Николай Степанов – Посылка с того света (страница 49)

«Как он узнал? Случайно увидел или почуял? Вот же негодяй! – Гном добавил вору еще несколько хлестких эпитетов, после чего немного угомонился. – Одного понять не могу – как этот убийца сумел прознать, что я сплю в кабинете, Данила находится в подвале, кто ему объяснил, где взять ключ. Опять Мартин? Хотел, чтобы перевертыш со мной покончил?»

В мыслях Тагура картинка не выстраивалась. Для проведения столь масштабной операции лысый призрак получался слишком уж информированным. Гном застыл перед выходом из подвала:

«Неужели Мартин собирался руками убийцы покончить со мной, а Мурга использовать для устранения этого перевертыша? Мартин мог незаметно провести чужака внутрь банка, однако точно не должен был говорить о ключе от подвала. Или хотел, чтобы убийца дал ему свободу? Ну да, я ведь запер Данилу, а после обретения тела Мартину наружу не выбраться, сквозь стены уже не пройдешь. Вот же бестия! Наверняка собирался все проблемы устранить разом: и меня, и убийцу, который все равно продолжил бы охоту на тело Данилы, только со временем не рассчитал. Перевертыш, видимо, прибыл раньше. Сделал свое дело и – ходу».

Настроение слегка поднялось из-за того, что коварные планы призрака не реализовались. Опять же появилось логическое объяснение произошедшему. Однако возникли другие вопросы:

«А почему Мург не стал задерживать убийцу в подвале? Зачем надо было следить за негодяем и нападать на него в кабаке? Ладно, с Мургом разберусь попозже, пусть сначала отыщет Данилу. А лучше – его труп».

Глава 18

Русалочья заводь

Еремеев не расспрашивал, о чем Мург собирался разговаривать со своим начальником, и сам не стал говорить всего, что думает о Тагуре. Он, конечно, не удержался от парочки «ласковых» словечек, но затем приказал себе успокоиться, хотя у самого нестерпимо чесались руки собственноручно расправиться с негодяем. После разговора со Светозаром Александр и вовсе передумал:

«Что у меня, других проблем мало? Пора вплотную заняться продажей алтарных камней, Зарине с Ладой надо обеспечить безопасность. Карла – негодяя, поставить на место и что-то решить наконец с метаморфом. А времени – кот наплакал. Вот пусть парочка негодяев – Тагур и наемный убийца – сама меж собой разбирается, нужно их лишь немного подтолкнуть друг к другу. И в этом деле Мург может пригодиться как никто другой!»

Черная полоса, едва не обернувшаяся непоправимой трагедией, похоже, закончилась. Наконец-то появилась возможность хоть ненадолго перевести дух и заняться делами, ради которых, помимо встречи с Тагуром, Еремеев и прибыл в Смоленск.

Александр с утра пораньше отправился к Белому храму, где встретился с отцом Серафимом. Вдвоем они неспешно направились к берегу Днепра.

– Что привело тебя ко мне, боярин? – задал вопрос батюшка, когда они присели на лавку в небольшом скверике.

На ветвях дерева, под которым шла неспешная беседа, собиралось все больше и больше пернатых, их что-то словно магнитом притягивало к этому месту.

– Хочу поведать о некоем отце Иоанне, с коим свела меня судьба в трудную годину. Этот человек…

Еремеев подробно рассказал о знакомстве со старцем, об их совместной схватке с друидом, о смерти Иоанна и о том, как подарок старца дважды спас жизнь самому Александру.

– Я теперь в неоплатном долгу перед этим человеком, а как отдавать – не ведаю, – закончил рассказ боярин.

Серафим внимательно оглядел собеседника, будто увидел впервые, усмехнулся и спокойно ответил:

– Коли Иоанн сам тебя отыскал, знать, ему открылось, что тебе нужна помощь в деле великом и угодном Господу нашему. А поскольку путь твой еще не окончен, то святой старец указал способ избежать смерти преждевременной. Святые старцы завсегда провидцами великими слыли, им многое из грядущего ведомо.

– Но коли он видел так далеко вперед, почему сам погиб? – эмоционально спросил Еремеев. – Нестерпимо больно, когда хорошие люди умирают раньше срока.

– Раньше срока, говоришь? – снова усмехнулся Серафим.

– Он не выглядел ни старым, ни больным.

– Сколько было лет Иоанну, никто не ведает, Данила. Когда я еще пешком под стол ходил, он выглядел так же. Срок ему наверняка был назначен свыше. Видимо, оставалось лишь определить, как уйти из этого мира. Иоанн выбрал достойнейший путь. Опять же упокоился он рядом со своим старинным другом. Ты при случае загляни в тот град затерянный, проведай стариков, раз уж они для тебя одного свои могилы открыли.

– Обязательно загляну, – кивнул Еремеев. – А почему ты считаешь, что только мне есть доступ…

– Святые старцы к концу жизни становятся почти отшельниками, а потому и опосля ухода место упокоения от людского взора скрыто. Токмо избранным открывается путь к могиле, освященной самим Господом.

– Да, простому человеку сложно в этом разобраться.

В свою избранность Еремеев не верил, считая все происходящее с ним нагрузкой к подаренной второй жизни, которую некоторые негодяи постоянно стремились отобрать. И все же мир везде не без добрых людей, на которых ему просто везло.

Они еще несколько минут поговорили о святых старцах. Пристально взглянув на боярина, Серафим спросил:

– Вижу, что-то гнетет тебя, сын мой. Поведай, легче станет.

– Вчера у меня был очень тяжелый день, батюшка. Если в двух словах, то местные гномы, а точнее – один из них, задумал меня уничтожить, да еще таким способом, что и говорить противно. Вот теперь и думаю: то ли ответить им тем же, то ли сделать вид, словно ничего не было. Ежели стану мстить, это неотвратимо приведет к войне с пришлыми, если оставлю злодейство безнаказанным, они почувствуют вседозволенность и наверняка предпримут новую попытку либо избавиться от меня, либо подчинить себе.

– Всепрощение – удел Господа, – ответил отец Серафим. – Но сие не значит, что каждую душу, отягощенную грехами, ждет Царствие Небесное. А потому грешник еще при жизни должен стать на путь покаяния. Либо сам, либо с чьей-то помощью. И чем раньше это произойдет, тем легче будет несчастному идти по сему пути тернистому.

– Сложно гнома, которому абсолютно чужд наш мир, направить на путь праведника. Особенно для того, кто и сам святостью не отличается. – Александр улыбнулся одними глазами.

На дерево, под которым происходила беседа, прилетел дятел и сразу принялся долбить. От стука остальные пернатые резко вспорхнули с веток, разлетаясь по сторонам.

– Свыше не посылают тех задач, кои нам не по силам, но сие не значит, что решать их будет легко, – взглянув вверх, продолжил разговор батюшка.

– Выходит, я должен перевоспитать Тагура? Вряд ли такое возможно!

– Лучший учитель и воспитатель – сама жизнь. Именно она волей Господа преподает нам уроки и может чье-то зло обратить против него же. Сие и есть самое действенное средство измениться к лучшему.

«Надо же, его наставления, похоже, подталкивают меня к уже принятому решению, – по-своему понял слова собеседника Еремеев. – Злобного метаморфа надо столкнуть с не менее злобным Тагуром. Глядишь – минус на минус и обернется плюсом, один раз ведь получилось. Осталось лишь организовать, чтобы неправедные пути этих двоих пересеклись, а там… Время покажет».

– Спасибо, отец Серафим, ваши советы бесценны.

– Главное, чтобы они не стали бесполезными. Полагаю, ты и сам понимаешь – война с гномами никому не выгодна, – перешел Серафим на обычный язык. – У нас слишком многое завязано на чужаков, и ежели они перекроют свои денежные потоки, начнется смута.

– Гномы давно жаждут поставить своего человека у власти, это я еще по Тадеушу хорошо помню!

– Ты прав, Данила. И ведь им тогда почти удалось. Однако большой вопрос – чем бы их удача позже обернулась? Тадеуш сам хотел прибрать Смоленск к рукам, да еще и гномов себе подчинить. Нынче те стали осторожнее, у них собственных проблем немало.

– Ну да, пореченские не ладят со смоленскими.

– Вот видишь, ты и сам знаешь. А потому действуй, как подсказывает сердце, но лишь опосля того, как подсказку одобрит разум.

На том они и расстались. После разговора Еремеев окончательно не определился, как лучше повести себя с гномами. Не вызывало сомнения только одно: идти на открытую конфронтацию не стоит, как говорится, худой мир лучше доброй ссоры.

– Порученец, тебя где носило? – донесся голос лешего, когда Александр расстался с отцом Серафимом.

«Ну вот, и этот пожаловал, когда надобность в его услугах миновала, – подумал Еремеев. – Хотя в подвал он бы вряд ли сумел проникнуть…»

– Да как тебе сказать, – ответил он, глядя на разместившуюся на плече красноголовую птичку, – пытался спасти свою шкуру от неминуемой смерти. Вроде удалось. И почти без сторонней помощи.

– Кто бы сомневался, ты же у меня сноровистый.

– Ладно, чего хотел? Опять беда приключилась?

– Раз ты жив и здоров, то все хорошо, а то мы с прелестницей тревожиться начали.

– Благодарствую за заботу. Ежели у тебя все, тогда пока. Мне еще кучу дел в Смоленске надобно закончить.

– Мешать не буду, но пригляд оставлю.

Дятел вспорхнул с плеча и оседлал ветку ближайшего дерева.

«А не зайти ли на рынок? – подумал Александр, шагая по одной из центральных улиц Смоленска. – Если предположить, что невезуха закончилась, может, и Зоран уже вернулся?»

Владелец лавки снадобий действительно оказался на месте. Однако приказчик, стоявший за прилавком, не советовал к нему заходить.