Николай Степанов – Живая степь (страница 29)
Девушка спешно вернулась в дом бургомистра, чтобы не давать дяде повода для подозрений. А потом состоялся тяжелый разговор с тетушкой, по ходу которого ей пришлось выдумывать небылицы о «неотесанном» горце, и только затем она смогла перевести дух в своей спальне.
«Не знаю, откуда сверху спустился Платон, но на обычных горцев этот человек не похож ни капли. Может он и вправду сын какого-то барона? Например, провинившегося перед королем и теперь вынужденного скрывать имя своего наследника? – Борина сама усмехнулась собственным мыслям, навеянным прочитанными романами. – Не стоит придумывать романтическую сказку. Мама правильно говорит: поверишь в прекрасного принца – жди беды. Облаченные властью прекрасными бывают только внешне, да и то не всегда».
Родители Борины проживали в соседнем графстве. В прошлом году они отправили дочь в Ибериум для подготовки к поступлению в академию вместе с ее кузиной. Дядя с тетей девушки посчитали, что рассудительная Борина положительно повлияет на их взбалмошную дочь, которая обладала не только даром стихии воздуха, но и ветреным характером.
С детства дочка бургомистра была настоящим ураганом. Как-то она отыскала лазейку, через которую могла подслушивать разговоры в кабинете отца. С тех пор Лузита всегда знала, какой подарок родители собирались сделать ей на день рождения. Если тот девочку не устраивал, она делала все возможное, чтобы заставить отца найти другой или подарить еще один, который хотела сама. Эту лазейку она показала кузине. Так Борина и узнала, что на званом ужине планировался захват целителя.
Девушка занимала спальню, распложенную на первом этаже рядом с еще двумя гостевыми комнатами. Там же находилась гостиная, столовая и кабинет дяди. Второй этаж состоял из четырех спален, тетиного будуара, в котором Горида обычно прихорашивалась, трех ванных комнат и игровой комнаты для детей, которые давно уже выросли. Старший сын сейчас учился в академии, и на него бургомистр возлагал большие надежды. Однако парень не имел дара, поэтому его приняли на обычное отделение.
«Что задумал волшебник, зачем ему понадобился Платон? И почему дядя не стал вмешиваться!» – Вопросы терзали Борину, не давая покоя.
Лишь под утро девушку одолела дремота, но, стоило звякнуть колокольчику входной двери – и сон как рукой сняло. Борина приоткрыла свою дверь.
– Плевать, что он спит! Скажи – дело серьезное. И не заставляй меня повторять дважды, – голос принадлежал городскому магу, а потому девушка вся обратилась в слух.
– Что случилось, Одох? – спросил бургомистр, спускаясь по лестнице со второго этажа.
– Пограничники сбежали, – с досадой ответил ранний гость. – Все четверо.
– Ты что несешь? Как они могли сбежать? – новость настолько поразила хозяина дома, что он даже головой потряс, отгоняя остатки сна.
– Этот Платон, забери его исчадье проклятых, оказался гораздо сильнее, чем я думал. Мало того, что сам быстро оклемался и раскидал жандармов, так еще и остальных освободил. Я вернулся в ратушу, а их и след простыл.
– Идем в кабинет, – тяжело вздохнул бургомистр. – А ты – бегом к дому полковника. – приказал он слуге. – Пусть срочно зайдет ко мне.
Звание полковника в городе имел всего один человек – глава жандармерии. Дядя отправил к нему слугу, которому всецело доверял.
Когда по очереди хлопнули входные двери, Борина очень осторожно прикрыла свою. Ее душа пела – Платон сбежал! Обвел вокруг пальца опытного мага, спас друзей и скрылся!
«Надеюсь, он догадается больше не заглядывать в Ибериум? Ой, хорошо-то как! Вот теперь можно и поспать!»
Девушка забралась под одеяло и свернулась калачиком. С ее плеч свалился тяжкий груз, ведь она считала себя отчасти виновной в произошедшем. Воздав хвалу Варду, Борина уснула.
* * *
Опасаясь появления на заставе опасных гостей, капитан с утра пораньше отправил нас в рейд. Мы уже давно собирались наведаться в тайное место Ашида, поэтому он и стал нашим проводником.
Мне показалось странным, что целитель отказался от лошади. Сказал, с некоторых пор у него проблемы с животными. Он поехал вдвоем с Алгаем, усевшись позади паренька.
– Учтите – место проклятое, там когда-то даже сгинул один из шаманов, – предупредил угай перед поездкой. – Сам я понятия не имею, почему руины одного из разрушенных домов приняли меня, и не уверен, что они примут вас.
Никак не привыкну, что здесь за словом «проклятые» действительно стоит реальная опасность, а здание и вправду может не пропустить внутрь, как бы ни старался войти.
Развалины я различил издалека, причем гораздо раньше нашего зоркого Алгая. В последнее время начало казаться, что степь показывает мне больше, чем другим. Ну да, она же живая и зачем-то ведь притянула меня сюда, выдернув из привычного мира…
Спешились мы примерно в сотне метров от первых обломков стен. Оставив лошадей на попечении нашего ефрейтора, осторожно двинулись к жилищу целителя.
По словам Ашида, он проник в подвал, спасаясь от погони, и даже был ранен опасным хищником, когда пролезал через щель возле стены. Ее и светлым-то днем было сложно увидеть, как угай рассмотрел ее ночью? Точно говорят – захочешь жить, сквозь игольное ушко проскочишь.
– Внутри я нашел несколько тайников с золотом, – рассказал целитель. – Всего набралось полторы сотни монет. У меня возникло чувство, что кто-то попросту показал эти тайники.
«Ага, домовой давно не видел живого человека, обрадовался и начал подарки раздавать…»
– В другие дома не заглядывал?
– Пытался.
– И как? – сразу заинтересовался Игун.
– Бестелесный хозяин дома подарил копье, но предупредил, чтобы больше я там не объявлялся. Так что я быстро унес ноги.
«Как у Высоцкого – «То у них собаки лают, то руины говорят». Собак тут пока не встречал, зато говорящие руины…»
Когда мои сверстники рубились в компьютерные игры, лазили по порно сайтам и чатились в сети, я ходил к сторожу Ивану. Сторож жил бобылем, а мне хотелось хоть где-то отдохнуть от «коллектива». Так мы и нашли друг друга. Вместе с ним слушал старые песни и смотрел ретро-фильмы. Старик утверждал – в них души больше. Возможно, он был прав. Этот «багаж» меня потом несколько раз выручал.
Ашид попытался открыть вход в подвал, некоторое время служивший ему пристанищем, но ничего не получилось. А я вдруг почувствовал исходившую от руин враждебность и сделал несколько шагов назад. Отойдя на пару метров почувствовал, что на душе сразу стало спокойнее.
– Да, не всем тут рады, – понял я. – Давайте не будем нарушать покоя хозяев без их приглашения.
«У них здесь не только степь, еще и руины живые. Надо поискать те, которые хотя бы не враждебны ко мне».
Не успел заметить момента, когда Игун вдруг уверенно зашагал к груде из каменных осколков.
– Платон, – целитель указал на парня.
Волнуясь за парня, двинулся за ним.
– Тебе со мной нельзя, – предупредил капрал, стоило мне немного сократить дистанцию. Да я и сам сразу ощутил, что остальным не стоит приближаться к тем развалинам.
«Ничего себе! – мысленно воскликнул, заметив открывшийся перед Игуном проход в земле. – Куда это он? А вдруг там ловушка?»
Хотел крикнуть, но меня остановил Ашид:
– Его пригласили. А от приглашения лучше не отказываться.
– Ладно, – не стал я спорить. – Тогда пойду, прогуляюсь. Вдруг и меня кто-нибудь пригласит?
– Осторожней только. Это место не зря считается проклятым.
– Понял, – кивнул я.
Несколько раз пытался подойти то к одному, то к другому разрушенному зданию, но сразу сворачивал, когда чувствовал малейшее сопротивление на ментальном уровне. Так постепенно добрался до центральной, как мне показалось, площади разрушенного селения. В ее центре находился квадратный фундамент – все, что осталось от строения.
«Хоть отсюда никто не прогоняет, – вздохнул, остановившись в центре. – Правда, и в гости не зовет».
– Чью тень ты принес в жертву, собиратель? – прозвучал в голове глухой голос. – А может собираешься оставить на алтаре две?
И тут я почувствовал, что все тело сковало. Попытка сдвинуться с места успехом не увенчалась.
«Ежики эбонитовые! Да что за хрень?! Одни не зовут в гости, а другие не отпускают, требуя жертву…»
Из предполагаемых у меня теней я слышал лишь о принадлежавшей Яргу. Если спросили о двух, значит, они у меня, наверное, имеются. Расставаться с чем-то, о чем я даже толком не знаю, пока не хочется, но властный голос явно считает такое подношение обязательным, иначе так здесь и останусь.
«И как быть? Вспомнить бы, что там говорили отморозки… О Ярге, потом еще о ком-то, кто Яргом не является, но кого они очень испугались… Потом были странные фокусы с поглотителем, в которых так и не разобрался. И что ему отвечать? Сейчас заберет что-нибудь самое ценное… Как он там меня назвал, собирателем? И чего такого я насобирал? Получается, что тени – Ашкун же рассказывал об охотниках за тенями. И что существуют способы их отобрать. Похоже, на один такой сейчас я и наскочил. Обидно – сейчас станет у меня на одну меньше…».
«Жаба» душила – сил нет, тем не менее, придумал, что сказать:
– Назови, потеря какой не уменьшит мои возможности добывать новые тени для алтаря.
– Лучше отдать ту, что еще не прижилась. Она лишь из четвертой сотни. Но учти: Адыр был не самым могучим волшебником, а потому награда за него небольшая.