Николай Степанов – Живая степь (страница 17)
– О, лысый и тебе кистень всучил? Никак от него избавиться не может. Все обычно возвращают буквально дня через три.
– Почему?
– Да его трюк с выстреливанием ядра потом никто нормально повторить не может.
– Вроде бы ничего сложного…, – засомневался я.
– Уже пробовал?
– Нет.
По пути к дому Ашкуна мне даже в голову не пришло вставить навершие в рукоять. Принялся за дело в присутствии капрала. Сначала спрятал внутрь трубки тонкую цепочку, затем установил шипастое ядро. Когда раздался щелчок фиксации, оружие слабо вспыхнуло, а я ощутил в ладони покалывание сотен иголок.
– Ух, ты! – воскликнул капрал. – Что это?
– Думаешь, знаю? – теперь на булаву я смотрел с опаской.
– Чего задумался, показывай, – заторопил меня Игун.
Осторожно взмахнув рукой, нажал на кнопку. Небольшой хлопок – и навершие выстрелило из трубки, а мне отдачей ощутимо дернуло плечо.
– Вот это да! – глядя на упавшее на землю ядро, восхитился я.
Складывалось ощущение, что выстрел произошел за счет сжатого воздуха, но откуда ему взяться? Внутри рукоятки нет баллончика, как у пневматических пистолетов.
– Твоя магия? – сам того не ведая, подсказал ответ капрал.
– Наверное, что-то связанное с ветром.
– Здорово! Теперь у тебя есть второй кулак ветра, только для ближнего боя.
– Да, если этим впечатать, мало никому не покажется, – я потер предплечье, которое после рывка начало болезненно ныть.
Интерлюдия…
Кадургу пришлось сильно постараться, чтобы буквально по крохам собрать у жителей деревни Хаши нужные ему сведения. Он провел среди угаев три дня, использовал дюжину мороков, маскируясь под местных и постоянно прислушиваясь к их разговорам.
Самой обсуждаемой темой в деревне было изгнание некоего Ашида, которого впоследствии так и не удалось поймать, хотя охотников получить пять больших монет серебром нашлось немало. Дрег не совсем понял, зачем было изгонять, чтобы потом ловить, но расспрашивать, естественно, никого не пытался. Он только слушал и старался долго на одном месте не задерживаться. В разговорах об изгое изредка упоминался странный волшебник, которого тот упустил.
Сумев не привлечь постороннего внимания, Кадург вскоре вышел на охотника, который вместе с Ашидом участвовал в той вылазке. Дрег попросту выкрал бойца из села и с пристрастием допросил, выбив из того все подробности злополучного дня.
Со слов охотника получалось, что прибывшего в степь чужака захватили мириги, однако, на их беду, рейдеры столкнулись с угаями, которые легко отобрали ценную добычу. Затем пленник неожиданно «взбрыкнул» и при помощи поглотителя каким-то невероятным образом запустил собственную инициацию.
«Это ж каким нужно быть идиотом, чтобы приставить к собственному горлу смертельно опасную вещицу! Выходит, он точно не знал, с чем имеет дело. А еще эта желтая вспышка с высвобождением энергии…»
Получалось, что поглотитель вместо того, чтобы отобрать тень, был вынужден отдать все, что сам заграбастал ранее.
«Неужели дремавшая в чужаке тень принадлежит к сонму величайших? Другого объяснения у меня просто нет. И что из этого следует? Эту тень не извлечешь поглотителем, нужны совершенно другие методы. Скорее всего, довольно сложный ритуал, который проводят в особом месте. И такое место имеется на острове дрегов …»
Новости, безусловно, обрадовали Кадурга: в его поле зрения попала грандиозная добыча, однако изловить, а, тем более, поглотить ее… Тут возникали нешуточные проблемы.
«Моя задачка переходит в разряд трудно решаемых, – размышлял дрег. – Носитель нужен мне живым – раз. О нем никто не должен знать – два. Его необходимо уговорить на ритуал – три. Как же все усложняется! Есть, конечно, и более простой способ, но тогда вместо тени мне достанется всего лишь блик, а это равносильно обмену полновесной золотой монеты на презренный медяк».
Помимо пересудов об изгнании Ашида, угаи обсуждали недавний визит в их селение кочевников, которые носом рыли землю в поисках подлых убийц своих воинов. Среди погибших оказался и третий сын вождя. Кочевники подозревали миригов. Местный шаман подтвердил их версию, поведав, что среди рыскающих по степи пограничников имеется маг с огненными способностями.
Морок внешности деревенского воина Кадург пока не снимал, поскольку отошел недостаточно далеко от Хаши. В этом облике после допроса он собирался добраться до спрятанной лошади, которая под видом большого камня спала, убаюканная чарами.
«Набег кочевников? А ведь это может мне помочь. Наверняка во время схватки чужаку придется себя проявить. Главное – проследить, чтобы обладателя могучей тени случайно не прикончили, а, к примеру, схватили, чтобы жестоко казнить в отместку за подло убитых воинов», – дрег усмехнулся. Идея ему очень понравилась, но требовала тщательной проработки.
Стоя над трупом угая, Кадург даже не подозревал, что за ним наблюдали. Он считал, что в Хаши не может быть никого, хоть наполовину сравнимого с ним магической силой. В основном, так оно и было, кроме одного из помощников местного шамана, который обладал всего двумя
Кстати, искру Ашида первым заметил и сообщил о ней своему хозяину именно этот угай. Он же доложил шаману и о появлении чужого волшебника, за которым было приказано проследить. Когда пришлый маг выкрал воина из деревни, о вызволении соплеменника не прозвучало ни слова, шаману гораздо важнее было узнать, что вынюхивал маскирующийся гость.
– Спрашивал об Ашуге? – выслушав доклад, задумчиво переспросил шаман. – И о чужом волшебнике с поглотителем? Очень странно. Говоришь, у него темный цвет кожи?
– Как и у любого угая. Он постоянно менял облик под кого-то из наших.
Шаман больше всего опасался завистников, которые могли подослать в деревню шпиона, поэтому хотел узнать цели лазутчика.
– В деревню чужак не вернулся, – вслух рассуждал шаман, перебирая жемчуг на бусах. – И откуда он пожаловал? Наш или из Миригии?
– Мне показалось, его больше интересовал тот пришлый, которого упустил Ашид. А еще про кочевых много спрашивал, нападут ли они на Ибериум.
– Значит, не из наших, – облегченно выдохнул шаман, поскольку любому угаю было ясно, что набег кочевников – лишь вопрос времени. – Неужели тот странный маг умудрился уйти от миригов, и они теперь пытаются выяснить, не попал ли он к нам?
Мудрейший больше всего опасался возможного расследования ковена шаманов из-за Ашида. Никто из деревенских так и не сумел найти изгоя, чтобы содрать кожу с клеймом. Если изгнанный каким-то чудом добрался до соседнего селения и сумел уговорить видящего… Впрочем, это было совсем уж из области нереального. Однако хашинский шаман чувствовал бы себя гораздо спокойнее, имея доказательства смерти Ашида.
– Охотники сообщили: на границе готовятся к набегу. Мириги усилили дозоры и не выходят в степь, – произнес слуга.
– Получается, соседи тоже ни при чем? Очень странно… Кто же тогда к нам пожаловал? Неужели дреги? Для них еще слишком рано.
– Я бы мог проследить за ним и дальше, господин, но у меня был строгий приказ…
– Ты все сделал верно. Этот тип может еще вернуться. Вот тогда и поговорим с ним.
Глава 9. Набег
Моя «чуйка» забила тревогу, когда примчался полуживой от усталости гонец и увел с собой Игуна. Стало ясно, что натиск на левом фланге наших рубежей оказался гораздо сильнее, чем предполагалось. В итоге на вверенном нам участке осталось всего три бойца: я, Алгай и его отец, который, несмотря на культю вместо правой ноги, сам призвал себя в строй.
Как он сказал, в руках сила осталась, значит заряжать арбалеты, да метать в цель дротики он был способен. С этим «боезапасом» он и прибыл к нашему блокпосту, сложенному из наполненных землей и щебнем мешков. А еще прихватил прямой узкий меч, следуя принципу – а вдруг сгодится?
Практически все мужское население Ибериума и окрестных деревень вышли на защиту границы. Большинство горожан, правда, так и осталось за высокими стенами. Как было сказано – для защиты последнего рубежа.
Наше вооружение состояло из четырех арбалетов, и все их, включая мой, решили передать Алгаю, как лучшему стрелку. Я, конечно, сумел довести меткость до приемлемого уровня, но лишь по неподвижным мишеням. В брошенное яблоко попасть не удалось ни разу. Мой болт мог пронзить цель только после того, как та падала на землю.
Наш участок обороны находился на второй линии. В случае нападения врага с первой линии поступит сигнал, и Алгай должен поднять тревогу уже в деревне, чтобы те жители, кто не перебрался в город, успели попрятаться в схронах. Для этого он запустит арбалетный болт в металлический щит, закрепленный на стене кузницы. Мастерская кузнеца стояла на самой окраине деревни. До нее от наших позиций было метров триста – пустяковая дистанция для такого стрелка, как Алгай. Почему сейчас оттуда доносился стук молота, было не совсем понятно. Неужели у мастера появилась настолько срочная работа, что даже грядущее нашествие не могло ее отменить?
– Ежели начали стягивать бойцов с дальних участков, значит с резервами совсем плохо, – вздохнул покалеченный воин. – Одного я понять не могу – откуда у степняков вдруг столько бойцов набралось?