Николай Степанов – Живая степь (страница 41)

– Есть одно яблоко, – внес свою долю Алгай.

– Несколько корней амбура, – добавил целитель.

– Кусок сыра, – отыскал у себя в кармане Игун.

– У вас хоть какие-то припасы, а у меня хоть и имеется сумка, но в ней ничего съедобного.

Рука машинально полезла внутрь и извлекла оттуда шкатулку. Теплилась робкая надежда – может в прошлый раз я чего-нибудь не заметил, а сейчас вот открою, а там, к примеру, шоколадка. Увы, коробочка, как и в прошлый раз, оказалась пустой.

– Что это у тебя? – спросил Игун.

– Шкатулка удвоения. Как видите, пустая, – произнес услышанное во сне название.

– Как ты ее назвал? – «сделал стойку» Ленкур.

– Шкатул… – догадка заставила прерваться на полуслове. Бережно взял яблоко, положил внутрь коробочки, закрыл крышку… Когда открыл, внутри лежало два яблока. – Ого! Не ожидал таких фокусов.

На ближайшие четверть часа мы переквалифицировались в факиров, преумножая продовольственные запасы нашего отряда. Настроение сразу улучшилось и у нас, и у лошадок, которым досталось по десятку сочных яблок.

– Алтон, как ты умудряешься выбираться из сложнейших передряг? – спросил Ленкур, когда мы насытились. – Схватка с сотней кочевников, предательский званый ужин, встреча с дрегом, здешние разборки с чужаками… И это только то, о чем я знаю.

– Его Вард любит, – вместо меня ответил Игун.

– Почему ты так думаешь? – проводник перевел взгляд на капрала.

– Алтон в степи замечает даже то, что не сразу видит Алгай. Наш командир без проблем способен справиться с привидением, а сколько раз Вард через него предупреждал об опасностях…

– Это действительно так? – переспросил Ленкур.

– Конечно, – уверенно произнес я. – Неужели Игун мог соврать?

– Не думаю, но вдруг он тебя неправильно понял.

– Да какие между нами могут быть непонятки?

– Согласен, никаких. Поэтому и хочу знать возможности каждого. Насколько я понял, ты владеешь несколькими заклинаниями ветра, умеешь сотрясать землю и пользоваться микро-порталами?

– Чем? – пока он не произнес это вслух, сам я не догадался, что во время схватки телепортировался.

– Ты за один миг сместился на полсотни шагов.

– Круто, – только и смог произнести, осознавая новую способность.

– Это случилось впервые?

– Угу, – промычал я.

– Командир, может тебе и учиться не нужно? С такими-то возможностями, – засомневался Игун.

– Меч может иметь любой боец, но в руках одного это – грозное оружие, а у другого – просто палка, – высказал свое мнение Ленкур.

– Полностью с тобой согласен. Учиться нужно. – Я сладко потянулся, давая понять, что после сытного ужина неплохо бы и отдых устроить. – Мы тут останемся на ночь?

– Пожалуй, – кивнул проводник. – Вряд ли найдем место лучше. Сейчас поставим палатку, а Ишид пусть тебя еще раз проверит.

Когда я валялся без чувств, целитель попытался привести меня в сознание и не смог. В итоге он решил, что яд с игл уже распространился по всему организму, и спасти от отравления мог либо настоящий обученный целитель, либо маг крови, но никак не обычный одаренный, каким он себя считал. Когда я все-таки очнулся, Ишид еще раз проверил меня и сильно удивился, не обнаружив следов отравы.

– Знаешь, Алтон, – задумчиво проговорил он, проводя ладонями над грудью, – ничего не знаю про вашего Варда, но мне кажется – тебя спасла степь.

– На счет Варда поосторожней, Ишид. Ты теперь – гражданин Миригии, а потому должен соблюдать некоторые правила. Значит со мной все в порядке?

– Я не нашел ничего опасного. Даже последствий обильного ужина – и тех не видно. Наверное, все сгорело, чтобы восполнить потраченные на борьбу с ядом силы.

– Хвала Варду, и спасибо живой степи. Будем считать, что я не безразличен им обоим.

– Уж кому-то одному – наверняка.

Пограничники тем временем поставили палатку и определили график дежурства. Сначала не спать выпало Алгаю с Игуном, потом – Ленкуру с Ишидом. Меня решили не задействовать. Спорить не стал – должны же быть у пациента, выкарабкавшегося с того света, хоть какие-то привилегии? Тем более, что я здесь еще и старший по званию.

Думал, прилягу – и сразу усну. Однако будоражащие мысли не отпускали, заставляя снова прокручивать в голове все произошедшее. Новые ощущения, новые способности, новые обитатели степи…

«Неужели во мне и правда есть тень Ярга? По словам местных, именно у него из всех волшебников были способности к созданию порталов. А еще мне кажется, что сокамерники, которых я слышу в своих видениях, и есть те самые тени. Сегодня различил троих. По-моему, еще двое, не проронившие в нынешнем видении ни слова, говорили в прошлый раз. Пять теней? Один из них – Ярг, еще одна – женщина. И что это дает? Нужен знающий человек, способный разобраться без ущерба для меня. Интересно, в здешнем мире такие существуют? Или чуть что – сразу в лабораторию, разбирать Платона Громова на винтики? Пока остается действовать методом проб и ошибок. И почему бы живой степи не поведать мне о тенях? Хотя, вряд ли это по ее части».

– Платон, спишь? – раздался шепот Игуна. – Там к тебе пришли.

– Ко мне? Кто и как мог меня найти на бескрайних просторах пробудившейся степи? Да еще и дойти живым?

Глава 20. Захват заложников

Интерлюдия…

Кадург всегда считал себя сильным волшебником, но здешнего неказистого с виду одаренного, который ошивался рядом с шаманом, интуитивно опасался. Вообще-то способность угая становиться невидимым кого угодно могла напугать, поэтому дрег вздохнул облегченно, когда после столкновения с магическим волком темнокожие решили вернуться в деревню. Впрочем, отъезд хашинского колдуна никак не освобождал Кадурга от магической клятвы, да еще закрепленной на бумаге.

«Хорошо хоть удалось связать поимку целителя с захватом Платона, а то бы совсем было худо. Всегда нужно оставлять какую-то лазейку. В конце концов, можно просто плюнуть на этого одаренного и выбрать другую цель, но уж очень лакомый кусок! Да и две потерянные тени этому гаденышу прощать не собираюсь, он должен вернуть мне вдвое больше», – размышлял островитянин, отправляясь по следу желанной добычи.

В договоре с шаманом было прописано: после захвата добычи чужак достается дрегу, а целитель – хашимцу. Колдун пытался немного подправить формулировку, но Кадургу удалось настоять на своем.

«Хватит с них и того, что никому из угаев села Хаши я ни прямо, ни косвенно не могу причинить вреда. Впрочем, сдались они мне! Во всем селении одаренных – раз, два и обчелся, пусть себе живут. Мне главное отыскать наглого чужака, да вытянуть из него хоть что-нибудь».

Наткнувшись на следы недавнего столкновения Платона и его приятелей с первыми «гостями» степи, Кадург только тогда всерьез задумался о способностях носителя теней. Это было невероятно, но «гаденыш» каким-то невообразимым образом сумел не угодить в ловушку чрезвычайно опасной твари, которую дреги окрестили хамелеоновым сфероглотом. Сфероглот имел идеальную маскировку и в случае смертельной опасности рассыпался на нескольких монстров поменьше.

Дрег по обнаруженным следам восстановил в голове картину их скоротечной схватки: чудовищу в качестве наживки подсунули лошадку, и пока оно отвлеклось на поедание добычи, подорвали мощным артефактом.

«Умно. Но откуда такие познания у пришлого одаренного? Не уверен, что даже угаи знают этот способ уничтожения сфероглота. Обычно любые встречи с хамелеоновым чудовищем заканчиваются в его пользу».

Дрегу даже в голову не приходило, что гибель монстра – лишь случайное стечение обстоятельств. После того, как Платон лишил его сразу двух теней, островитянин уверовал в силу наглеца.

Чуть позже Кадург наткнулся на разделанные останки рубиновых ежей – не менее опасных чудовищ, которых и сам обошел бы стороной.

«Он настолько наглый, что считает себя бессмертным? Какого ушлепка его потащило к вампирам?»

Рубиновые ежи вытягивали магическую и жизненную энергию из любого живого существа – сначала поражали жертву отравленной иглой, а затем выцеживали из подранка все до последней крохи.

«Если Платон уже сейчас, будучи лишь одаренным, способен разделаться с такими опасными тварями, то в кого он превратится, когда станет волшебником? А задачка-то усложняется все больше и больше. Видать придется ее решать не прямым наскоком, а после более тщательной подготовки. Стоп, а это еще что?»

В мягкой глинистой почве Кадург вдруг разглядел следы копыт, похожих на лошадиные. Если бы рядом не было таких же, но поменьше, дрег просто не обратил бы на них внимания, однако островитянин точно знал: в степь после ее пробуждения жеребят никогда не пускали. Значит это могло быть лишь одно существо – детеныш единорога. И, скорее всего, с мамашей.

– Сгореть мне в синем пламени! – не сдержавшись, воскликнул дрег. – Этот придурок встретил единорога и вытащил его из лап рубиновых вампиров?! Да я за полсотни прожитых здесь лет ни одного не видел! А этот?! Сколько он в нашем мире – меньше сезона? С ним надо что-то делать. И поскорее!»

Кадург с силой пришпорил лошадку, намереваясь как можно скорее догнать отряд Платона. По пути непрерывно прокручивал в голове способы одолеть неудобного противника, ведь тот путешествовал не один.

«Так, а это еще кто пожаловал? – дрег ощутил возникновение портала неподалеку. – Не иначе, конкуренты пожаловали? Скорее всего, они уловили всплеск после гибели рубиновых ежей. Надо будет направить гостей по ложному следу. Или…»