Николай Степанов – Сила воли (страница 7)
– Прелестница? Так это твоих рук дело?! – возмутился он. – За что?!
– Хе-хе, он еще спрашивает, аспид проклятый! – Кикимора остановилась на краю выжженной поляны, уперев руки в боки. – Сам наобещает с три короба, а слов своих и не держит. А мы обмана ни в жизнь не прощаем!
Что-то в речи старушки показалось странным, однако леший сейчас был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, его буквально переполняло негодование.
– Какой обман, прелестница?! Я из шкуры вон лезу, лишь бы угодить, а ты меня…
– Смеешь пытать меня о своих злодействах? Тебе про то лучше ведомо, слизняк болотный. Вот повисишь тут недельку, сразу все припомнишь! – Она развернулась, показывая, что собирается уйти.
– Недельку?! Да ты в своем уме?! Это чего же я такого для тебя не сделал? Ветку не принес? Так ты сама просила, дабы порученец все исполнил, вот он этим нынче и занимается. И ежели б я здесь не висел, мы бы для тебя сей источник вдвое быстрее разбудили.
– Опять брешешь! Покажи прутик с листочками! – потребовала кикимора, словно и не слушала его слова.
– У Данилы он, ты же сама…
Лешего только сейчас осенила страшная догадка, и он захлопнул пасть на полуслове.
– Значит, говоришь, ключ к источнику у порученца? – Старуха потерла руки от удовольствия. С нее сползла внешность «прелестницы», и взору открылась жуткая картинка даже по меркам болотных хозяек. – Хе-хе, полдела сделано. Этого мы быстро вокруг пальца обведем, а ты здесь позагорай маленько. Не люблю, когда всякие неудачники под ногами путаются.
– Смотри зубы не обломай об моего порученца, злыдня! – Пленник попытался разорвать сеть, но та лишь сильнее засветилась.
– Я таких людишек, как твой порученец, хе-хе, сотнями щелкаю, как семечки. Тебя при большом желании могу за пару недель уморить. Знаешь, какую силу дает даже спящий источник, ежели рядом с ним неотрывно десять годков пробыть? Тебе такая и не снилась. А когда мне этот источник пробудить удастся, ты, ежели доживешь, да сестрица моя непутевая станете на меня батрачить. А половину твоего леса я в болото обращу.
– Не бывать этому! – возмутился леший. – Да я скорее сдохну…
– Вот то верно. И сам даже не ведаешь, насколько скорее. Тут вот ожидает жаждущий помощь оказать в твоем рвении. Будь здоров!
Кикимора развернулась и буквально растворилась среди берез, а вместо нее на край выжженной поляны вышел эльф. Леший их в жизни видел не так много, но сразу сообразил, что перед ним тот самый, которого оставили умирать в дубовой роще.
– Ну что, старик, вот мы и свиделись! – улыбаясь, произнес шишколобый. – Надеюсь, ты рад встрече?
– А ты подойди ближе, милок, а то я зрением слаб стал. Даже не пойму сослепу, радоваться аль печалиться.
– Поближе я через пять дней подойду, когда сил в тебе совсем не останется.
– Вот тогда и спросишь, – пробурчал леший и отвернулся.
– Знаешь, старик, как мы изводили нечисть в лесах Испании? – Эльф не собирался уходить. Поскольку пленник проигнорировал вопрос, он продолжил: – С помощью такой же сети. Она из тебя выдавит всю энергию, а самого сожмет до такого состояния, что кости дробить станет. Вот тогда я и подойду совсем близко, чтобы прихватить твою силу. Не пропадать же добру.
– Мое добро тебе поперек горла станет, чужак. Уж я постараюсь.
– Это и требуется. Чем больше будешь стараться, тем лучше.
Сеть питалась энергией пленника. Чем чаще тот обращался к магии, тем сильнее разрисованные рунами нити поглощали силу, опустошая резервы находящегося внутри.
– Поживем – увидим, шишколобый. Одно могу сказать тебе, ущербный: долго на этом свете не задержишься.
– Намного дольше тебя, лешак.
– Сие вряд ли получится. Не знаю, чем тебя приворожила злыдня болотная, но она же тебя и прикончит, когда отпадет в тебе надобность.
– Может, и так, бородатый, однако сперва отомщу тебе за дубовую рощу, где меня к дереву привязал.
– Так вот отколь ты взялся! – протяжно произнес леший, делая вид, будто только что узнал чужака. – Сперва непотребства в моем лесу творишь, а как поймали на горячем…
– Заткнись, лешак. Ты мог меня убить, но решил помучить. Оно и понятно, сам люблю такие забавы. Нынче моя очередь. Завтра зайду, а пока поохочусь в здешних лесах. Одной твоей смерти за пережитые мученья будет мало.
Эльф оставил пленника наедине с тяжелыми мыслями. И главной была – как подать весточку порученцу или кикиморе, при этом второй раз не попасться на обман злыдни. Та ведь могла и Данилой обернуться, наверное.
Зарина очнулась в кромешной темноте на жесткой лавке и никак не могла понять, где находится.
«Вроде вчера укладывалась на мягкую перину в просторной комнате, запаха сырости точно не было. А нынче? Что изменилось, пока я спала? Почему голова такая тяжелая?»
Она присела. Опустила ноги на пол и тут же поджала их под себя.
«Меня сослали в подвал? За что? Пол ледяной!»
Она укуталась в одеяло, которое перекочевало в подвал вместе с ней.
«Неужели Данила?.. Или это был не сон? – Зарина смутно припоминала какие-то появившиеся в комнате тени, ее беспомощную попытку сопротивляться и навалившуюся темноту. – А ведь Черкасский предупреждал: где бы ты ни оказалась, в каком бы райском месте ни пришлось отдыхать, всегда будь начеку. Выходит, меня умыкнули? Неужели тот самый Кочебор, о котором особист рассказывал? Но как он проник в дом боярина? Дура я, дура! – Она треснула ладонью по лбу. – Дом ведь раньше Тадеушу принадлежал! Могли они друг друга знать? Запросто!»
Зарина понимала, что все это – только ее догадки, а подтвердить или опровергнуть их некому. Она встала с лавки и принялась ощупывать стены подвала.
Комнатушка оказалась крохотной, так что дверь отыскалась быстро. Пленница начала изо всех сил в нее тарабанить.
Снаружи услышали. Донесся лязг металла, затем скрип несмазанных петель.
– Чего надо? – Громогласный бас прозвучал за дверью.
– Это я и хотела узнать – чего и кому от меня надо? Какого лешего меня тут заперли?
Зарина подавила в себе желание ударить ногой в приоткрывшуюся дверь, дабы свалить охранника и вырваться на свободу. Совсем недавно она уже совершила необдуманный поступок, и в тюрьме Смоленска это обернулось большой бедой.
«Сперва надо выяснить, сколько их снаружи и где меня держат».
– Когда надо будет, тогда и узнаешь.
– Кому надо?
– Не твое дело. – Стражник начал закрывать дверцу.
– Эй, ты! Хоть поесть дайте. Или меня приказано голодом морить?
– Не время еще, – пробурчал мужик и захлопнул дверцу.
Зарина снова замахнулась кулачком, но сама же себя и остановила:
«Чего зря стражника злить? Он, может, и сам ничего не знает. Хоть бы сказал, что там за стенами. Утро, день или вечер? Свет через дверь пробивался совсем слабый, но тут, в подвале, это ничего не значит».
Также на ощупь она добралась до лавки и устроилась там, укутавшись в одеяло. После короткого общения с охранником ситуация нисколько не прояснилась.
«Творимир говорил, что живой я Кочебору не нужна, а также упоминал о желании лазутчика убить Данилу. Ежели негодяям удалось проникнуть в дом боярина, там они могли и меня, и его по-тихому убрать. Или это были не шведские агенты? Тогда кто?»
Она не знала, сколько минуло времени, пока снова не заскрипела дверь.
– Выходи, девка, да смотри у меня без баловства, а то враз шею скручу.
Поскольку, кроме ночной сорочки, на Зарине ничего не было, она снова закуталась в одеяло.
Ее действительно держали в подвале, из которого нужно было подниматься по ступенькам, чтобы попасть в узкий коридор. Через несколько шагов ее провели в просторную комнату с двумя небольшими окошками. Зарина сразу заметила на них решетки.
– Садись, поешь пока. – Стражник кивнул в сторону стола. – Ночная ваза в том углу. Десять минут у тебя на все дела, потом будут гости.
Он вышел, не забыв запереть за собой дверь.
«Здоровый детина, – отметила пленница. – Такого не всяк сдюжит».
Черкасский лично обучал ее, как совладать в том числе и со здоровяками. Однако этот был начеку, постоянно держался на расстоянии и не сводил цепкого взгляда, словно знал, с кем имеет дело.
Обстановка комнаты была скудной: стол, рядом лавка, пара стульев у окна и большой сундук слева от двери. Пленница устроилась на массивной лавке, упершись спиной в стенку. Перекусить было нелишним.
Времени ей действительно дали самую малость. Вскоре дверь отворилась, и в комнату вошел высокий молодой человек. Тот самый, который мастерски сыграл роль раненого тюремщика в Смоленске.
Он взял стул, поставил его с другой стороны стола и уселся напротив Зарины.
– Со свиданьицем, красавица, – сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Твой побег из застенков испортил крупную игру серьезных людей, а потому жива ты до сих пор лишь чудом. И, как ни странно, этим чудом является твой воздыхатель из Крашена. Пока он жив, твоя смерть нам не слишком выгодна. Впрочем, не обольщайся: будешь кочевряжиться, отправишься прямиком в ад, а Даниле мы этого до поры до времени говорить не будем.
Бивой – так звали вошедшего – едва успел унести ноги из Смоленска. Затея Кочебора заставить одного из высших чинов особого отряда работать на короля Швеции провалилась, поскольку Творимир оказался хитрее завербованных агентов. Он не только сорвался с крючка, но и провел целый ряд стремительных контрходов, раскрывших сеть лазутчиков в столице республики. Уйти успели единицы.