Николай Стэф – Приют для призраков (страница 7)

Оставалось дождаться удобного момента.

Он пришёл через пару часов. Тот самый охранник — добродушный детина — заглянул в лабораторию один. Второй куда-то отлучился, оставив напарника за главного.

— Эй, Фёдор, — позвал он, почёсывая затылок. — Есть чё? Что-то нервы шалят.

— А то, как же, — Фёдор улыбнулся самой доброжелательной улыбкой. — Для тебя всегда найдётся. Ты же мой лучший клиент.

Он протянул модифицированную ампулу. Охранник, не глядя, принял дозу и тут же вколол её себе в вену — привычным, отработанным движением.

— Хорошо пошла, — довольно крякнул он, расслабляясь. — Что-то ты сегодня щедрый.

— Для хороших людей ничего не жалко, — пожал плечами Фёдор и отошёл к столу, делая вид, что занят записями.

Он краем глаза наблюдал за охранником. Секунды тянулись бесконечно долго.

Первые минуты всё шло по плану. Охранник расслабленно стоял у стены, говорил с привычной вялостью, даже пошутил что-то про погоду. Но уже через пять минут его лицо начало меняться.

Сначала он нахмурил брови. Потом начал тереть виски, словно пытаясь разогнать туман в голове. Взгляд его заметался по сторонам.

— Что-то не так? — осторожно спросил Фёдор, делая шаг ближе.

Охранник не ответил. Он вдруг споткнулся на ровном месте, прижал руки к голове и застонал. Громко, протяжно, словно от невыносимой боли.

— Ай... голова... что за...

Фёдор замер. Сердце его сильно заколотилось. Неужели сработало? Неужели контроль ослаб?

Охранник, казалось, терял контроль над собой. Он мотал головой, сжимал виски, бормотал что-то нечленораздельное. Лицо его исказилось от боли, на лбу выступил пот.

— Всё нормально? — спросил Фёдор, подходя уже почти вплотную.

Охранник покачал головой, с трудом разлепил губы. Слова давались ему с огромным трудом, словно он продирался сквозь вязкую трясину.

— Не могу... я.… надо... вспомнить... — голос его дрожал, прерывался. — Мысли... контроль... это он...

Он резко выпрямился, сделал несколько шагов по комнате, схватился за стену. Глаза его горели лихорадочным огнём.

— Нам нужна помощь, — сквозь зубы пробормотал охранник. — Оно контролирует наши мысли.

Фёдор замер, боясь дышать.

— Мы его рабы, — тихо добавил охранник. Голос его звучал глухо, надломлено. — Помогите.

А потом он пошатнулся и рухнул на холодный пол.

Фёдор бросился к нему, но охранник уже приходил в себя. Он сел, опираясь на стену, потряс головой. Взгляд его постепенно становился осмысленным.

Фёдор не сразу понял, про кого говорит охранник. А потом осенило: про существо в бункере! Его препарат временно вернул человеку разум. Пробил ментальный блок, позволил увидеть правду.

— Оно... в бункере, — повторил охранник, уже тише. Голос его дрожал от переживаний, слёзы выступили на глазах. — Мы... мы не можем уйти... его контроль... он в каждом из нас... он...

Он замолчал. Замер. Потом резко успокоился и посмотрел на Фёдора усталым, мутным взглядом.

— Что вы мне дали? — спросил он уже обычным, будничным голосом. Без надрыва, без страха. Спокойно.

Фёдор понял: контроль вернулся. Существо снова взяло верх над сознанием этого человека.

Он мгновенно переключился в режим «дурачка-лаборанта». Изобразил недоумение, улыбнулся.

— Да, как всегда, очередную дозу препарата, — развёл он руками. — А что, мало? Так вот, только для вас у меня есть ещё одна.

Он протянул уже самую обычную ампулу, из нормальной партии.

— Для хорошего человека ничего не жалко.

Охранник посмотрел на ампулу, взял её, вколол себе вторую дозу. И почти сразу лицо его расслабилось, плечи опустились, дыхание выровнялось.

— Ты посмотри, — удивился он. — Голова прошла. Значит, просто мало было первой дозы.

Он встал, отряхнул одежду и посмотрел на Фёдора уже строго.

— А раз мне мало, значит, вам нужно работать больше. — Он кивнул в сторону лаборатории. — Не стойте здесь, идите обратно. Комендант ждёт новую партию.

— Да-да, конечно, — закивал Фёдор, пятясь к своему столу. — Уже работаю, ещё немного — и всё будет готово.

Охранник удовлетворённо кивнул и вышел из лаборатории, насвистывая какой-то мотивчик.

Фёдор проводил его взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки его тряслись, в висках стучало. Он прислонился к столу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Момент был упущен. Охранник снова под невидимым контролем. Но кратковременный прорыв в его сознание случился. И это оставило зерно сомнения, зерно надежды.

Фёдор отошёл в свой закуток и принялся анализировать произошедшее. Он понимал: его метод, хоть и рискованный, оказался эффективным. Да, он не добился того, чего хотел изначально — не выведал у охранника секретов, не узнал подробностей о планах Тича. Но получил кое-что гораздо более ценное.

Он подтвердил свою догадку о природе контроля.

Существо обладало мощной ментальной властью над людьми. Оно не использовало физическое насилие или явное принуждение. Его влияние было тоньше, глубже — оно проникало в самые глубины сознания, меняло мысли, эмоции, побуждения.

Фёдор представил, как это работает. Вероятно, существо использовало некую форму психоэнергетического воздействия. Модулировало электромагнитные волны мозга, подстраивая их под свой собственный ритм. Это позволяло ему не просто вкладывать мысли в головы людей, но и изменять их восприятие реальности, создавать иллюзии, подавлять критическое мышление.

Под его влиянием люди становились марионетками, даже не осознавая, что их действия продиктованы чужой волей. Они считали, что поступают так по собственному желанию.

Особенно тревожило, как существо использовало страх. Постоянное чувство тревоги, которое зашкаливало в анализах крови — это не просто побочный эффект. Это инструмент контроля. Страх парализует волю, делает разум более восприимчивым к внешнему влиянию. В состоянии постоянного напряжения люди становятся внушаемыми, готовыми подчиниться любому приказу, лишь бы избежать кажущейся опасности.

— Гениально, — прошептал Фёдор. — И чудовищно.

Но был и лучик света. Существо не всесильно. Его контроль можно нарушить, пусть и временно. Препарат Фёдора, усиливающий стресс, пробил ментальную блокаду. Значит, есть уязвимость.

И ещё одно важное наблюдение. Существо не контролирует сто процентов людей на «Куполе». Иначе оно давно бы уже заставило всех охранников прийти в лабораторию и пристрелить Фёдора. Нет, его влияние, скорее всего, ограничено радиусом действия. Или количеством одновременно контролируемых объектов.

Этим нужно было пользоваться.

Полученная информация проливала свет и на другой вопрос: почему у монстра нет армии защитников из таких же чудовищ? Почему он один в этом бункере, без свиты, без стражи?

Ответ напрашивался сам собой. Они ему не нужны. Он контролирует мысли людей, и те сами становятся его защитниками и рабами одновременно. Именно поэтому монстр их не убивал — он использовал их как инструмент. Для добычи ксенолита, для охраны, для выполнения своих приказов.

— А где же Тич берёт ксенолит? — вслух спросил себя Фёдор.

Ответ пришёл почти сразу. Только одно место на планете могло быть источником этого минерала. Старая шахта, где «Содружество» добывало ресурсы. Именно там, по слухам, когда-то обнаружили первые образцы ксенолита. Информация была непроверенной, но другой зацепки у Фёдора не было.

Значит, Тич либо сам добывает ксенолит в старой шахте, либо получает его откуда-то ещё. Но скорее всего, шахта. Там должны быть запасы. Может быть, даже огромные.

Фёдор Иванович откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

Ему срочно нужны союзники. Надёжные люди, которым можно доверять. Которые помогут освободить станцию от власти монстра, порождённого военными.

Но где их взять? Кругом либо пираты, либо зомбированные охранники. Либо те, кто просто боится и молчит.

— Эрик, — вдруг вспомнил Фёдор. — Тот, кто выбрал пустыню и отщепенцев. Беглецы из лагеря Элизы. У них есть технологии древних. Они смогли уничтожить целый лагерь.

Они — единственный шанс.

Фёдор открыл глаза и посмотрел на карту, висевшую на стене. Седьмой сектор. Старые штольни. Там, по слухам, скрываются беглецы.

— Я должен найти вас, — прошептал он. — Должен рассказать вам о монстре. О ксенолите. О контроле.

Он встал и подошёл к карте. Палец его скользнул по пыльной поверхности, оставляя след.

— Мы вместе сможем остановить это безумие.