Николай Степанов – Живая степь (страница 53)
– Сам дурак!
Насколько успел заметить, для сотрясения почвы неважно, что именно говорить на мало кому известном наречии, главное, КАК это делать. Максимальный эффект получался, если подключить звериный рык: сейчас мой голос заставил задрожать скалы. Камни сорвались со склонов и обрушились вниз небольшой лавиной, сбив с ног подельников волшебника. Однако сам он, взмыв на пару секунд в воздух, опустился совершенно невредимым.
После короткого камнепада из меня словно вынули хребет. Из последних сил продолжал стоять и делать вид, что бодр и весел, но чего мне это стоило!
– Ты сделал свой выбор, щенок! Сдохни!
Мужик направил на меня посох и выпустил зеленую ветвистую молнию.
«Жаль, так и не добрался до учителя», – проскочила, казалось, последняя мыслишка, и вдруг я вскрикнул от жгучей боли в запястье:
– Ай-й-й-ё-ё-ё!
Браслет, подаренный единорогом, вспыхнул точно таким же
«*** *** ***», – остатков моих сил хватило лишь на несколько беззвучных емких выражений, и я мягким местом осуществил абсолютно немягкую посадку на острые камешки.
Когда мне помогли подняться, в голове повисло ощущение полнейшей пустоты. Сделав несколько шагов, увидел пещеру, из которой, скорее всего, и вышел колдун с посохом. Мы направились туда. Внутри оказалась лежанка из соломы, на которую меня спешно уложили, а Ишид принялся колдовать над тушкой командира.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде, чем я ощутил, что могу нормально соображать и даже привстать. Потихоньку присел на лежанке. Выжатый под ноль целитель позвал ко мне Ленкура.
– Что там у нас? – спросил проводника.
– Потерь нет. Алгай идет на поправку, врагов порешили всех. А еще у нас прибыль в четыре новые лошадки, тридцать монет золотом и разного барахла на десять монет.
– В пещере что-то нашли?
– Да тут, кроме этой соломы, и нет ничего.
– Тогда осмотри лежанку.
Я поднялся, освободив место.
– Сволочи! Да это же… – с ненавистью в голосе вскрикнул Ленкур, отыскав что-то среди соломы.
– Что нашел?
– Этот гад убивал одаренных! Здесь документы двенадцати человек.
– Зачем, есть догадки?
– Не иначе – ритуал на крови проводил, сволочь. Запрещенная магия! Как ты вообще смог его одолеть?
– Случайно получилось. – Я ничего не скрывал и не скромничал, действительно – дело случая.
– Главное, никому не проговорись, что сумел упокоить магией обученного волшебника, – прошептал Ленкур. – В лучшем случае засмеют, если не поверят, или попытаются убить, если поймут, что это правда.
– Ладно, уговорил. Если спросят, скажем, что пока колдун на меня плевался словами, Алгай пристрелил его из арбалета.
– Точно! Особенным болтом, который у тех гадов оказался, – поддержал проводник. – Но, только если нам по этому случаю придется держать ответ. Я очень надеюсь, что все обойдется. Ведь свидетелей, кроме нас, никого.
– Что с документами делать будешь?
– Пока не знаю. Возьму с собой, надо будет с Ашкуном переговорить. Запрещенная магия – гнилая вещь, вокруг нее слишком много смертей. Ты как? Способен ехать дальше?
– Теперь и мне нестерпимо захотелось нормальной пищи и мягкой постели. Выдвигаемся.
Глава 26. Клубок из проблем
От последней стычки я отходил непривычно долго. Внутри словно что-то поменялось, возникли странные ощущения: тяжесть в груди, туман в голове и небольшое онемение кончиков пальцев. Меня такое состояние сильно напрягало. После короткого сна на мягкой постели, за время которого успел насмотреться всяких и разных кошмаров, решил немного помедитировать для очистки мозгов от мусора сновидений. Все равно на дворе ночь, а окунаться в новые видео ужастики желания не было – мне и в реале драйва хватало за глаза.
Сел на полу в позу лотоса и постарался отогнать все мысли. Добившись легкой отрешенности от происходившего, начал различать какую-то какофонию из резких звуков – словно струнный оркестр настраивал инструменты перед выступлением. Такого еще не случалось, от неожиданности едва не вывалился из состояния нирваны. Постарался закрепиться на достигнутом, потратив дополнительные усилия. Привык к шумам и лишь потом сообразил, что эти разрозненные звуки исходят от… меня!
Ранее не приходилось всматриваться в себя, вокруг лишь темнота и ничего более. Сегодня все выглядело иначе. Вместо мрака – сфера наполненная светящимися снежинками, в центре – спутанный комок из разноцветных нитей, нет, скорее, толстых жгутов или шлангов. И этот «клубок», будто побывал в лапах сотни игривых котов, разодравших его в мочалку.
Мой тренер по йоге любил повторять, что во время медитации важно избегать сильных эмоций, которые просто вышвырнут сознание из состояния отрешенности. Может поэтому я решил отнестись к увиденному, как к чему-то обыденному. Подумаешь, клубок. Ну расхристанный, ну неаккуратный… Может у него стиль жизни такой?
Вскоре пришло осознание, что с какофонией пора заканчивать. Если в организме разлад, ситуацию надо исправлять. Только бы сначала понять – как?
Учитывая, что все мое музыкальное образования сводилось к нескольким «блатным» аккордам на гитаре, настройщик из меня знатный. Хотя как-то же мы в детдоме умудрялись настраивать гитару, чтобы потом компанией в два-три десятка человек, завывать под нее песни. По крайней мере, самим нравилось, а что еще надо?
Сначала определил для себя самый неприятный звук – нечто среднее между скрипом несмазанной телеги и визгливым скрежетанием гвоздя по стеклу. Сосредоточился, пытаясь вычленить именно этот шум. Когда он стал громче, один из «шлангов» загорелся ярче, а остальные, наоборот, побледнели.
У гитары струна настраивается за счет натяжения, а здесь как? Да и цвет этого «шланга» яркий, но грязноватый, уверен, что так не должно быть. Ну и за что тут тянуть?
Поскольку других способов я не знал, в сознании сам собой возник колок, разделенный посередине синим и красным цветами. Стоило сконцентрировать взгляд на красном, происходило натяжение, на синем – ослабление. Дальше дело пошло: и звук удалось наладить чистый, и цвет получился ярко-голубой, а кроме того, изогнутый в нескольких местах «шланг» принял плавные контуры эллипса.
«Неужели получилось?!». И тут я вывалился из состояния медитации. Промокший до нитки, уставший, словно после разгрузки вагонов, но зато без плотного тумана в голове и ощущения тяжести в груди.
«И что это сейчас со мной было? Видел какой-то расхристанный клубок из шлангов, слышал звуки, проводил настройку…? Хоть бы какая сволочь объяснила! Нет, никаких инструкций! Вот и разгадывай сам свои действия. Угадал – молодец, а нет – тебе… конец, если выражаться мягче».
Встал, снял промокшие брюки и вытерся висевшим на стуле полотенцем. Выглянул в окошко.
«Светает, однако… Это сколько же времени я медитировал? Часа три-четыре? А успел поправить лишь один элемент непонятной структуры, которых там не меньше десяти. Да, работенка предстоит долгая. Но к трудностям мне не привыкать – «спасибо» еженедельной пятничной закалке прежнего мира».
– Командир, хозяйка завтрак приготовила, – в комнату заглянул Игун, – оладьи со сметаной. Предлагаю отведать.
– Мне бы сначала умыться немного.
– Сейчас организуем.
Мы сняли на ночь одну из самых просторных изб в ближайшей деревушке. Когда Ленкур назвал хозяйке цену, та сразу же согласилась, да еще пообещала кормить самыми свежими продуктами, опасаясь, что мы пойдем искать другую избу для ночлега.
Вскоре и горячую воду в специально отведенную комнату принесли, и помощь предложили. Помогать пришла высокая крепкая молодуха. Она окинула оценивающим взглядом мою фигуру и кивнула каким-то своим мыслям. Хотел отказаться от ее услуг, но о себе напомнило бессилие после медитации – мои легкие возражения даже не услышали. А потом так профессионально обработали тело веником и мочалкой, что под конец процедур я будто родился заново.
– Что же ты худой-то такой – прямо кожа да кости. Надо мясца-то нарастить, сердечный, а то девки любить не будут.
– Да у меня на них просто времени не хватает, – сознался, вспомнив единственный в здешнем мире опыт, когда решил посетить бордель в Ибериуме.
Во время моей «санобработки» даже как-то и не удосужился глянуть на банщицу, и только сейчас поднял на нее взгляд.
«А тут так принято помогать мыться – голышом?»
– На девок время жалеть негоже, иначе против природы пойдешь. А тогда и злоба в тебе накопится, начнешь непотребства творить, о коих потом жалеть придется.
Самой ей вряд ли было больше тридцати, а рассуждала, словно почтенная матрона.
– Чего пялишься? Нравлюсь? Ну так иди тогда ко мне, покажу, что нужно с девками делать, когда те не против.
Не знаю, насколько она действительно понравилась, но сейчас казалась венцом творения. Наверное, женщина права – не стоит идти против природы, особенно когда испытываешь некий подъем. И не только в отдельно взятой части тела.
В общем, с завтраком я несколько припозднился, но никто на это не обратил внимания. Когда закончил с едой, Ленкур изложил наши планы.
– Отряд в дорогу собран. Одну лошадку я оставил нашей хозяйке. Кобылица прихрамывать начала, до города может не доскакать.