Николай Стэф – Перекрёсток трёх легенд (страница 5)

Он шёл по тоннелям, где воздух пах древностью, где стены хранили тепло земли. В кармане лежала книга, указывающая путь к сердцу дракона, а осколок кристалла мягко пульсировал, согревая ладонь.

– Я вернусь, – прошептал Нар, не оборачиваясь. – Я вернусь и всё исправлю. Клянусь камнем и кровью.

В груди у него горело не пламя – горела правда. Та самая, которую он носил в себе тридцать лет. Та, ради которой стоило идти до конца.

Где-то глубоко под землёй, в сердце горы, ждал жёлтый кристалл – источник силы, богатства и справедливости. И Нар Каменный Кулак был готов идти до конца.

Впервые за тридцать лет он шёл не в шахту, а к свободе.

Глава 4

Перемётные степи встретили Эвандера безмолвием и бескрайними просторами.

Здесь не было дорог – лишь травы выше человеческого роста колыхались под ветром, словно море изумрудных волн. Солнце палило нещадно, отражаясь от жёлтых стеблей и ослепляя ярче любого зеркала. Горизонт дрожал в мареве, обманывая взгляд, превращая далёкие холмы в призрачные замки, а одинокие деревья – в стражников, застывших на посту.

Эвандер ехал и думал о том, сколько же веков эта земля хранит свои тайны. Говорили, что Перемётные степи были полем битвы в древней войне богов. Говорили, что здесь до сих пор бродят души павших воинов, сражаясь в вечном бою. Говорили, что степь живая, и у неё есть память.

Он не знал, правда ли это. Но он чувствовал: земля под копытами его коня дышит.

Первый день пути прошёл спокойно.

Вороной жеребец, подаренный королём, шёл уверенно, прокладывая тропу в густой траве. Эвандер назвал его Молнией – за скорость и огонь в глазах. Конь словно чувствовал своего седока, отзываясь на малейшее движение поводьев, и шёл так ровно, будто знал дорогу лучше любого картографа.

Эвандер перечитывал книгу, которую дал король. Старые страницы шелестели на ветру, но не рвались – словно их защищала древняя магия.

«Под тёмной горой лежит мертвый дракон…»

Он знал эти строки наизусть, но каждый раз они звучали по-новому. Где эта гора? Как её найти? Карта, которую он получил, обрывалась у границ степи, словно дальше мир переставал существовать.

– Ничего, – сказал он Молнии. – Найдём.

Конь фыркнул, будто соглашаясь.

Но на второй день случилась беда.

Эвандер заметил что-то неладное, когда Молния начал нервно прядать ушами. Жеребец замедлил шаг, осторожно перебирая копытами, но трава была слишком густой, чтобы разглядеть землю.

А потом – хруст.

Земля под передним копытом провалилась, и конь с жалобным ржанием рухнул вперёд. Эвандер едва успел выдернуть ноги из стремян и откатиться в сторону, чтобы не быть раздавленным тушей.

Молния лежал на боку, тяжело дыша, и его нога – передняя левая – была неестественно вывернута. Эвандер подполз к жеребцу, осторожно осмотрел повреждение.

Нора степного червя.

Эти твари редко попадались на глаза, но их норы были настоящим проклятием для всадников. Глубокие, широкие, они прятались в траве, и ни один конь не мог их почувствовать. Молния угодил копытом в край такой норы, и кость треснула – Эвандер слышал это по хрусту, по тому, как лошадь вздрогнула от боли.

– Прости, друг, – прошептал охотник, погладив жеребца по шее. Тот скосил на него чёрный глаз, полный боли, но не злобы. – Дальше я пойду один.

Он снял с коня седло и вьюки. Руки работали быстро, привычно, но сердце ныло. Молния был хорошим конём. Верным. Достойным.

Эвандер собрал самое необходимое в тяжёлый рюкзак. Провизию, воду, меч, книгу, зелёный кристалл. Всё остальное – запасное седло, попону, часть сухарей и бурдюк с вином – пришлось оставить рядом с раненым животным. Он надеялся, что позже сможет вернуться за этим. Если вернётся вообще.

Он поднял рюкзак – почти сорок фунтов – и взвалил на плечи.

– Ты выживешь, – сказал он Молнии. – Степные кони крепче, чем кажутся. Или придут люди. Или…

Конь не ответил. Только смотрел, как хозяин уходит в траву, и в его глазах была тоска.

Эвандер не оборачивался.

На третий день ноги гудели, спина ныла, а вода в бурдюке подходила к концу. Солнце стояло в зените, и даже ветер, который в степи никогда не стихает, казалось, замер, издеваясь над путником.

Эвандер уже начал подумывать, не вернуться ли назад, не переждать ли у Молнии, не попробовать ли другой путь, когда заметил дымок над холмом.

Тонкий, едва заметный, он вился вверх, растворяясь в знойном воздухе. Опытный охотник знал: такой дым даёт не костёр, а очаг. Маленький, аккуратный, поддерживаемый рукой, которая умеет беречь тепло.

Осторожно приблизившись, он увидел ветхую хижину, сложенную из камней и сухих стеблей травы. Стены были так искусно сплетены, что ветер проходил сквозь них, но не сдувал крышу. Рядом, на плоском камне, сушились корешки и травы, а чуть поодаль лежала груда мелкой гальки – белой, серой, чёрной, разложенной по цветам, словно кто-то играл в странную игру.

Возле хижины сидел старик.

Он был стар – старше любого человека, которого встречал Эвандер. Его длинная седая борода спускалась до пояса, лицо было изрезано морщинами, словно карта неизведанных земель, а глаза – ясные, светлые, не по-стариковски острые. Он сидел на плоском камне и чистил коренья, делая это так ловко, что нож в его руках казался продолжением пальцев.

– Ты заблудился, странник? – спросил старик, не поднимая глаз. Его голос звучал так, будто он знал ответ заранее. Негромкий, спокойный, он разносился над степью, как шёпот ветра.

– Не то, чтобы заблудился, – ответил Эвандер, опуская рюкзак на землю. – Ищу путь.

– Все ищут путь, – усмехнулся старик. – Вопрос в том, куда он ведёт.

– Я ищу Тёмную гору, – сказал Эвандер, доставая карту. Разворачивая её, он почувствовал себя глупо – что может эта карта против безбрежной степи? – но другого способа объяснить у него не было.

Старик поднял голову. Прищурился. Посмотрел на карту, потом на Эвандера, потом снова на карту.

И рассмеялся.

Смех его был негромким, но долгим. Он звенел в воздухе, как сухая трава на ветру, и в этом смехе не было насмешки – только мудрость, накопленная за долгие годы.

– Тёмная гора, которую ты ищешь, – не место, – сказал он, вытирая выступившие слёзы. – Это время года.

Эвандер замер.

– Она движется за тенью солнца. Летом она уходит на север, зимой – на юг. Сейчас она у подножия Мёртвых Хребтов, но через месяц будет на три дня пути западнее.

– Но как… – Эвандер перевёл взгляд с карты на старика, потом на горизонт, где в мареве дрожали далёкие холмы. – Как такое возможно? Гора не может двигаться. Это же гора.

– Степь не спрашивает, что возможно, а что нет, – старик бросил очищенный корень в глиняную миску и взял следующий. – Она просто есть. И если ты хочешь найти в ней то, что ищешь, тебе придётся научиться её понимать.

Эвандер опустился на землю, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Он смотрел на карту, которая ещё минуту назад казалась ему путеводной нитью, а теперь выглядела бесполезным клочком пергамента.

– Я Кестран, – сказал старик, заметив его смятение. – Живу здесь уже пятьдесят лет. И за это время видел много искателей. Все они приходили с картами, все они верили, что знают, куда идут. Лишь немногие находили то, что искали.

– А остальные?

– Остальные остались в степи. Ветер развеял их кости, а травы выросли там, где они упали.

Он замолчал, давая Эвандеру время осознать сказанное. Потом указал ножом в небо:

– Видишь чёрных ястребов?

Эвандер поднял голову. В вышине, под самыми облаками, кружили три птицы. Чёрные, как уголь, они описывали широкие круги, но никогда не улетали далеко.

– Они никогда не садятся на ту гору, – продолжил Кестран. – Чувствуют её силу. Или, может, боятся. Ястребы – умные птицы. Они знают, где можно охотиться, а где лучше облететь стороной.

Эвандер смотрел на птиц, и в голове его начинал складываться пазл.

– А запах сухой грозы? – спросил Кестран, и Эвандер принюхался. С запада, едва уловимо, тянуло озоном и чем-то металлическим, хотя небо было чистым, а солнце стояло высоко. – Он всегда идёт с той стороны, где сейчас гора. Даже если грозы нет. Даже если небо ясное. Гора притягивает к себе силу, и та течёт по степи, как вода.

Кестран кивнул на россыпь гальки у хижины. Маленькие камни – белые, серые, чёрные – были разложены по цветам, и Эвандер заметил: часть из них чуть сдвинулась к востоку, словно их кто-то подтолкнул.

– Каждое утро я раскладываю их заново, – сказал Кестран. – К вечеру они сдвигаются. Гора притягивает их своей магией. Чем ближе она, тем сильнее движутся камни. Сейчас они смещаются на восток, значит, гора там.

Эвандер молчал. Всё, чему его учили раньше – карты, компасы, следы – казалось теперь детскими игрушками.

– Я могу научить тебя, – сказал Кестран, словно прочитав его мысли. – Если хочешь. Но учти: степь не терпит тех, кто не готов учиться.

– Я готов, – ответил Эвандер, даже не задумавшись.

Следующие несколько дней изменили его.