Николай Степанов – Алтарный маг (страница 21)
– Рады приветствовать тебя, Данила-купец. Ты, никак, лесом к нам добирался?
– Пришлось, Зван. С недобрыми вестями я пожаловал: к вечеру в Троицкое нагрянут татары, около полусотни всадников. Нужно их достойно встретить. Со мной десять бойцов и много огнестрельного оружия, но мало хороших стрелков. В деревне сколько лучников наберется?
– Полтора десятка имеется. – Староста был встревожен, но не паниковал. Купец один раз помог деревне, и Зван не сомневался, что тот уже знает выход, ему только нужно немного помочь.
– Собери людей, надо успеть подготовить достойную встречу басурманам.
– Сейчас здесь будут все мужчины, способные держать оружие, – пообещал Зван.
«А мне надо с помощью Буяна правильно расставить людей. И почему я в свое время не изучал военное дело? Сейчас бы это сослужило хорошую службу. Ладно, стонать не будем. Книги читал, фильмы видел – должен суметь устроить засаду. Нам важно ошеломить противника и наподдать так, чтобы желание совать свой нос в эту деревушку пропало на долгие годы».
– Командир, – обратился к Еремееву Радим, – тут это… – Он дал понять, что лучше отойти в сторонку. Когда Александр выполнил просьбу, парень продолжил тихим голосом: – Лада опять куда-то умчалась. Она точно допрыгается со своей разведкой. Девчонка же совсем.
– Полностью с тобой согласен, война не женское дело. Но и ты пойми: лучше нее этого никто не сделает. Отправь я кого-то другого, он и предупредить вовремя не успеет, и сам погибнет, а чем это грозит, тебе объяснять не надо: поляжем все.
– Давай я буду разведчиком.
– Справишься лучше нее? Сомневаюсь – ее полжизни специально учили подкрадываться незаметно. А ты нужен на том месте, которое занимаешь.
– Деньги считать? Тоже мне, дело!
– Ты не представляешь, насколько оно важно. Войны выигрывают не только оружием, которое, между прочим, и само больших денег стоит, но и тугой мошной. Сколько у нас в казне?
Минувшей ночью Еремеев вверил Радиму все финансы отряда.
– Тридцать золотых, и трофеев на сотню наберется, если часть лошадей продать.
– Скажи, а сколько стоит наем хорошего воя?
– Отец как-то говорил, что опытный берет золотой в неделю. У нас таких денег не было, вот и нанимал плохоньких. А тем достаточно было по серебрушке в день.
В Смоленской республике ходили в основном польские деньги. Злотый приравнивался к пятидесяти грошам, а те, в свою очередь, менялись на тридцать медяков. В самой захудалой харчевне за медяк можно было получить кружку квасу и миску овощной похлебки.
– Вот ты и покумекай на досуге, сколько нужно будет в день платить нашим бойцам, чтобы они на сторону не глядели.
– Ты дружину надумал собирать? Купцу сие запрещено. Только наем.
– А кому дозволено?
– Боярину или его доверенному лицу, – ответил Радим.
– Хорошо, пусть будет наем, потом разберемся.
«Надо бы узнать, как тут в бояре попадают. Может, пора в очередь записываться?»
К месту сбора начали подтягиваться мужики. Еремеев оставил задумавшегося помощника и поспешил к Буяну. Тому даже рогатину принесли, оставленную в деревне накануне.
Рогатинами были вооружены многие жители Троицкого – с ними селяне выходили против ночных тварей.
– Буян, пойдем совет держать, пока люди собираются. – Александр жестом подозвал и Радима, тревожно поглядывавшего на запад в ожидании разведчицы.
– Если не ошибаюсь, сильная сторона татарской конницы – осыпать стрелами и добить дезориентированного противника, – начал Еремеев.
– Это когда две армии в чистом поле сталкиваются. А тут набег. Незаметно подкрадутся и начнут грабить. Кто посмеет отпор дать, того убьют. Могут деревню спалить, ежели большие потери понесут, – стал объяснять ветеран.
– То есть всех налетчиков нужно уничтожить?
Буян молча кивнул в ответ.
– И засаду устраивать придется у них на пути. Ежели выйдут на открытую местность, у них все преимущества.
– С нашими бойцами так оно и есть. Я ведь парней на зверье натаскивал, против степняков они не готовы, – подтвердил ветеран.
«От леса до деревни метров триста будет. Как сказал кузнец, татары пойдут мимо болота. По той самой тропе, которой и мы добирались из Смоленска. И они-то вряд ли заглянут на огонек к кикиморе. Хотя леший мог бы и постараться для подруги своей ненаглядной, – размышлял Еремеев. – Тропа неширокая, пара всадников сможет рядом проехать, но не больше. Чует мое сердце – встречать их нужно там. Лес степняки не любят, а деревенские, наоборот, себя там вполне комфортно ощущают. Главное – в дебри не забираться и по ночам не гулять».
– Как думаешь, Буян, сумеем их в лесу подловить, как в прошлый раз? Я других вариантов не вижу.
– Если этот Кичи не дурак, он разъезд впереди себя пустит и боковым охранением озаботится. По крайней мере, когда болото закончится.
Александр помнил, что возле топей ни в коем случае нельзя сходить с тропки.
– Что предлагаешь?
– Наши хорошо по деревьям лазают. Имеем семь арбалетов, вот и отправим стрелков наверх по обе стороны от тропы. У кромки леса на лугу косарей поставим неподалеку от руин крепости, чтобы степняков разделить. Хан к парням наверняка отправит с десяток воинов. Трава нынче высокая, стрельнут пару раз и схоронятся. А в руинах можно пять мужичков разместить с пистолями, позиция справная. Опять же у косарей кроме луков и рогатины должны быть под рукой. Ну и заслон надо поставить перед деревней. Хан, когда поймет, что попал в засаду, скорее всего, рванет к домам.
– Почему так думаешь? Может и назад повернуть.
– Ежели ему время позволит. Коли явится перед самой темнотой, так ночевать в лесу не захочет. Им надобно засветло под защитой алтарных камней оказаться. И тут либо Троицкое, либо Смоленск.
Ветеран опять оказался прав. Примчавшаяся на взмыленной лошади Лада сообщила, что к деревне следует дозор из пяти всадников. Еремеев заметил обмотанные ветошью копыта ее скакуна, сообразив, что профи учат и конной разведке.
– Тебя не заметили?
– Я очень старалась, да они и не особо приглядывались. Уверены, что тут их не ждут.
Все люди уже были расставлены по местам. Староста, заметив косарей на лугу, усмехнулся:
– Кто же на закате траву косит?
– Те, кто не успел утром, – ответил ему Радим. – Степняки вообще не косят, так что не должны заподозрить подвох.
Прибытия незваных гостей ждали с нетерпением, и те оправдали ожидания.
Сначала на опушке леса показались пять всадников, но сразу поспешили спрятаться за деревьями. Татары спешились, и один, прячась в траве, пополз ближе к деревне, чтобы увидеть срежиссированную пастораль. Он вернулся к своим, и два всадника сразу двинулись обратно.
«Надо бы подзорной трубой где-то разжиться, или что тут у них вместо бинокля? Видимость из-за этого заборчика совсем слабенькая – щурясь, строил планы Еремеев. – Правда, я не собираюсь все время в войну играть, но кому есть дело до моих чаяний!»
Наконец, пожаловал и сам хан с остальными бойцами. У кромки леса они сгрудились, о чем-то сговариваясь, после чего одна группа воинов направилась к косарям, вторая поскакала в деревню. Сам же главарь остался наблюдать за подчиненными вместе с десятком всадников. И тут настало время стрелков.
Почти сразу к ним подключились «косари» с татарскими луками и приданные им бойцы, вооруженные пистолями. Степняки изначально не собирались уничтожать живой товар, да и сопротивления совершенно не ожидали, а потому даже не успели воспользоваться своим главным оружием. Ни одной стрелы не полетело в сторону «сенозаготовителей».
Самым слабым звеном в обороне являлся заслон перед деревней, куда сейчас несся отряд из трех десятков всадников. Еще четверо во главе с ханом вырвались из-под обстрела в лесу и устремились следом.
Противостояли всадникам деревенские охотники, Еремеев и Радим. Степняки тут же осыпали защитников стрелами.
Невысокий деревянный забор, доселе припрятанный в траве, был поднят, как только степняки устремились к деревне, это уберегло защитников от первых залпов. Охотники также успели выстрелить по три-четыре раза, но поразили не больше десятка врагов.
– Рогатины к бою! – закричал Александр.
Забор ощетинился длинными двузубыми копьями, а это для лошадей было очень опасно. Враг попытался придержать скакунов и развернуть их. Несколько бедных животных не успели остановиться и с жалобным ржанием напоролись на рогатины. Всадники смешались в кучу, и можно было воспользоваться огнестрельным оружием ближнего боя. Радим и Еремеев не упустили такой шанс. Правда, помощник успел пальнуть лишь раз и получил стрелой в плечо. Александру повезло больше: он растратил все заряды и лишь после этого едва не угодил под вражескую лошадь.
«Неужели амулет Радима разрядился? – мысленно сокрушался он, судорожно пытаясь зарядить пистоль. Вот только стрелять больше не было необходимости: хан бросил саблю на землю, и трое оставшихся в живых всадников сразу прекратили отбиваться от наседавших крестьян.
К месту стычки подтянулись остальные участники засады. Показался староста.
– Зван, убитых похоронить, раненым оказать помощь. Радим, ты как?
– Навылет прошла. Ты посмотри: здесь вместо наконечника клык крылатого волка. – Он указал на пронзившую плечо стрелу. – А я еще удивился, почему амулет не сработал.
«У них тут вдобавок и волки летают?! Как же я мало знаю этот мир! Нужно поторопиться с ликвидацией пробелов в образовании, а то так и помру в неведении. Тьфу, не фиг на себя беду кликать, и так помощников и доброжелателей более чем достаточно!»