящий на пути к Керманшаху, и послал оттуда ультиматум губернатору Фараджолле-хану с требованием не пропускать дипломатов. Чиновник запросил Тегеран, там ответили: оказать русским и англичанам полное гостеприимство, а немца послать к шайтану! Но когда те приехали в городишко Кенговар, что рядом с Сагнэ, их миссию блокировали луры. Здание миссии подверглось обстрелу, один русский пограничник из состава конвоя был убит и один ранен. Консулы оказались в осаде. Наглый михель заявил им через Фараджоллу-хана, чтобы убирались подобру-поздорову. Он не хочет их убивать только из человеколюбия, пусть ценят его доброту… А то будет как с фон Кавером! Шахская власть показала свое полное бессилие перед германо-турецкими интригами.
Показательно, что лурам помог справиться с русским конвоем отряд персидской жандармерии под началом шведского полковника Чальстрема.
Вся страна гудела как пчелиный улей; назревали кровавые события. Из Турции совершенно открыто шли караваны с оружием вплоть до Тегерана. Посол Германии принц Генрих XXXI Рейсский раздавал его своим резидентам, а те вербовали отряды из фанатиков для нападения на русские и английское войска.
Правой рукой посла в деле шпионажа стал военный агент Германии в Персии граф Ганс Вильгельм Александр фон Каниц. Аристократ, разведчик, востоковед, авантюрист – все в одном лице. Граф поселился в Исфагане, древней столице государства, и сколотил там мощную агентурную организацию, протянувшую свои щупальца аж до Сибири. В частности, именно оттуда бежали немецкие и австрийские пленные и через русский Туркестан попадали к своим. «Тешкилят-и-Махсуса» сумела даже организовать побег из Иркутска в Китай командира 9-го корпуса Исхана-паши, сдавшегося под Сарыкамышем! Чины поменьше не возвращались в свои части, а становились военными инструкторами фидаев. В окружении фон Каница собралось уже больше сотни таких беглецов в офицерских и унтер-офицерских чинах.
Оскару Нидермайеру тоже удалось отличиться. Его агенты подняли восстание в Индии, в стране мохмаданов. Около Сафизкора произошел бой, в котором участвовало 10 000 мусульман. Они проявили большую решительность. Британцы потеряли 3 офицеров убитыми и 4 ранеными, а сипаев погибло почти сто. Еще полсотни пропало без вести – то ли дезертировали, то ли угодили в плен. Казалось, вот-вот полыхнет по всему Индостану…
Напуганные русскоподданные бросились в Казвин, где стоял наш гарнизон, и спрятались под его защиту. Люди шли со всего севера страны, бросив пожитки. Большей частью это были этнические кавказцы, но хватало и русских: торговцы, служащие наших учреждений, миссионеры. Туда же начали стекаться и персы, с целью пограбить богатую добычу. Правда, для этого нужно было сначала победить казаков.
В такой нервной обстановке Николай Лыков-Нефедьев начал свою секретную операцию. Сперва сотника Гнатченко перевели из полковых адъютантов в штаб 4-й Кавказской казачьей дивизии офицером для поручений. Через две недели подключился лучший помощник разведчика, его резидент в Казвине Кербалай Али-Абас. Известный торговец, знаток Корана, участник религиозных диспутов был известен в городе твердой верой.
Как и полагается восточному торговцу, Али-Абас не брезговал никакими доходами. В частности, он слыл отменным карточным шулером. И охотно согласился стать доверенным лицом Юсуфа Халем-бека, агента-вербовщика Шёнемана. Юсуф действовал под легендой владельца мануфактурного магазина. Германская агентура орудовала не скрываясь, и ее нетрудно было опознать.
Вскоре купец пришел к магазинщику и показал толстую пачку русских банкнотов:
– Смотрите, как мне повезло! Штабной офицер позавчера напился и проиграл мне в притоне Одноглазого Фатхада сорок тысяч рублей. Это десять тысяч туманов!
– Откуда у простого офицера такие средства? – удивился магазинщик. – Что-то тут не то. Деньги-то настоящие?
– Я сам сперва сомневался. Потом поговорил с его денщиком и узнал много интересного. Еще кое с кем пошушукался… Все просто: этот офицер – вор, причем потомственный; его отец сидел в русской тюрьме за казнокрадство. А тут еще война, возможность легкой наживы. Но бедняга влип: деньги скоро придется сдавать в полковую казну, а их нет! Чуете, уважаемый, куда я клоню?
– И как зовут того беднягу? – небрежно поинтересовался Халем-бек.
Али-Абас не дал себя провести:
– Прежде чем я вам его назову, давайте сначала договоримся: сколько я получу за наводку?
– Это зависит от того, что там за человек. Надо же собрать о нем справки. И не так, как вы, у денщика, а по-настоящему.
– И что? – не понял купец.
– Дабы их собрать, нам нужно знать имя.
Двойной агент «задумался», потом нехотя согласился:
– В ваших словах есть резон. Но меньше ста туманов – если все окажется в порядке – с вас взять никак нельзя. Ведь штабной!
– Я поговорю с начальством. А теперь имя.
– Сотник Адриан Гнатченко, офицер для поручений в штабе русской казачьей дивизии. Проживает возле медресе Гаюн. Денщика зовут Федор, и он пьяница.
Агент-вербовщик записал данные, потом взял у собеседника деньги и не поленился все их пересчитать и проверить – не фальшивые ли. Почмокал завистливо губами: вот же повезло человеку! И выпроводил агента.
Уже на следующий день Адриана взяли в проследку. Агенты съездили в 1-й Полтавский полк и поговорили там с фуражирами и солдатами нестроевой роты. Им дали понять, что бывший адъютант – человек с гнильцой. Затем перс, поставляющий в дивизию мясо, дал взятку писарю, чтобы посмотреть в формуляр нового офицера для поручений. Писарь – татарин из Касимова – взял десять рублей и показал единоверцу бумаги. Однако потом татарина заела совесть, он пришел к начальнику штаба и покаялся. Тот сообщил Чернозубову, но генерал отмахнулся…
Так прошла неделя. Сотник каждый вечер ходил в один и тот же кабак и там с мрачным видом напивался в одиночестве. И наконец однажды к нему подсел туземец и на приличном русском сказал:
– Я знаю, как вам помочь.
– А? Ты кто? – зло спросил сотник.
– Я знаю, как вам помочь, – повторил незнакомец.
– К черту! Мне уже нельзя помочь. Ах я, пропащая башка…
– А вот и нет, Адриан Евграфович, помочь можно. Вам нужны сорок тысяч.
– Откуда знаешь? – отстранился офицер. – Хотя… понятно. Нет, я сейчас позову патруль, и ты объяснишь там свои слова.
– А вы потом застрелитесь? – ехидно парировал перс.
– Не твое дело!
– Умнее будет выслушать меня и подумать.
Казак осекся, затем осмотрелся. Вокруг мирно сидели туземцы и пили чай. Других русских, кроме него, в заведении не было.
– Не бойтесь, если ваши пойдут, мне скажут.
– Даже так? Однако!
– Меня зовут Юсуф Халем-бек. Я богат и люблю иногда делать добрые дела. Вот, узнал о вашем несчастье и решил поддержать…
Сотник зарычал:
– За дурака меня держать не надо. Переходи к делу.
– Как угодно. Вы украли из полковой казны десять тысяч туманов. Это ваше жалованье за одиннадцать лет службы. Правильно мы подсчитали?
– Вы – это кто? – спросил Гнатченко уже без раздражения.
– Патриоты. Вы ведь находитесь в чужой стране, а ведете себя как хозяева. Многим из нас это не нравится.
– А быть турецким шпионом вам нравится?
– Мы с османами одной веры, – с достоинством ответил перс. – И вообще, перестаньте меня задирать. Я ваш единственный шанс вывернуться, ведите себя повежливей.
Сотник долго молчал, гонял по скулам желваки; было видно, что он весь на нервах. Потом обмяк:
– Я вас слушаю, уважаемый Халем-бек.
– Так-то лучше. Уважаемый Адриан Евграфович… Когда надо отдать сорок тысяч рублей в полк?
– Через два месяца край. Лучше раньше.
– Сколько у вас имеется своих?
– Три тысячи сто восемьдесят рублей. Вот расплачусь за выпивку, останется меньше…
– Значит, надо найти остальные?
– Точно так.
Туземец вынул из кармана толстую пачку русских банкнотов и потряс ими:
– Мы можем договориться прямо сейчас.
– Откуда я знаю, что не контрразведка вас подослала? – резонно спросил сотник, а сам не отводил взгляда от денег.
– А вам есть что терять? – парировал Халем-бек.
Казак повесил голову. Вербовщик опять заговорил мягко, вкрадчиво:
– Здесь три с половиной тысячи. Ответите на мои вопросы, и деньги ваши. Никто об этом не узнает. А если договоримся о длительном сотрудничестве, то и весь долг погасите. Вместо пули в сердце…
Гнатченко выпрямился, уперся локтями и смотрел теперь прямо в глаза вербовщику:
– Давайте попробуем.
– Давайте. Какими вопросами вы занимаетесь в штабе дивизии?
– Э-э… По сути, я правая рука начальника штаба полковника Гибер-фон-Грейфельфейса. Оперативные планы, отчеты в штаб армии, заведование личным составом…
– А разведка?