Николай Свечин – Адский прииск (страница 8)

– Я подумаю над этим, – уклончиво сказал сыщик. – А пока хочу познакомиться с Рыбушкиным. В присутствии Азвестопуло.

– Правильно, – одобрил Сорокоум. – Нужно собрать команду, с которой на пули пойдете. Там помощи ждать неоткуда, только на своих надейся. Надобно вам стать своими.

– Двум сыщикам и одному разбойнику, – поддел адвокат.

– А пусть и так, – кивнул «иван иваныч», вставая из-за стола. – Свой своему поневоле брат. Когда сцепитесь с Сашкой Македонцем, небо с овчинку покажется. А больше дать тебе людей, Лыков, я не могу. Толпа привлечет внимание. Да ты и не возьмешь моих парней. Ты ведь мне не веришь, думаешь – сделаете вы с греком дело и Кудрявый вас во сне прирежет. Так? Вижу, что так. Но ведь и я тебе не верю. Изотрешь ты бандитов в муку, хапнешь золотишко, и куда денешь наш уговор? Где гарантия, что не сдашь властям Петьку с Михаилом?

Они некоторое время молчали, потом Лыков тоже встал:

– В горах разберемся, чья карта сверху ляжет. А пока надо спешить. Пусть Кудрявый придет сегодня в десять вечера ко мне на квартиру. Будем знакомиться и рисовать план действий. Адрес знаешь? Тогда прощевай покуда.

Он удалился под бормотание Аванесяна, который все считал и считал…

Было восемь вечера, когда статский советник телефонировал Сергею на квартиру. Он сказал только одну фразу:

– Живо ко мне!

И повесил трубку.

Азвестопуло явился через полчаса, пребывая в недоумении. Шеф его огорошил:

– Мы едем в Якутию вместе.

– И почему, позвольте узнать?

– Будем делать из тебя богатого человека. Что вышло один раз, получится и второй.

– Ой не могу, люблю загадки!

– Ты помнишь, как я разбогател много лет назад? – строго спросил Лыков.

– А то! Всю плешь проели этим рассказом. Тыщу миллионов раз слышал, как вы ввалились в Забайкалье под видом «демона», разгромили заимку хорошего человека по прозвищу Бардадым и конфисковали у него в пользу казны рыжья на большую сумму. Чуть ли не сто тысяч выдали вам премии за такие безобразия. И вы с набитыми карманами поехали к богачке Варваре Нефедьевой свататься. Ничего не пропустил?[30]

– В целом верно, в деталях еще плаваешь, – благосклонно кивнул статский советник. – Придется рассказать еще раз.

– Боже, только не это!! – возопил коллежский асессор, драматично воздевая руки.

– Ну тогда слушай другую историю, поновее.

И Лыков рассказал помощнику то, что узнал от Рудайтиса. Тот был поражен и сразу взялся фантазировать:

– Чем нас меньше, тем лучше! А то начнем делить на всех, и выйдет по рублю на рыло. Да я эту банду одной левой! На македонки Кожухаря есть другие разрывные снаряды. Например, можно взять в Сибирь динамитные патроны.

– С патронами мысль правильная, – одобрил Алексей Николаевич. – Ты же Серега Сапер, с взрывчаткой обращаться умеешь. Надо запасти полдюжины, с капсюлями и огнепроводным шнуром. Вот только где их взять?

– На чердаке Окружного суда, – тут же предложил Азвестопуло.

Действительно, на верхнем этаже дома номер два по Литейному проспекту находился склад вещественных доказательств, куда сваливали улики по вынесению приговора. Улики накапливались там годами и десятилетиями. Чтобы вернуть вещи, потерпевшим приходилось писать кучу прошений. А оторванные головы убитых или их внутренности после экспертизы хранились в банках с формалином без срока давности.

В числе прочих предметов на складе Окружного суда лежало много отобранного у преступников оружия, а после 1905 года появилась и взрывчатка. О ней и вспомнил Сергей.

– Там точно есть динамит? – усомнился Алексей Николаевич.

– Точно. И динамит, и капсюли, и шнур Бикфорда.

– Но нам его никто не даст.

– Мы и спрашивать не будем, сопрем.

Лыков уставился на помощника:

– Как сопрем? Это же подсудное дело.

– А кто узнает? Ревизию там проводят раз в десять лет. Год назад была последняя, теперь долго не придут. А статских советников у нас еще не обыскивают.

– Ты предлагаешь мне этим заняться? Ну нахал. Сам иди и стибри. Коллежских асессоров тоже не обыскивают.

Сергей нашелся:

– Вместе пойдем. Один отвлекает, второй рассовывает по карманам.

– А может, где в другом месте раздобудем, без воровства? – сдрейфил чиновник для поручений в пятом классе. – Неловко как-то. Вдруг поймают? Я могу попросить у барона Таубе. Он генерал, генералам динамит выдают по первому требованию.

– Времени нет, – отрезал помощник. – Военные затянут вопрос до зимы! Завтра же пойдем на Литейный и слямзим сколько надо. Наденьте сюртук помешковатей и с большими внутренними карманами. А я их отвлеку.

– То есть на дело пойду я? А ты будешь стоять на стреме? Кхм… Оскоромился на старости.

– Вы хотите сделать из меня обеспеченного человека или нет? – поставил вопрос ребром Азвестопуло.

– Хочу.

– Тогда не робейте. Смелость города берет.

– Ладно, – сдался статский советник. – Скоро явится Петр Рыбушкин, он же налетчик Кудрявый. Ты слышал о нем?

– Узнал сейчас от вас, что есть такой. Если он настолько хорош, как расписывал Ларька Шишок, тогда сгодится.

– А если он нас потом самих сложит? – рассердился Лыков. – Коль так хорош… Подловить можно кого угодно. Даже тебя!

– А мы у него шпалер отберем, когда все кончится.

– Такой голыми руками удавит. С ним еще будет брательник Ларьки. Двое на двое, и вокруг только тунгусы.

– Лыков этим тунгусам покажет кузькину мать, – беззаботно гоготнул помощник. – А заодно всем бандитам в округе. Как будто я вас в деле не видел.

Но Алексей Николаевич продолжал хмуриться:

– Двадцать головорезов с пулеметом и македонками, а еще эти двое, готовые ударить в спину. Нет, слишком много. Надо что-то придумать.

– А мы тоже пулемет возьмем, – предложил грек. – Пусть Таубе распорядится. Явимся под утро на цыпочках. Накроем их лагерь огнем, закидаем динамитом.

– В расчете пулемета «максим» шесть человек. К ним еще придадут унтер-офицера или даже подпоручика. Их тоже надо брать в долю.

– Отказать! – вспыхнул коллежский асессор. – Справимся сами. Если со всеми делиться, считай, зря ехали в тмутаракань.

– Думай, Сергей. Думай, как совладать. Сроку даю сутки, завтра военный совет.

– И поход за динамитом.

– И поход за динамитом. А сейчас я слышу звонок в дверь, это Рыбушкин. Нам с ним в горы идти, придется договариваться.

Хозяин впустил гостя сам, отослав Ольгу Дмитриевну в комнаты. Уселись все трое в гостиной. На столе уже было расставлено угощение. Телохранитель «иван иваныча» держался естественно и сразу понравился Лыкову. Ростом с сыщика, такой же широкоплечий, загорелый, с острым лицом, серыми проницательными глазами. Каштановые волосы действительно завивались в густые кудри, а мефистофелевская бородка делали бандита даже симпатичным. Он позволил себя рассмотреть, не смущаясь.

Сергей заговорил первым:

– Интересная картина. Беглый в розыске, по которому скучает каталажка. Вся полиция империи тебя разыскивает. А ты сидишь в центре столицы, в квартире лучшего сыщика Департамента полиции, и сейчас мы раздробим с тобой бутылку. Хотя по закону должны арестовать.

– Да, забавно, – не стал спорить гость. – Про тебя, Сергей Манолович, я слышал в той самой каталажке… покуда не сбежал из нее… что ты парень бойкий и ловкий. И с взрывчаткой в ладах.

– А про Алексея Николаевича что слышал?

– Да побольше, чем про тебя. Популярная личность твой начальник. В тюрьме делать нечего, скука, вот шпанка и трындит с утра до вечера. Нет-нет да вспомнят Лыкова.

– Добрым словом или как? – усмехнулся статский советник, разливая горькую английскую по рюмкам. – Закуски берите сами, кухарку я отослал. Ну, по первой за знакомство?

Рыбушкин выпил с достоинством, закусил крохотным каперсом и ответил:

– Да по-разному, Алексей Николаевич. Вы же ребятишкам жизнь поломали, в романов городок[31] упекли. Многие хотели бы отомстить. Но общий тон разговоров такой, что фараон Лыков из полицейской массы наиболее порядочный. Не мстит. Даже если ему, к примеру, при сопротивлении дали хорошей сдачи. Не бьет. Может, конечно, отвесить леща, но чтобы пытать в застенках, как тот же Грегус в Риге, – не замечен. Правда, шлейф за вами тянется, говорят, что смолоду. Убиваете вы иногда фартовых. По своей воле.