Николай Свечин – Адский прииск (страница 7)

– Ведь так и было… – Лыков зябко повел широкими плечами. – Вот скотина! И зачем такому жить?!

– А я куда веду? – обрадовался столичный «Мориарти». – Давай объединимся. Истреби тот гадюшник, выполни волю начальства. Убей их всех. И верни мне брата живым.

– Как он узнал, что старателей расстреливают? Сам же Михаил этого не видел?

– Помог случай. Один опытный горбач по кличке Корзубый добыл самородок весом в три фунта. Там и не такие попадаются. А главное, самородок был приметный, с глазком, как пишет Михаил. То есть имел выемку круглой формы, по которой его не спутаешь с другими. Корзубый пожелал оставить ценную находку себе, и Сашка великодушно разрешил – в счет платы за труд. За два дня до закрытия лагеря брат уехал в Верхне-Колымск. Там у банды свой дом со складом. Через несколько дней, сунувшись в комнату, где лежала еще не проданная добыча, Михаил увидел в ящике тот самый самородок с глазком. Понятно, Корзубый не отдал бы его атаману. И не уступил бы за деньги, так им дорожил. И брательник догадался, что его взяли у мертвого. Тут он начал вспоминать другие странные вещи. Что в городе ему не попался никто из только что уволенных горбачей, хотя пройти мимо им никак нельзя. И что в оружейной стало на одну цинку патронов меньше, то есть куда-то делись двести пятьдесят зарядов. А под столом он заметил ведро, полное стреляных гильз. Каково?

– Пусть так, – кивнул Лыков, – но почему твой брат решил, что его самого скоро казнят? Он нужен им живой, для поставок в Петербург.

– Уже не нужен, – горько ответил «иван иваныч». – В том же письме брат пишет, что Сашка нашел себе других покупателей, поближе.

– Китайца или американца?

– Сперва американца. Тот уже приезжал в Верхне-Колымск и дал цену выше, чем я, – восемь с половиной рублей за золотник. Теперь Михаил не представитель единственного, очень важного, заказчика, а лишний свидетель.

– Погоди, так дела не делаются, – возразил Алексей Николаевич. – Атаман умный человек. Ему, возможно, захочется иметь двух покупателей вместо одного. Ты станешь получать не все добытое, а лишь часть. И твой брат сохранит свою полезность.

– А вдруг не сохранит? Ты правильно спросил про китайцев. Пекин ближе к Кухуману, чем Петербург. И косоглазые всегда хватали ворованное русское золото задорого. А Михаил видел, как Кожухарь толковал о чем-то с приезжим китаёзой. Он спросил у Сашки: что за гусь? И тот ответил: приказчик богатого пекинского ювелира, интересуется нашим товаром. А затем, сволочь, произнес с издевкой: скоро он, возможно, заменит тебя, а ты поедешь домой; чай, надоело здесь?

– Да… – констатировал сыщик. – Дело твое плохо. Надо спешить.

– Вот-вот!

– Ларион, ты понимаешь, что я должен сообщить часть полученных от тебя сведений начальству? Чтобы оно усилило отряд, а не посылало меня в Якутию одного, проветриться и вернуться.

– Ну если только часть. Давай оговорим, какую именно. Про мои операции там и про брата – говорить нельзя.

– Согласен. Я скажу про «Македонский прииск», что им командует беглый бандит Кожухарь, по которому давно плачет виселица. Что он нашел там много золота, хищнически добывает его и продает американцам и китайцам. И еще каждую осень негодяй казнит всю свою артель, чтобы сохранить тайну прииска. Это тот самый притон, о котором, не зная подробностей, написал министру внутренних дел якутский губернатор.

– Годится, – впервые вступил в разговор Аванесян. – Хороший повод, чтобы разорить притон. Уж что-что, а разорять Лыков умеет, лучше него кандидатуры не найти.

Сыщик лесть не принял и задал важный вопрос:

– Но откуда я все это узнал? Генералы потребуют назвать источник.

Обер-бандит взял доверительный тон:

– Алексей Николаич, не усложняй. Любой халамидник знает, что у тебя есть личная осведомительная агентура. Кто угодно может состоять на связи: половые, шлюхи, камергеры… И ты никогда не сообщишь фамилию осведа начальству, таков уговор. Верно?

– Верно.

– Ну и переведи стрелки на них. Освед встретился со старым приятелем, беглым из Якутии. Скажем, в пивной на Охте. И тот поведал жуткие вещи. Он-де мыл золотишко вблизи Кухумана и увидел из-за кочки, как головорезы Сашки Македонца прикончили целую артель. А трупы закопали в шурфах. Парень взял ноги в руки и так долетел до столицы. Чем не легенда?

– В общих чертах подходит, детали я додумаю сам. Ну что? Заключаем сделку? Ты действительно сообщил важные сведения, рассеял туман. Спасибо. Я поеду уже предупрежденный, а кто предупрежден, тот вооружен. Но ты понимаешь, что, когда приеду туда, твоего брата уже может не быть в живых?

– Поэтому я тебя и тороплю, – подскочил как ужаленный «иван иваныч». – Садись в поезд как можно скорее, не тяни время.

Алексей Николаевич стал рассуждать:

– Мы отправимся вдвоем, я решил… после того как узнал твои новости, решил взять с собой Азвестопуло. Но и двоих нас будет недостаточно против целой банды. Не хочешь помочь? Дать парочку умелых ребят?

– Я тоже думал над этим. Дам тебе одного помощника.

– Только одного?

– Одного, – подтвердил «иван иваныч», – но какого! Мой личный телохранитель Петр Рыбушкин, в фартовых кругах известен под кличкой Кудрявый…

– Погоди, это тот, который сбежал из Новозыбковского централа? – спохватился статский советник.

– Он самый.

– И теперь Петька караулит твою персону?

– Точно так. Я пошлю его с вами, такие люди в Якутии пригодятся.

Лыков задумался:

– Взять с собой беглого в розыске? А вдруг его в дороге опознают?

– Ха! Скажешь, что он твой осведомитель, вы едете по поручению начальства в Сибирь. С секретным заданием, и пусть все идут к чертям.

– Местные полицейские сразу пошлют запрос в Департамент полиции: правда ли это и как известный преступник заделался осведом?

Сорокоум начал раздражаться:

– Не мне учить тебя врать! Если захочешь, ты гориллу провезешь в купе первого класса, и никто тебе слова не скажет.

– Гориллу любой дурак провезет за червонец кондуктору… А правда, что Петька однажды четверых грохнул в одиночку? Как-то брехней отдает. Четверых даже я в лучшие годы с трудом уделывал.

Шишок самодовольно улыбнулся, словно это он совершил такой подвиг:

– Правда, не сомневайся. Он сторожил секретную кладовую, в которой лежала хурда-мурда на сто с лишним тысяч. Бакинские татары[28] узнали и прикатили.

– И?

– Петр потом долго лечился, ему сильно досталось. Но выжил и здоровье восстановил. А тех мы закопали в Парголово.

– Беру, – решился сыщик. – Значит, мы приедем втроем, твой брат будет четвертый. Он оружием владеет?

– Старый налетчик, бывал в переделках. За себя постоит.

– Четверо, – констатировал Алексей Николаевич. – А тех пятнадцать? С Сашкой шестнадцать?

– Их уже больше двадцати, – огорошил бандит сыщика. – Михаил пишет, Македонец усилил отряд. Теперь там десять русских трехлинеек, двенадцать японских «арисак», револьверы, пулемет. И полсотни ручных бомб Сашка понаделал лично. Нужна сильная команда, чтобы с ними справиться. Городовые казаки не подойдут, они никогда не воевали, кое-как несут караульную службу. Разбегутся от первой же македонки.

– Они уже сунулись, и вышло по-твоему, – сообщил сыщик. – Врид губернатора Нарышкин прислал донесение. Власти пытались выкурить банду Кожухаря, послали туда казачий взвод. Ребята ответили из пулемета. Трое раненых, один потом скончался. Теперь тех казаков в Кухуман силой не затащишь.

Аванесян опять заговорил:

– Мы об этом только что узнали от Гучкова. Письмо было послано Михаилом в начале мая, а пришло лишь позавчера. Значит, все надо делать бегом. Запомните человека: Сарэл Тихонов. Это тамошний купец, у него дела в Верхне-Колымске и далее на восток, вплоть до Охотского моря. Проживает зимой в Якутске в собственном доме, а летом всегда в дороге. Это он передал пакет.

– Тихонов торгует с Македонским прииском? – Сыщик полез за ручкой и блокнотом.

– Да. Он будет вам тайным помощником, за деньги, конечно. Расходы на него – с нас.

– Само собой. Но такой союзник очень полезен. Расскажет, как прииск охраняется, как лучше к нему подобраться. А полицию, вы говорите, Сашка кормит с ладони?

– Да, в Верхне-Колымске у него все схвачено. Заседателем[29] служит пятидесятник Якутского городового полка по фамилии Трифонов, чья полусотня расквартирована в селении. Продался с потрохами! Неудивительно, что его подчиненные так бойко драпанули… Наверняка предупредил кухуманцев, иуда.

Вмешался Ларион:

– Привези с собой настоящих солдат, из Иркутска. Пусть начальство расстарается. Офицеры и вы с твоим греком заслужите денежную награду – есть за что рисковать.

– Что ты имеешь в виду? – с деланым равнодушием уточнил Алексей Николаевич. – Мы арестуем намытое золото, сдадим его в казну и получим треть от его стоимости?

– Именно так.

– И много его лежит, нас дожидается?

– Да изрядно. Последний караван от них пришел в мае и привез четыре пуда. Притом что добычу начали лишь в апреле! Считай сам, сколько его накопится к осени.

– Э-э…

– Выгонят до двадцати пудов! – воскликнул Аванесян. – При цене закупки казной пять рублей пятьдесят копеек наберется…

Он схватил карандаш и стал умножать столбиком. А Лыков понял, что армия ему не нужна. Вот отличный случай сделать Сергея обеспеченным человеком! Но если делиться со всякими там есаулами, то выйдет шиш да маленько. Хорошо бы обойтись своими силами. Вот только как вчетвером перебить двадцать головорезов? И не выстрелит ли им в спину Петька Кудрявый, когда все закончится и наступит пора делить добычу? Кто знает, какие тайные инструкции даст ему хозяин?