Николай Степанов – Рубежье 3 (страница 66)
— Автономка, помнится некий Семеныч сумел выявить и уничтожить отслеживающий чип в моей крови. Как он это сделал?
«Я — твоя система, а не его. О возможностях его наноботов знать не обязана».
И как это понимать? Не система, а ворчливая жена какая-то!
— Хорошо, задам вопрос по-другому: ты можешь выявить следящий нанобот у другого человека?
О том, что она могла его обнаружить в моем организме, я знал.
«Если интересует Ларика, то у нее могу».
— А еще у кого? — ответ меня слегка удивил.
«Еще у Русалки, у других — нет. И на твой следующий вопрос отвечу сразу: потому что в этих самках присутствуют твои наноботы».
— С чего вдруг? — спросил не подумав, запоздало сообразив, что ответ напрашивался сам собой.
«Даже при поцелуе наноботы иногда могут переходить от одного носителя к другому. У тебя же с этими двумя дело зашло немного дальше поцелуев».
Мне показалось, или автономка сейчас предъявляла претензии? Дожили — еще не хватало, чтобы программа устраивала сцены по поводу МОЕЙ личной жизни. То есть виртуальная жена мне досталась не только ворчливая, но еще и ревнивая…
— Хорошо, а вывести чужака из крови Ларики сумеешь?
«Да. А теперь ты ответь: со мной в лесу обязательно разговаривать вслух? Или давно ни с кем не встречался?»
«Извини, задумался», — на сей раз ответил мысленно. Блин, одни претензии! Что ж за день сегодня такой?
Немного осмотрелся. Лес вокруг изменился. Теперь он состоял из огромных раскидистых исполинов с мощными стволами, каждый диаметром не меньше метра. Произрастали они на довольно приличном расстоянии друг от друга, я насчитал сорок шагов. Других деревьев в тени великанов не было, наверное, не выдержали конкуренции. Зато под их кроной неплохо прижились низкорослые кустарники высотой до плеча. Густые, с темно-зеленой листвой, они торчали плотными пучками из лишенной травы почвы.
Ноздри щекотал резкий запах горчицы, напрочь заглушая все другие. Попытался настроиться на новые ароматы, однако задача оказалась сложной. К тому же, нос зачесался настолько, что не смог удержаться от громкого чиха.
«Содомом тебя об Гоморру!»
Услышав посторонний шорох, быстро прыгнул к ближайшему кусту. Раздался щелчок, метили явно на упреждение. Ловчая сеть пролетела за тем кустом, возле которого я застыл на согнутых коленях, пытаясь скрыть голову.
«Что я вам, чудо-юдо рыба-кит? Сеткой ловить вздумали⁈»
Следующие щелчки последовали со скоростью пулеметной очереди. Ветки куста отклонили многие арбалетные болты, но один все-таки угодил в рюкзак.
— А-а-а! — крикнул, якобы в меня попали, и начал отстреливаться от арбалетчиков.
Бандиты перестали таиться и подключили огнестрел.
«Ага, фиг достанете!»
Включил ускоренный режим, кинулся к дереву, спрятался за ствол. Судя по явной неподготовленности, охотники наткнулись на меня случайно.
Пересчитать врагов не успел, да и не собирался. Расстрелял два магазина и лишь после этого сообразил, что противник не отвечает. Это меня сразу напрягло. Перезарядил глок и затаился. Несколько раз в Беспределье я уже попадал впросак, и вот сейчас опять не мог объяснить поведение врага. Как там говорил один персонаж: «А кого я не понимаю, того боюсь». Решил подключить мозги, мысленно поставив себя на место охотников: им без разницы, кто меня упокоит: они пристрелят, или удачливый пришелец завалит некоего Дмилыча — ведь убить можно потом еще раз, после воскрешения.
«Что бы сам сделал на их месте? Ну, постреляли, спровоцировали появление пришельцев. Что дальше? Надо смыться из опасного места, оставив его под присмотром, дождаться, когда чужаки сделают свое черное дело, потом перещелкать монстров из арбалетов, чтобы спокойно вернуться и забрать упакованную в пленку тушку».
Такая версия развития событий показалась реалистичной. Даже представил, как бандиты сейчас карабкаются на ближайшие деревья, чтобы лучше видеть предстоящее действо.
«Спектакля захотелось⁈ Ну-ну! Сейчас немного подкорректируем сценарий и разыграем его в моей авторской трактовке».
Однако выводить на сцену главного героя предстоящей пьесы я не собирался. Назначив себя и режиссером, и исполнителем главной роли, решил, что имею право на капризы примы.
Сначала достал из потайного кармашка гелион с редозитом и разорвал их контакт, зажав камушки в кулаке. Затем устроил бешенную пальбу из глока, перебегая от одного куста к другому. Кто-то из бандитов не выдержал и попытался в меня попасть. Как и предполагал, охотники скрывались на деревьях. Наверняка для подъема по голому снизу стволу они использовали специальные приспособления. А еще выяснилось крайне неприятное обстоятельство: меня окружили. Теперь выстрелы доносились со всех сторон, а прятаться было негде.
«Похоже, навалились крупными силами. Одни обозначили место, другие подтянулись. Надо срочно выбираться из окружения! Ну, и где потусторонняя подмога?»
И тут наконец-то в воздухе зарябило. Из ниоткуда начали вываливаться разнокалиберные монстры, причем не только бегающие и ползающие, но еще и летающие, что стало для меня настоящим подарком, ведь именно они и заметили притаившихся на деревьях. Птеродактили, правда, не слишком уверенно действовали среди крон деревьев, зато обезьяны с крыльями, как у летучих мышей, сразу угостили характерным визгом, от которого уши буквально свернулись в трубочку, и далее их охота на оглушенных верхолазов пошла веселее.
Остальных пришельцев я, как главный герой разворачивавшегося действия, повел за собой. Если точнее — просто кинулся наутек.
Стрелять мне в спину никто не рисковал. То ли находились под впечатлением от звукового удара, то ли опасались привлечь к себе дополнительное внимание, то ли в это время отбивались от летунов.
Я мчался впереди толпы разнокалиберных монстров, стараясь оказаться подальше от охотников и поближе к цели моего путешествия. Кавалькада за моей спиной заметно растянулась: одни буквально наступали на пятки, другие тащились в паре сотен метров. Имелись бы у них мозги, наверняка бы бросили безнадежную затею — приз достается первым.
Зона горчичных кустарников осталась позади, поэтому чихнул еще раз, подключая нюх дегустатора. Затем снова соединил пару родезит — гелион.
«Что, опять василиск⁈» — почуяв знакомый запах, ринулся к ближайшему дереву, прижимаясь спиной к стволу.
Толпа чужаков по инерции понеслась дальше и угодила прямо на выскочившего…
«Содомом тебя по Гоморре! Это еще что за Змей Горыныч?»
«Внимание, максимальный уровень опасности! — возник голос автономки. — Ты находишься в зоне воздействия матерого ментагрыза. Мощные ментальные способности обеспечивают ему видимость живых организмов даже с закрытыми глазами. Если пришельца заинтересует мозговая деятельность живого существа, он нападет. Тебя заметили, Дмилыч! Я отключаюсь для снижения пси-излучения. Опасайся ментального удара!»
Система не зря употребила множественное число — ментагрыз имел три головы. Крупные, грушеподобные, возвышавшиеся над мощной тушей на полутораметровых шеях и абсолютно лишенные рта.
«Он что, святым духом питается? — проскочила мысль. — Тогда о какой опасности речь?»
Пасть у монстра имелась. Сразу под шеями. И именно туда направились мои преследователи.
Самое паршивое — за ними двинулся и я, пытаясь упираться, как только мог, однако три большие головы оказались сильнее моей одной.
«Лучше бы меня пристрелили!»
Глава 19
Охотники и приманка
Единственное, на что хватило моих сил — слегка замедлить движение в распахнутую двухметровую пасть. Какая-то часть мозга продолжала отчаянно бороться за сохранение собственного тела, но ее усилий явно не хватало: трехголовая сволочь обладала сокрушительной мощью, которая все нарастала. Похоже, тварь чувствовала сопротивление моего сознания и жаждала как можно скорее с ним справиться.
Боковым зрением заметил, как слева и справа пролетали собратья по несчастью, следуя зову ментагрыза. Три его башки сейчас смотрели на меня в упор, не позволяя отвести взгляд.
Чем яростнее я сопротивлялся, тем сильнее било в висках. Череп будто в тиски зажали, хотелось орать, но сейчас под взглядом трех пар глаз даже этого не мог себе позволить — видимо, монстр отрицательно относился к громким звукам.
Ноги налились свинцом, руки онемели, и даже дышать удавалось через раз…
«Да что за чудище такое! Почему я потерял контроль над собственным телом⁈ Эй, кто-нибудь…»
Мои панические мысли прервали самым неожиданным образом. Кто-то из замыкающих так торопился попасть внутрь ментагрыза, что сбил упиравшегося двуногого, пробежал по упавшей преграде, причинив дополнительную боль, но главное — прервал мой зрительный контакт с грушевидными мордами ментального хищника.
Как же я был ему благодарен! За резкий болезненный толчок, за помятые ребра, за синяки, которые у меня будут по всему телу… В общем — за жизнь, которую он мне спас своим хамским поведением.
Впрочем, до спасения было еще ой как далеко! Главное, чтобы тварь сумела снова захватить сознание. Медленно отполз в сторонку, попутно внимательно изучая траву перед носом, чтобы занять голову чем угодно, только не ментагрызом. Освободившиеся от чужого влияния мозги упорно принялись за работу. Казалось, еще немного — и будет слышен скрип шестеренок, запустивших мыслительный процесс.
«Что ощущает хищник, основное оружие которого — ментальное воздействие? Его задача — найти жертву, подавить ее волю и сознание, чтобы заставить топать прямиком в желудок. Такие твари должны хорошо чуять сильные эмоции. Спросить, что ли у него, какие именно? Нет уж, хватит и собственного опыта, Содомом меня по Гоморре! Увидев эту гадину, я что ощутил? В первую очередь, страх. Потом поднялась решимость сражаться до конца. Выходит, страх и агрессию он просто обязан улавливать. Исключаем. Будем считать, что я его не боюсь, и вообще являюсь ярым зоозащитником даже самых уродливых животных. Значит, эти эмоции нужно заменить чем-то необычным для восприятия трехголового. Умиление — восхищение? Нет, вряд ли у меня получится найти хоть что-то привлекательное в этом чудовище. Надо что-то иное. Например, жалость. Ведь он даже рта на морде не имеет, да и груша — не самая удачная форма для головы. Опять же, три башки должны делить между собой такую огромную тушу. Интересно, они не ссорятся?»
Размышляя таким образом о «бедняжке», почувствовал, как головная боль уходит, а тут еще вспомнилась песенка про кузнечика, которую принялся напевать, заменив некоторые слова:
В траве сидел матерый,
В траве сидел матерый
Бесполый трехголовый,
Голодный зверски был.
Представьте себе, представьте себе:
Матерый трехголовый!
Представьте себе, представьте себе:
Голодный зверь-дебил!
Поднялся и, не глядя на «несчастную зверушку», наверное, чтобы не проникнуться к ней еще большим сочувствием, двинулся в обход места ее продолжавшейся трапезы.
И только отойдя на несколько сотен метров, словил настоящий колотун. Трясло так, что казалось — вот-вот рассыплюсь на составляющие. Моя трясучка даже напугала пару средних хищников: они приблизились было на дюжину шагов, но сразу рванули в обратную сторону. А мне сейчас в состоянии, когда трясет и изнутри, и снаружи буквально до боли в суставах, было абсолютно и не до хищников, и не до проплывавших перед глазами надписей.
Вспомнив, что одним из ингредиентов в алхимии являлся спирт, который у меня имелся, снял рюкзак — требовалось срочно снять стресс.
«И какая беспредельная сволочь продырявила мой рюкзак!» — мысленно выругался, заметив торчавший болт.
С трудом извлек «занозу». Кусок металлического прута пронзил клубень мутноцвета и крышку чемоданчика алхимика. Внутри него разбились два пузырька с «Норушкой-4К», фляга со спиртом и колба с измельченными лепестками местного аналога липы. Теперь в углу чемоданчика скопились остатки вязкой жидкости зеленого цвета, в которой заметил два семечка мутноцвета, практически растворившихся в спирте. А запах стоял…
«Да, с таким рюкзаком в приличном обществе делать нечего. Хоть выбрасывай вместе с содержимым. Хотя… Откуда тут, в Беспределье приличное общество? — тяжело вздохнул, проклиная меткого стрелка. А потом… — Минутку, по-моему, так пахла слизь гипноудава!»
У меня затряслись руки, но теперь уже не от перенесенного стресса, а от предчувствия очередного открытия. Настолько важного, что происшествие с ментогрызом отошло на задний план. Из набора начинающего алхимика извлек баночку с винтовой крышкой и высыпал содержимое, поскольку в другом наборе была еще такая же. Бережно собрал драгоценную вязкую субстанцию в емкость, аккуратно закрутил крышку и положил в карман куртки.
«Так вот почему звери передумали нападать — дело совсем не в моей трясучке».
Нюх дегустатора перечислил все ингредиенты нового снадобья, однако их соотношения пока оставалось загадкой.
«Ничего, вытащу Ларику, и потом разберусь. Даже не представляю, сколько такое снадобье может стоить!»
Чуть переведя дух, решил ознакомиться с сообщениями.
'
Выбрал очевидную невероятность, а заодно конвертировал преференции копилки мудрости в пятую часть стадии возрождения. Посмотрел получившиеся характеристики.
Я наконец-то разжал кулак, в котором держал гелион с редозитом, и положил их в потайной кармашек, в очередной раз похвалив себя, что уговорил систему сделать мне его под мышкой.
«Получается, что теперь мне страшны только самые опасные хищники Беспределья — люди».
Времени на размышления у Ларики имелось в избытке, и она попыталась представить, что предпримет десятник, когда Дмилыч доберется до избушки. Пленница была пристегнута цепью к стене дома и не могла добраться ни до двери, ни до окна. И самое главное — до места, где висел ключ от оков.
Викт, когда замыкал цепь на лодыжке, издевался:
— Я же не изверг. Хочешь получить свободу — отгрызи себе ногу, и ключ не понадобится. Будешь потом гулять по лесу, пока не нарвешься на кровожадную тварь. Но лучше — дождись Дмилыча. Очень надеюсь, что паренек доберется до избушки. Я даже деньги на его визит поставил, представляешь⁈ И все-таки, это самый настоящий романтический квест: герой преодолевает все препятствия, получает ключ от сердца дамы, и они воссоединяются.
В первые дни, когда десятник ее схватил, Ларика еще пыталась хоть как-то испортить ему жизнь. Грубила, огрызалась… Потом приняла его правила, хотя смотрела на похитителя волком, а позже… Девушка поняла, что враг не должен знать о ее душевном состоянии. Она решила показать Викту, будто сломалась, потеряла волю, стала безразличной к происходящему. На самом деле Ларика затаилась в ожидании подходящего момента. Должно же ей повезти? Ведь тот же Рулс говорил о шансе на положительный исход.
Выслушав очередные издевательства, девушка тогда никак не отреагировала и ничего не ответила десятнику. Она не верила ни единому его слову, подозревая, что Викт подготовил для своего обидчика очередную ловушку. С тех пор она усиленно пыталась найти способ добраться до ключа самостоятельно.
«Вот же сволочь! Убрал всю мебель в пределах досягаемости, осталась только намертво прибитая к полу лежанка из струганых бревен».
Поначалу возникла мысль снять одежду и соорудить из нее нечто, наподобие веревки. Однако не хватило сил порвать куртку на лоскуты — ткань оказалась особо прочной.
Викт оставил пленнице ведро с водой, бронзовую кружку и немного твердого сыра. Туалетом ей служило еще одно ведро с крышкой. Вот и все удобства.
«Эту сволочь нужно убить хотя бы за то, что лишил возможности помыться. От меня несет, как от бомжа. Интересно, вонючие принцессы бывают? — усмехнулась пленница, вспомнив слова ненавистного десятника. — Что за условия: захочешь повеситься и — даже этого нельзя сделать. Что-то наш ведун явно напутал. А ведь говорил, что именно мое недолгое затворничество может спасти Дмилыча от неминуемой гибели. Может ошибся? Будет очень обидно. Вот, ей-Богу, было бы чем — попробовала бы отрезать ногу!»
Подобная мысль заставила вздрогнуть.
Девушка присела на лежанку, осмотрела комнату. В углу — мебель с посудой, добраться до которой не позволяла цепь. Проход в небольшую прихожую, маленькое окошко, разделенное рамой на четыре части, за стеклом которого виднелась решетка.
За время заточения окружающая обстановка приелась. После того, как Викт ее сюда привел, он появился еще один раз. Немного повозился в прихожей, наговорил очередных гадостей и ушел, определив дату следующего визита.
«Этот гад еще имел наглость напомнить, как спас меня от змеи, „забывая“, что его помощь обошлась мне в восемьсот упсов. А еще добавил, что такие змеи вокруг домика кишмя кишат. Может думает, что Дмилычу не справиться с какими-то зубастыми шнурками? Да он…»
От пришедшей неожиданно мысли пленница застыла.
«А ведь в тех гадинах метра полтора будет, не меньше. Лучшей веревки и не сыскать! — Обрадовалась Ларика. — Осталось только найти способ пригласить змеюку в гости».
Девушка попыталась вспомнить все, что знала о ползающих гадах. Их излюбленным блюдом являлись мыши и крысы, которые всегда селились ближе к людям, вернее — к их пищевым отходам. А рядом с грызунами держались и змеюки.
«Ну да, за стенами моей тюрьмы наверняка обитают и те, и другие. Хоть бы какая мышка надумала прогрызть дырку в избушке — я бы ей весь сыр отдала».
Взгляд пленницы сосредоточился на окошке. И пусть за стеклом была установлена решетка, расстояние между прутьями позволяло протиснуться не только мышке. Даже упитанная крыса могла бы пробраться внутрь, не будь прозрачной преграды.
«Надо разбить стекло, привлечь в дом грызуна, а лучше — парочку, и заманить внутрь ползающую веревку. Что у меня есть? Сыр, который почти не ела, кружка, ведро и ночной горшок — такое же ведро с крышкой».
Взвесив кружку в руке, Ларика кивнула сама себе. Она прицелилась и изо всех сил бросила увесистый снаряд в цель. Раздался звон битого стекла.
— Ура! Я умница! — не сдержалась от радости девушка.
Первая часть плана была реализована, оставалось еще два пункта.
Пленница принялась ощипывать от сыра небольшие ломтики и бросать их наружу через окно. Когда от запасов осталась половина, донеслись первые шорохи. Похоже, угощение нашло своих гурманов. Вскоре раздался то ли визг, то ли писк, означавший, что за пищу началось сражение.
«Ну, миленькие, ну, хорошие мои, громче, пожалуйста», — Ларика мысленно уговаривала грызунов вести себя активнее.
Вскоре раздался довольно громкий визг, и в окне показалась довольно упитанная крыса. Протиснувшись между прутьями, она завизжала от пореза о торчавший осколок стекла.
На такой результат пленница не рассчитывала. Она страшно боялась крыс, а потому с трудом сама удержалась от крика. Однако ее план все же сработал: грызун двигался прямо к человеку, пытаясь укрыться от ползущего за ним хищника.
«Только не закричать, только не закричать…. Надо превратиться в статую и не дышать…»
Змея двигалась быстро — ее подгоняли следы свежей крови. Рептилия пробралась в избушку, не повредив шкурку, и сейчас уверенно ползла в сторону добычи.
«Она еще и ядовитая⁈ — пленница опознала охотника за крысой. — Выходит, у меня нет права на ошибку. Второй попытки не будет, разве что после возрождения. Как там учил наставник? Если нет оружия и шансов убежать, хватай гадину за шею и сворачивай ей голову».
Змея подползла к девушке и встала в стойку, пытаясь разобраться, что это за препятствие, и куда подевалась добыча. Ларике казалось, что тварь смотрит прямо в глаза.
«У змей неплохая реакция, — в свою бытность учил ее выделенный в Рубежье наставник. — Прежде, чем нанести удар, лучше ее чем-то отвлечь».
Ларика так и сделала. Пошевелив пальцами одной, другой рукой она схватила хвостатую и тут же свернула ей голову.
— Фу, какая гадость! — пленницу передернуло от отвращения. Зато она стала обладательницей почти двухметровой веревки.
— Так, так… Что у нас дальше по плану? — Ларика направилась в угол комнатки.
При максимально натянутой цепи кандалов, до стоявшей возле стены метлы оставалось чуть больше полутора метров. Взмах новообретенным бичом — и атрибут ведьмы падает на пол. Теперь можно и дотянуться, а уже с ее помощью…
Ларика чуть не запрыгала от радости, когда заполучила заветный ключ. Но уже через пару секунд:
— Сволочь, подонок, ***, ***, ***!!! — комнатку сотрясли отборные ругательства — Викт повесил на гвоздь не тот ключ.
Вопли настолько впечатлили успокоившуюся было крысу, что та стремглав сорвалась с места, рванула к мебели, специально отодвинутой в самый дальний угол, сбила какие-то кастрюли, тарелки, чашки, опрокинула хлебницу, а под конец уронила на пол вазу с засохшими ветками. Та разлетелась на мелкие куски, оставив перед взором упавшей духом Ларики икебану с еще одним ключом.
«Так вот почему этот гад говорил, что оставляет мне в подарок очень дорогой букет. Небось, еще и речь приготовил, типа: я же говорил, что сухие цветы — самые ценные. Убью мразь!»
Пленница очень боялась, что и второй ключ окажется фальшивкой, но на этот раз повезло: замок щелкнул, и она избавилась от цепи. И тут же принялась мерить шагами комнату.
«Так, надо бежать! Ни минутки здесь не останусь, пусть уж лучше меня сожрут, чем терпеть издевательства Викта. Он сказал, что заглянет завтра к вечеру. Вот и пусть обломается, сволочь! Думает, что самый умный⁈»
Рев за окном заставил суетящуюся дамочку остановиться и посмотреть в разбитое окно.
«А может не стоит пока спешить? Ведун что-то там намекал о безвыходном положении. Дескать, в этом случае действовать стоит лишь по его сигналу, а сигнала вроде пока не было».
За окном Ларика увидела двух матерых монстров, которые устроили трапезу в полусотне шагов от избушки. Видимо, на крик Ларики прибежали какие-то твари, а по их следу… В общем, все как с грызунами и змеями: одни служат приманкой для других. Только матерым чудовищам «за просто так» голову не свернешь.
Девушка спешно принялась искать, чем бы закрыть разбитое стекло.