Николай Свечин – Неизвестные рассказы сыщиков Ивана Путилина, Михаила Чулицкого и Аркадия Кошко (страница 15)

Накануне у господ были гости. Перед обедом лакей сосчитал серебро, всё было цело. Вечером всё серебро снесено было в кухню. Утром оно было вымыто, и тут-то обнаружилась пропажа.

– То есть такая неприятность, Григорий Петрович, такая неприятность, что я и ума не приложу, – говорила кухарка почтенному лакею, служившему у господ лет тридцать, – и кто мог украсть? Из гостей никто не мог положить ложку в карман, были все знакомые. Из кухни, значит, крали. А кто украл? Вот и загвоздка… Дворник дрова приносил, к столу не подходил. Бросил дрова у плиты и ушёл. Кажется, я из кухни ни на минуточку не выходила.

– Да, большая неприятность, Дарья Ивановна.

– Больше ничего не остаётся делать, как к гадалке сходить. Есть такие. Сейчас она скажет, брюнет или блондин ложку взял. Расспрошу, где какая гадалка живёт, и схожу. Единственное средство.

Пока кухарка рассуждала, время шло. Взглянув на часы, она быстро схватила корзину и отправилась за провизией. Какая-то скромно одетая средних лет дама с южного типа лицом и большими чёрными глазами шла вслед за ней и прислушивалась.

– Что с тобою, милая? – догнав кухарку, спросила она. – Вижу, что ты чем-то очень расстроена. Не могу ли помочь тебе чем-нибудь?

– Ах, барыня! Такая неприятность, такая неприятность, – заговорила кухарка, останавливаясь.

Быстро полились слова, и в течение самого короткого времени дама была посвящена не только в подробности пропажи ложки, но и во всю семейную жизнь господ.

– Знаешь, милая, я могу помочь тебе отыскать и вора, и ложку. Только нужна тайна. Ты не должна никому, ни одному человеку говорить, что я берусь за это дело. Если проговоришься, ложка никогда отыскана не будет.

– Уж будьте спокойны. Никому не скажу. Помогите только.

– Ну, слушай. Завтра ровно в три часа я приду к тебе. Необходимо, чтобы в течение часа мы оставались вдвоём. Ни лакей, ни горничная – никто не должен входить. Если помешают или узнают, что я приду, всё будет испорчено и ничего не выйдет.

– Не беспокойтесь. Устрою. А вы как это будете гадать? На картах?

– Особенным образом. Увидишь. Прощай. Помни же, чтобы на кухне в три часа кроме тебя никого не было.

На следующий день в три часа дня дама была уже у кухарки.

– Садись сюда, милая, на табуретку, поближе к окну и смотри мне прямо в глаза. Вот так! – отдавала она приказания.

– Что это вы так смотрите… Страшно… – проговорила кухарка и вдруг замолчала.

Глаза её полузакрылись, и руки повисли как плети. Дама медленно провела руками несколько раз перед её лицом. Проделав пассы, она стала настойчиво отдавать ей приказания. Затем властно сказала: «Проснись!» и дунула кухарке в лицо. Та встрепенулась и открыла глаза.

– Что это со мной? – изумлённо проговорила кухарка. – Никак вздремнула?

– Что ты должна делать? – спросила дама, не спуская с неё глаз.

Кухарка быстро опустила руку в карман, вынула кошелёк и подала его даме.

– Здесь два с полтиной. Возьмите, пожалуйста.

– Хорошо, ты мне снесёшь их на извозчика.

Затем кухарка бросилась к своему небольшому сундуку, покопалась в нём и, отыскав свои сбережения, шестьдесят четыре рубля, подала их даме.

– Очень прошу вас, возьмите, пожалуйста. Возьмите и сундучок мой со всеми вещами. Не откажите! Как милости прошу! Возьмите тоже и подушку, и пальто драповое.

Через несколько минут кухарка ставила в ноги к сидевшей уже на пролётке даме сундук и подавала узлы. Извозчик поехал. Кухарка кланялась и благодарила.

В это время к ней подошла возвращавшаяся с прогулки бонна.

– Что это вы господ оставляете? Сколько лет служили, господа вами довольны, и вдруг покидаете. Что случилось?

– Ничего не случилось.

– Да ведь это ваши вещи увезли?

– Мои.

– Куда?

– Не знаю.

– Как не знаете! Зачем же вы отдали?

– Подарила.

– Да что это с вами? Вы говорите как во сне. Опомнитесь!

Кухарка провела рукой по лицу и изумлённо оглянулась.

– Что это было? – спросила она.

– Как что было? Вы отдали вещи свои какой-то даме, которая увезла их на извозчике, и когда я стала спрашивать вас, зачем вы отдали, вы ответили мне, что подарили.

– Да не может быть! – всплеснула руками кухарка. – Я сама своими руками свои вещи отдала? Сейчас посмотрю, что я отдала.

Прокричав это, она убежала в кухню. Почти сейчас же она с громким плачем опять выбежала на улицу, позвала дворника, кинулась к городовому, но было уже поздно, искусная гипнотизёрка успела бесследно скрыться.

Хищница (уголовный роман из петербургской жизни){13}

I. Страшная находка

Зима. 6 часов утра. Одна из отдалённейших от центра улиц на Петербургской стороне. Обыватели начинают просыпаться. Слышится стук топора; раздаются мычанье коров, ржание лошадей.

В одном из домов хлопнула калитка, и на улицу с метлой в руках вышел дворник. К нему, виляя хвостиком, подбежала Жучка. Дворник взглянул на неё и остолбенел… Собака держала в зубах маленькую детскую ручку. Замахнувшись на собаку метлой, он отобрал от пса бескровную, беленькую, замёрзшую ручку, покачал головой, снял шапку, перекрестился и вызвал на улицу соседнего дворника.

– Посмотри-ка, что Жучка нашла, – сказал он.

– С нами крёстная сила! Беда! Убийство, значит…

– Смотри, смотри! Жучка опять в снегу что-то шарит. Пойдём. Поглядим.

На этой далёкой окраине Петербурга деревянные одноэтажные дома стояли только по одной стороне дороги, с другой – было уже поле.

Дворники пошли вслед за собакой и скоро заметили лежавшую в снегу шагах в трёх от дороги ножку. Медленно подвигаясь вперёд, они зорко всматривались в снег и постепенно подбирали отдельные части тела. Найдена была, наконец, и голова, отброшенная подальше от дороги.

Сложив страшную находку в передник, дворники отправились в полицейский участок.

Затрещал телефон… Сообщено было судебным властям и сыскной полиции.

Через час известный сыщик Иванов был уже на месте находки. Он внимательно осматривал местность и слушал объяснение дворника. Ни следов крови, ни других каких-либо данных, могущих способствовать раскрытию преступления, по-видимому, не было.

Иванов стал разглядывать изборождённую санями дорогу.

– Скажи мне, пожалуйста, – обратился он к дворнику, – часто ли сюда заезжают извозчики?

– Очень редко. Жители тут небогатые. Больше пешком ходят… На праздниках разве который пьяный проедет. Езда тут деревенская. И крестьяне ездят на дровнях, да и у нас сани рабочие, простые.

У Иванова появилась довольная улыбка.

– А вот этот след должен быть от городских саней, – указал он на след более узкий и более резкий.

Дворник согласился с этим предположением.

– Пойдём дальше. Посмотрим, куда он поведёт, – предложил Иванов.

След извозчичьих саней шёл ещё сажень на сто дальше того места, где была найдена голова, и здесь круто поворачивал обратно. Сани при повороте раскатились и оставили ясный след на снегу.

– Здесь поворачивал извозчик, – утвердительно сказал дворник, – вчера этого следа я что-то не примечал, а проходил тут не раз.

Иванов увидел, что здесь ему больше делать нечего, и отправился в приёмный покой осмотреть труп.

Там он застал полицейского врача, который охотно ответил на все заданные ему вопросы.

По мнению врача, ребёнок, хотя и родился живым, но был болезненный, слабенький и жил очень короткое время. Возможно, что всего несколько минут. Умер, вероятно, потому что ему не было оказано никакой помощи. После смерти труп был положен в холодное место и замёрз. Долго ли он лежал, определить нельзя. Затем труп был разрезан на части.

– Что это вы нюхаете голову? – спросил доктор у Иванова. – Трупного запаха не услышите. Труп всё время лежал на морозе, и поэтому разложения не могло произойти.