Николай Стэф – Не запасной игрок (страница 5)

– Это не система, – бормотал Док себе под нос, листая очередную распечатку. – Это хаос. Это абсолютный, ничем не сдерживаемый хаос. Как можно играть в игру, где нет четких правил? Где каждый параметр зависит от десяти других, а те, в свою очередь, еще от двадцати?

Он отбросил бумаги и схватился за голову.

– Здесь даже урон считается по формуле, которую разработчики держат в секрете! – возмущался он в пустоту. – В секрете! Как будто это военная тайна, а не компьютерная игра! Я должен угадывать, сколько здоровья потеряет монстр от моего удара? Это же не наука, это шаманство с бубном!

В комнате, кроме него, никого не было, но это не мешало Доку вести активный диалог с самим собой. В такие моменты он напоминал профессора-чудака из старых фильмов, который разговаривает с доской, исписанной формулами, и обижается, когда доска не отвечает.

Наконец, поняв, что самостоятельно разобраться в этом информационном винегрете невозможно, Док глубоко вздохнул, потер виски (которые уже начинали болеть от перенапряжения) и повернулся к дивану, где возлежало его главное сокровище и главный источник проблем одновременно.

Алекс полулежал под тремя одеялами, периодически вздрагивая от озноба, и напоминал кокон, из которого вот-вот должен вылупиться очень больной, но все еще жизнерадостный мотылек. Над одеялами торчала только голова с взъерошенными волосами и красным носом, да рука, время от времени тянущаяся к кружке с чаем.

– Алекс, – произнес Док медленно и чётко, стараясь, чтобы брат точно расслышал и понял каждое слово. – Мне нужно задать тебе вопрос. Очень важный вопрос. От ответа на него может зависеть судьба всего твоего клана.

Алекс приоткрыл один глаз. Второй, судя по всему, решил, что ему и так хорошо, и остался закрытым.

– М-м-м? – промычал он вопросительно.

– Я прочитал всё, что смог найти, – продолжил Док, обводя рукой окружающий бардак. – Я изучил гайды, форумы, википедию, даже посмотрел несколько обучающих видео, от которых у меня начало дергаться веко. Я знаю про классы, про способности, про мобов, про карты, про тактики. Я знаю, что орки сильны в ближнем бою, а эльфы – в дальнем. Я знаю, что на пустынной карте нужно остерегаться песчаных червей, а на ледяной – не провалиться под лед. Я знаю, что у каждого монстра есть слабые места, и что в разное время суток они ведут себя по-разному. Я знаю всё это. – Он сделал паузу и с отчаянием в голосе закончил: – Но я так и не понял самого главного. Что конкретно нужно сделать, чтобы победить? Где суть? В этих описаниях столько деталей, что за ними потерялась цель!

Алекс моргнул. Потом моргнул еще раз, пытаясь осознать услышанное. Потом до него дошёл весь комизм ситуации, и он хрипло рассмеялся. Смех вышел похожим на карканье старого ворона, но был искренним.

– Док, – сказал он, с трудом продирая голос, – ты сейчас серьезно? Ты прочитал тонны информации, изучил все механики, но не понял, как побеждать?

– Я понял, как побеждать в каждом конкретном случае, – поправил Док. – Но я не понял общую цель. Это, как если бы я знал все правила шахмат, но не знал, что нужно поставить мат королю. Понимаешь? Я вижу деревья, но не вижу леса!

– Ох, Док, – Алекс покачал головой, насколько это позволяло сделать положение лежа. – Ты опять все усложняешь. Суть проста, как теорема Пифагора. Нужно сломать их главное здание. Всё!

– Главное здание, – повторил Док, хватая блокнот и записывая это с таким видом, будто записывал открытие века. – То есть существует некий ключевой объект, уничтожение которого приводит к победе?

– Да-да-да, – закивал Алекс, но тут же закашлялся и снова откинулся на подушки, потому что кивание головой в его состоянии было чрезмерной физической нагрузкой. – Только не заморачивайся с коэффициентами, не строй сложных графиков и не пытайся вывести формулу идеальной атаки. Просто иди и ломай.

– Идти и ломать, – Док записал и это, хотя фраза явно не тянула на научное определение. – А что насчет защиты? Нужно ли защищать свое здание?

– Ну, вообще-то да, – Алекс почесал нос, торчащий из-под одеяла. – Если твое здание сломают, ты проиграешь. Так что и ломать чужое, и защищать свое. Но про защиту пусть другие думают. Ты просто иди и ломай.

– Понятно, – кивнул Док, начав быстро строчить формулы в блокноте. – Значит, если представить карту как двумерную матрицу с координатами X и Y, а позиции мобов и игроков – как переменные с заданными параметрами агрессивности и радиуса действия, то оптимальный путь к главному зданию можно вычислить как решение задачи коммивояжера с учетом ограничений на столкновение с вражескими юнитами…

– Док! – перебил его Алекс таким тоном, каким обычно останавливают детей, которые собираются сунуть пальцы в розетку. – Док, остановись. Пожалуйста. Ты опять уходишь в математику. В игре не надо рассчитывать матрицы и решать задачи коммивояжера. Там надо просто… просто…

Он на секунду замолк, пытаясь собрать мысли в кучу, что при температуре было непросто. Мысли разбегались, как тараканы при включении света, и собирать их приходилось по одной.

– Надо просто бить тех, кто ближе, пока не доберёшься до здания, – выдал он наконец. – И не умирать. Это главное. Не умирать.

– Не умирать, – Док послушно записал и это, хотя внутренний голос подсказывал ему, что совет «не умирать» в игре, где на тебя постоянно нападают, звучит примерно, как совет «не промокнуть» под дождем без зонта. – Логично. А если я случайно убью союзника? Это штрафные очки?

Алекс замер. Потом до него дошло, и он расхохотался так сильно, что закашлялся, закашлялся так, что чуть не задохнулся, и всё это одновременно. Со стороны это выглядело так, будто человек пытается одновременно смеяться, кашлять и дышать, что физиологически почти невозможно.

– Союзника? – выдавил он сквозь смех и кашель. – Док, ты что, в шахматы играешь? Или в шашки, где свои и чужие четко разделены? В «Эпохе Хаоса» союзники – это те, кто с тобой в одной команде! Их убивать нельзя! Вообще! Это табу!

– А если случайно? – уточнил Док, потому что для него понятие «случайно» было вполне допустимой погрешностью эксперимента.

– Если случайно, то, конечно, не прибьют, – махнул рукой Алекс и тут же пожалел об этом – голова закружилась, и одеяла попытались съехать на пол. – Но лучше не надо. Союзники – это ресурс. Их нельзя тратить впустую.

– Ресурс, – Док записал и это, хотя внутренне поморщился от такой формулировки. Люди как ресурс – это звучало цинично даже для него.

– Главное, – продолжил Алекс, пытаясь одной рукой удержать одеяла, а второй показывать брату важные жесты, – главное – результат. Главное здание должно упасть. Точнее, должен быть уничтожен центральный кристалл в нем. Всё остальное – детали. Понял?

– Центральный кристалл, – Док подчеркнул эти слова в блокноте жирной линией. – Уничтожить. Понял.

– Ну и отлично, – выдохнул Алекс и снова упал на подушку, чувствуя, что даже такой короткий разговор отнял у него последние силы. – Просто иди и ломай. Без формул, без матриц, без коммивояжеров.

– Без коммивояжеров, – эхом отозвался Док, глядя в свои записи.

Наступила тишина. Алекс закрыл глаза, готовясь провалиться в спасительный сон. Док смотрел на блокнот, где аккуратным почерком были записаны ключевые тезисы:

Главное здание – уничтожить

Центральный кристалл – разбить

Не умирать

Союзников не убивать (даже случайно)

Бить тех, кто ближе

Идти и ломать

Список был простым до безобразия. В нем не было ни одной формулы, ни одного уравнения, ни одной переменной. Это оскорбляло математическое чувство прекрасного Дока, но одновременно давало странное успокоение.

Однако мозг Дока, привыкший к сложным конструкциям, не мог просто так принять эту простоту. Ему нужно было разложить её на составляющие, найти закономерности, выявить скрытые связи.

И вдруг его осенило.

Док замер, уставившись в одну точку где-то между монитором и стопкой распечаток. Его зрачки расширились, дыхание участилось. Со стороны могло показаться, что у него случилось откровение или, как минимум, приступ эпилепсии. На самом деле произошло то, что происходило с ним в моменты величайших математических прозрений – мозг нашел решение.

– Алгоритмы… – прошептал он. – Предсказуемость… Оптимальные пути…

Алекс приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что брат не сошел с ума окончательно. Но Док не выглядел сумасшедшим. Он выглядел вдохновленным.

– Я понял, – продолжил Док, теперь уже громче. – Это же задача оптимизации с ограничениями! Минимизируем потери, максимизируем урон, учитываем переменные среды! Каждая карта – это система уравнений, каждый моб – переменная, каждый игрок – функция! Если я смогу описать все взаимодействия математически, я смогу вычислить идеальную стратегию!

– Док, – простонал Алекс, – мы же договорились без формул…

– Это не просто формулы, – перебил Док, вскакивая с места. – Это ключ к пониманию! Смотри: вот карта. На ней есть ресурсы, монстры, союзники, Игроки. Всё это подчиняется определенным законам. Монстры двигаются по заданным маршрутам, ресурсы появляются в определенных местах, игроки имеют ограниченные способности. Это же идеальная среда для применения теории игр!

– Теории чего? – Алекс попытался сесть, но передумал.

– Теории игр! – Док уже ходил по комнате, размахивая руками, как профессор на лекции. – Раздел математики, изучающий стратегическое взаимодействие нескольких участников! Джон Нэш, Нобелевская премия, «Игры разума» – слышал?