Николай Степанов – Рубежье (страница 100)
Несколько минут мы понуро брели молча. Теперь-то зачем идти в ту сторону, куда указывала стрелка? А, впрочем, какая уже разница? Из меня словно откачали всю энергию. Вроде и не входил в ускоренный режим, а опустошенность накатила такая, что впору в петлю лезть.
«Да что я, в самом деле, нюни распустил⁉ Подумаешь — остался без денег. Руки-ноги целы, вот-вот на десятую ступеньку войду, и тогда можно будет отправляться за Лилей».
Мы двигались по смешанному лесу мимо местных березок, бамбуковых пальм, укропных деревьев. Изредка попадалась и незнакомая растительность, пару раз обратил внимание на хищные кустарники. Один из таких в первый день за несколько секунд проглотил кабана, оставив мне на память его клык.
Я старался прогнать хандру, рассматривая траву под ногами, кусты, деревья, небо, которых толком-то и не видел — в последнее время лишь выискивал среди этого великолепия уродливые морды чудовищ и выцеливал уязвимые места…
— А ты действительно не желаешь узнать, куда делись камни из твоего рюкзака? — неожиданно спросил наставник, когда мы выбрались в зону редколесья.
«Он что — садист? Зачем бередить свежую рану?»
— Какая разница, если их там нет, — пробурчал я, мысленно продолжая себя успокаивать.
— В том-то и дело, что они никуда не делись, — на пределе слышимости сказал Кент.
— А вот сейчас не понял, — я остановился столь резко, что едва не упал. — Тот тип сказал…
— О чем я попросил, то он и сказал. Или ты считаешь, я в Рубежье за пять лет настоящих друзей не завел? Плохо же ты обо мне думаешь.
Только что все мои мысли сводились к потере несметных сокровищ, сейчас — к их неожиданному возвращению. На этом фоне возник один вопросик:
— А откуда в твоем рюкзаке взялись крупные камни? Я же их на Плато сокровищ только в свой складывал.
— Ну, так мне завидно стало, вот я малость и добавил, ассортимента ради, — нашелся с ответом Кент. — В отдельный кулек.
— Знали бы, что твои камни уйдут на сторону, набрали бы только их, не так обидно было бы.
Не верил ни единому его слову, но на краю сознания появилось сомнение: а зачем ему сейчас врать?
— А кто тебе сказал, что все мои богатства попали в чужие руки? — продолжил в том же духе наставник.
— Зачем говорить, если я сам видел.
— Что тебе показали, то ты и видел. А в моем рюкзаке, кроме пары горстей дешевых булыжников, ничего больше и не имелось.
Он точно решил меня доконать! Для пущей безопасности сел на траву в тени укропного дерева:
— Кент, у меня психика здесь подрасшаталась, ей дополнительные стрессы ни к чему. И где же тогда вторая часть наших сокровищ?
— Рулса помнишь? Он тогда не порожняком от нас ушел.
— В город? Но ты ведь…
— Зачем в город? Ведун в Рубежье не один десяток лет живет. Знает немало мест, где можно схорониться до поры — до времени. Вполне допускаю, что именно сейчас он собирается превратить камни в сетевые упсы.
— Не может этого быть, — шепотом произнес я.
Это походило на презлейшую шутку, в финале которой Кент собирается обрушить на меня горькую правду жизни. Вот тогда я настолько удивлюсь, что точно его пристрелю.
— Хочешь проверить свой рюкзак?
— Нет, просто скажи — что, весь редозит, как был в моем рюкзаке, так и остался?
— Весь редозит действительно в твоем рюкзаке.
Кто бы мне объяснил, зачем он держал меня в неведении? Произвести впечатление? На кой? Ладно, сейчас не это самое главное.
— Ты с самого начала все это спланировал⁈ Ну, ты монстр! — наконец я окончательно уверовал в слова Кента.
— Не все пошло, как планировалось, — продолжил он. Чувствовалось, что наставнику очень хочется поделиться, — я, к примеру, думал, что обойдется без стрельбы. И нападут на долговязого совсем другие люди, но вмешательство незнакомцев даже лучше — мой рюкзак пройдет сразу через несколько рук. И пусть потом попробуют доказать, что каждый обладатель добычи не успел присвоить себе горсть-другую редозита.
— Хочешь сказать, нас теперь оставят в покое? — я не мог поверить, что все закончилось.
— Большинство охотников — наверняка. Если кто и останется, то самые настырные. Поэтому убери с лица дурацкую улыбку и продолжай изображать убитого горем неудачника.
— Выходит, руку разбинтовывать мне пока не стоит? — вздохнул я. Честно говоря, с привязанной лопаткой ощущал себя неловко.
— Зачем? Плечо ведь еще не зажило. Или тебе срочно инструмент понадобился, чтобы оставшиеся камни закопать поглубже?
— Мне захотелось от них избавиться еще скорее, но на ближайшем пункте приема добычи.
Ну как при таком сообщении сохранить кислую мину! Тут от радости прыгать хочется! У меня все получилось! И не за три месяца — двух недель не прошло! Да я круче самых переваренных яиц!
— Дмилыч, сделай лицо попостнее, а то со стороны выглядишь полным придурком, морского ежа тебе подмышку.
Сделал над собой усилие, припомнив картинку, увиденную по ту сторону локана:
— Так пойдет?
— Намного лучше. И хорош сидеть, матрос, нам еще десять миль топать.
— Да хоть все двадцать!
Последние новости вдохновили настолько, что готов был марафонскую дистанцию на время сдавать. Поднялся, и мы двинули дальше.
— Кент, ты уж меня прости, что ударил. Нервы совсем ни к черту, — вспомнил свой недавний поступок.
— Наша стычка стала логичным завершением событий на поляне, так что извиняться не за что.
Редколесье закончилось, мы вошли в некую чащу из крупнолистных деревьев. Стало темнее. Глянул мельком на часы: шестнадцать ноль-ноль.
— Ну да, — я еще больше поражался сообразительности наставника, — два неудачника остались у разбитого корыта, более неуравновешенный не выдержал, начал распускать руки — и не прикопаешься! Обидно, правда, что в этом спектакле кое-кого использовали втемную…
— Зато получилось весьма реалистично и без единого выстрела с нашей стороны.
— Так ты еще и патроны экономил?
Шел легко. Теперь и деревья, и кусты казались приветливыми. Не знаю, как бы воспринял чью-то зубастую морду, но наверняка бы не расстроился.
И даже оно меня сейчас ничуть не разозлило. Догнал наставника:
— Кэп, ты представляешь, что наша плотва учинила? Из монастыря сбежала, и где-то неподалеку от той полянки в лесу заблудилась. Просит указатель кинуть. Это как?
Кент быстро объяснил процедуру, но ждать девушку не разрешил. Решил, что лучше мы быстрее сдадим добычу и пойдем ей навстречу. И я легко с ним согласился.
Не знаю, сколько протопал в приподнятом настроении, но еще больше оно подскочило, когда заметил цветок, похожий на лилию. Сорвал его, вставил в петлю нагрудного кармана, и… тут же ощутил жесткую хватку на шею и холодное давление дула на висок.
— Привет, Кент! Давно не виделись, — голос принадлежал типу, обманувшему нас в поезде.
«Интересно, у него за его спиной по-прежнему болтается оранжевый рюкзак?» — проскочила дурацкая мысль.
— Отпусти парня, — тут же потребовал наставник, направив в мою сторону оба кольта.
— Не могу, он мне самому очень нужен. Особенно его поклажа.
— Так забирай и уходи. Надеюсь, ученик, у тебя ничего особо ценного там нет?
— А как же запас патронов? — прохрипел я, поскольку горло сдавили так, что дышать стало трудно.
— Выложи патроны, и можешь забирать, — кивнул Кент.
— За дурака меня держишь? Ну, нет. Видел я твой спектакль, и даже мысленно ему поаплодировал. Но меня не проведешь. Мы сейчас с твоим учеником прогуляемся малость, а ты будешь стоять здесь под прицелом моих людей.
— Долго?