Николай Степанов – Посылка с того света (страница 45)

На этот вопрос куница не ответила, но лапу с воробья не убрала.

«Пульсирующий, слышишь меня? – мысленно обратился к своему помощнику Александр. – Ты, что ли, воробья изображаешь?»

«Я. Ежели он птичку убьет, мне конец».

– Исд, с Данилой разговариваю я. А ты помолчи пока, – произнес метаморф.

Он вдруг понял, что в кабаке с грохотом выбили дверь, но никто не обратил внимания на шум, словно ничего не произошло. Значит, боярин весьма тщательно подготовился к визиту.

– Да что с ним разговарить? – Исд очень удивился. – Может, лучше сразу…

– Закрой пасть! – рявкнул волшебник и пояснил боярину: – Этот слуга у меня недавно, к порядку пока плохо приучен.

– Знакомая ситуация. У меня таких трое, и каждый со своим гонором, – сочувственно кивнул Еремеев. Он не слишком-то и соврал – формально каждый из источников был обязан человеку своим нынешним существованием.

О том, что в борьбе с друидом Даниле помогали три источника, метаморф знал и не усомнился в словах собеседника. По мнению перевертыша, вряд ли бы кто-то стал оказывать содействие без принуждения.

– Тогда предлагаю договориться. – Волшебник решил взять нить разговора в свои руки. – Я согласен отпустить твоего слугу в обмен на этот ножичек, он мне дорог как память. Ты же хотел меня отблагодарить?

– Да, и сейчас не буду этого отрицать. Токмо обмен этот не может состояться. – Александр выставил собеседника в роли просителя.

– Почему? – изобразил удивление метаморф. – Разве я много хочу? Исключительно вернуть свое же.

– С сегодняшнего дня мы с этим оружием повязаны кровью – моей кровью. Он теперь многое знает обо мне, я – о нем, а потому обмен невозможен. Это все равно что отдать тебе брата на растерзание.

Сказок в свое время, еще до попадания в этот мир, Еремеев прочитал немало. Были среди них и о живом оружии.

– Ты еще скажи, что вдохнул в мой нож часть своей души, – криво усмехнулся метаморф.

– Это еще раньше сделали те, кто создавал клинок. И коли ты не сумел этого в нем разгадать, то не можешь называть ТАКОЕ оружие своим.

«Вот даю – сам уверовал в бредовые россказни!»

– Тогда что у тебя имеется взамен?

– Большое человеческое спасибо, – с издевкой ответил Еремеев и быстро продолжил, не позволяя себя перебить: – А вдобавок к нему прилагается Исд, перешедший к тебе от друида моими стараниями. Опять же не стоит забывать, что, уничтожив друида, я и тебе жизнь спас. Причем заметь, не стараясь ее потом отобрать, как это делаешь ты и, уверен, будешь делать в будущем.

Метаморф задумался:

«Может, плюнуть на раны и попробовать прикончить боярина прямо сейчас? Ведь когда еще случай подвернется, а тут – вот он, только руку протяни».

Однако всплывшие в памяти слова старого эльфа об амулете Руха слегка отрезвили. Данила совершенно не выглядел немощным в магическом смысле, значит, мог избежать смертельного удара и нанести при этом серьезную рану. Подобный размен наемного убийцу абсолютно не устраивал.

– Освободи птичку! – приказал метаморф кунице.

Та послушно подняла лапу, и воробей, вспорхнув, уселся на плечо Еремеева.

«Пока не удалимся от них на сотню шагов, я уязвим», – передал пульсирующий.

– Раз у нас все так сладилось, я ухожу, токмо настоятельно советую покинуть «Жирный налим» до рассвета – это еще один мой подарок на прощанье. Я сегодня необыкновенно щедр по случаю очередного дня рождения.

Александр убрал нож и направился к выходу. Уже в дверном проеме он почувствовал, как завибрировал пистоль с рунами и накалился амулет Тагура. Кроме того, стена покрылась трещинами, а кое-где осыпалась штукатурка.

Реакция Данилы на удар в спину была еще более странной. Он повернулся, погрозил пальцем кунице и произнес, обращаясь к волшебнику:

– За подобное самоуправство я бы серьезно наказал своего слугу. А тебе, Исд, спасибо. Теперь я точно знаю, как тебя уничтожить, – сказал и ушел.

Метаморф набросился на слугу:

– С ума сошел?! Ты чего вытворяешь?

– Хозяин, я был абсолютно уверен, что человек беззащитен. Хотел разом покончить и с ним, и с его ослабленным источником. А он как от надоедливого комара отмахнулся. Может, ну его, твой заказ?

Когда Еремеев вышел в обеденный зал, он подмигнул Мургу, давая понять – встреча прошла хорошо. По пути сюда они договорились, что гном еще минут пять побудет в кабаке, дабы проследить за опасным волшебником. Сам же Александр поспешил покинуть заведение. Перед выходом он посмотрел на брошенный здесь балахон. В этой позаимствованной у гнома одежде он добрался от банка к кабаку, опасаясь, чтобы его не узнали подельники метаморфа.

«Вроде сегодня не холодно, да и наемнику нынче явно не до меня, обойдусь без маскировки», – решил боярин и практически сразу о том пожалел.

– Данила Ревин? – Его остановили трое, стоило немного удалиться от «Жирного налима».

– Да, это я. А вы кто?

– Сослуживцы, – ответил тот же тип.

– И что сослуживцам от меня надобно?

– Исполняющий обязанности командира особого отряда срочно хочет тебя видеть.

– А до утра это никак не подождет?

– Дело государственной важности, – сообщил посыльный, а двое его приятелей отсекли пути к отступлению.

«Зря я надеялся, что все неприятности нынешнего дня закончились. И ведь не пошлешь их куда подальше, наверняка послали лучших, а я не в той форме, чтобы выяснять, кто из нас круче. Пульсирующий, ты как?» – спросил Еремеев у источника, который прекратил изображать воробья, стоило выйти из кабака.

«Я полный ноль на сутки», – ответил тот.

«Похоже, двое нас таких нолей», – с грустью отметил боярин.

– Раз так, хорошо. Куда идти? – пробурчал Александр.

– Следуй за мной, – распорядился посланник.

Путь оказался недолгим. Еремеев вернулся в центр города к зданию городской управы, которое находилось всего в двух кварталах от гномьего банка. По пути пару раз рядом с Александром пролетела то ли сова, то ли филин.

«Филин, в городе? С чего вдруг? Он меня с мышкой не перепутал?» – промелькнула мысль, но дальнейшего развития она не получила, они вошли под крышу.

Все четверо поднялись на второй этаж, остановились у резной двери, куда вошел один из сопровождения. О прибытии крашенского боярина доложили, после чего он вошел в просторный кабинет.

– Доброй ночи, Данила. Присаживайся. Рад, что ты нынче в Смоленске, ибо у нас беда, – по-деловому начал хозяин кабинета, отложив бумаги в сторону.

Еремин видел его впервые, он опустился на стул и заговорил:

– Приветствую. Что еще за беда?

– Светозар захворал. Да так, что того и гляди богу душу отдаст. Чую, не без помощи сильного проклятия, а потому явно не обошлось без предательства. Пока о том никто, окромя меня, не ведает, но действовать надобно споро.

– А ты кем будешь в отряде? – спросил Александр. – Я тут человек новый и мало кого знаю.

– Именно потому к тебе и обратился. Меня зовут Путислав. Должность – сотник. Светозар оставил отряд на меня, пока отдыхал от дел праведных. Но какая-то гнида нанесла коварный удар. Нынче вечером пришло письмо с грустной вестью. Поутру отправляем лучшего целителя, надеюсь, поспеем. Хочу, чтобы для страховки и ты вместе с ним поехал. На месте постарайся разобраться, что к чему. Человек ты хваткий, не раз показавший себя в деле, а потому волен принимать любые решения и действовать соответственно.

«Очень странно. Прежде от особого отряда получал сплошные ограничения, а тут – полная свобода. Но почему мне его рожа не нравится?» – не мог найти объяснения Еремеев.

– С чего ты решил, что командира прокляли?

– У него есть личный врачеватель под рукой, и раз уж он не справился – дело плохо настолько, что направили письмо с вызовом лучшего целителя. Как знать, может, среди предателей еще и сам лекарь.

«До чего же мне сия поездка некстати! – мысленно возмущался Александр. – И ведь не откажешься – вон как он все обставил. Дескать, свои под подозрением, а во мне он не сомневается, доверие оказывает».

– Когда нужно отправляться? – спросил Еремеев, почти не сомневаясь, какой ответ услышит.

Александр был истощен магически, нервы на пределе, вымотан, как после разгрузки вагона картошки, но внешне старался держаться бодро, он попытался проанализировать поведение собеседника, чтобы хоть немного разобраться, во что его опять втягивают.

– За час до рассвета нужно незаметно покинуть город, вас никто не должен видеть. Выходить будете потайным лазом. За стенами дождетесь рассвета и – в путь. Дорога каждая минута.

– Мы пешком, что ли, отправимся? – изобразил удивление Еремеев, а сам подумал:

«Сейчас выяснится, что и лошади для нас готовы, и припасы в дорогу».

– То моя забота. К нужному времени будут у вас и кони, и все необходимое.