Николай Стэф – Извилистый путь (страница 9)
Морвейн шагнула в огонь.
И не сгорела.
Пламя расступилось перед ней, обвило её, как плащ, затанцевало вокруг тела, не причиняя вреда. Она стояла в самом сердце костра, воздев руки к небу, и лицо её было подобно лику богини смерти – прекрасной и ужасающей одновременно.
Она заговорила на языке, которого не знали даже старейшие сёстры.
Древний язык, на котором говорили первые ведьмы, когда мир был молод, а боги ещё ходили по земле. Слова его были подобны ударам грома – каждый слог рождал вибрацию в камнях, в воздухе, в телах присутствующих.
– Кровь к крови, пепел к пеплу, сила к силе, тьма к тьме.
Шар над костром запульсировал быстрее, засветился изнутри багровым светом.
– Да будет воля моя – законом!
Удар.
Что-то случилось. Что-то изменилось в самом устройстве мира. Тонкая грань между реальностью и тьмой истончилась, стала проницаемой. Из шара хлынула сила – чистая, концентрированная энергия страдания, готовая впитаться в ведьм, дать им молодость, красоту, могущество.
И в этот момент…
Аврора стояла в заднем ряду.
Она была здесь, как и все – в чёрном плаще, с руками, поднятыми к костру, с лицом, обращённым к пламени. Но внутри неё не было того голода, той жажды, что горела в глазах остальных.
Она чувствовала другое.
Лес стонал.
Там, внизу, у подножия горы, деревья кричали. Их корни, уходящие глубоко в землю, чувствовали, как из почвы высасывают жизнь. Как сила, принадлежащая им по праву рождения, отнимается, превращается в нечто чужеродное, тёмное. Трава увядала, цветы закрывались, звери в норах дрожали от страха, не понимая его источника.
Всё это Аврора чувствовала каждым нервом, каждой клеточкой своего тела.
Она была Сердцем Леса. Она была связана с ним неразрывно. И то, что делали сейчас ведьмы, было для неё подобно тому, как если бы они резали её собственную плоть, выпивали её собственную кровь.
Но хуже всего было другое.
Она чувствовала голод костра.
Это было живое существо – это пламя, этот шар, эта тьма. Оно было голодно. Оно жаждало не только страха крестьян и боли животных. Оно жаждало большего. Оно тянулось к ней.
Аврора ощущала, как невидимые щупальца энергии касаются её, пробуют на вкус, проверяют на прочность. Её сила, древняя и чистая, была для этого существа лакомством, деликатесом, о котором оно могло только мечтать.
– Влей свою энергию, Сердце Леса!
Голос Морвейн ударил по ушам, как хлыст. Магистра стояла в огне и смотрела прямо на Аврору. Глаза её горели алым, требуя, приказывая, не терпя возражений.
Аврора не двинулась с места.
Нити чёрного дыма, тянущиеся от её пальцев, оставались тонкими, слабыми – она сознательно сдерживала их, не давала им силы. Вокруг неё другие ведьмы отдавали всё, что могли, их нити были толстыми, жирными, полными энергии. А её – едва заметными, прозрачными.
– Я не буду кормить это, – тихо сказала она.
Голос её потонул в шуме ритуала, но Морвейн прочла по губам. Или просто почувствовала.
Магистра резко обернулась.
Пламя вокруг неё взметнулось, озарив её лицо – искажённое яростью, почти нечеловеческое.
– Что?!
Слово это прозвучало не вопросом – приговором. В нём была угроза, была злоба, было обещание страшной кары.
Аврора выдержала взгляд.
Сердце её колотилось где-то в горле, ладони взмокли, ноги подкашивались от страха. Но она не отвела глаз. Не опустила голову. Не сделала шаг назад.
– Это неправильно, – сказала она. Голос её дрогнул, но не сорвался. – Мы берём больше, чем отдаём. Лес умирает. Ему больно. Вы слышите? Он кричит!
Ведьмы вокруг зашептались, задвигались. Кто-то испуганно отшатнулся от Авроры, кто-то, наоборот, шагнул ближе, с любопытством разглядывая бунтарку. Ритуал на мгновение замер – энергия перестала течь, шар над костром замер в нерешительности.
Морвейн шагнула к Авроре.
Она вышла из огня – пламя стекло с неё, как вода, не оставив следа. Подошла вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу – старая Магистра и юная ведьма, сила и чистота, тьма и свет.
– Ты… – прошипела Морвейн. – Ты смеешь? Здесь? Во время ритуала?
В следующее мгновение её ладонь врезалась в щёку Авроры.
Удар был резким, почти звериным. Голова Авроры мотнулась в сторону, на глазах выступили слёзы – не столько от боли, сколько от неожиданности, от обиды, от несправедливости.
– Ты слабая! – закричала Морвейн. – Ты ничтожество! Ты неблагодарная тварь!
Она занесла руку для нового удара, но ведьмы вокруг зашумели громче – ритуал требовал продолжения, энергия утекала, шар над костром начал тускнеть.
– За то, что мы тебя приютили!.. – выкрикнула Морвейн и осеклась.
Слова повисли в воздухе.
«Приютили».
Аврора замерла. В ушах звенело. Боль от пощёчины ушла на второй план, уступив место чему-то гораздо более важному.
Приютили?
Значит, я не всегда была здесь?
Морвейн поняла, что проговорилась. Лицо её на миг исказилось – смесью досады, страха и ярости. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент Грета, стоявшая рядом, схватила Аврору за руку.
Резко. Сильно. До боли.
– Идём, – прошипела она, не глядя на девушку. – Быстро. Пока она не придумала наказание.
И потащила Аврору прочь, сквозь расступающихся ведьм, прочь от костра, прочь от горы, вниз, в темноту, в спасительный лес.
Они спускались по каменистой тропе, оставляя за спиной рёв костра и завывания ведьм.
Грета шла быстро, почти бежала, не обращая внимания на острые камни, на крутизну склона, на темноту. Её рука мёртвой хваткой сжимала запястье Авроры, не давая остановиться, не давая опомниться, не давая думать.
Аврора спотыкалась, поскальзывалась, но Грета тащила её дальше, не позволяя упасть. Вниз, только вниз, подальше от этого места, от этой ночи, от этого проклятого ритуала.
Туман клубился под ногами, цеплялся за лодыжки, пытался удержать. Камни выскальзывали из-под подошв, норовя сбросить в пропасть. Где-то в темноте ухали совы – или это кричали души, выпущенные на волю ритуалом?
Наконец, когда они спустились достаточно низко, чтобы деревья сомкнулись над головами, скрыв багровый свет луны, Грета остановилась.
Она отпустила руку Авроры и тяжело опёрлась о ствол старого дуба. Грудь её тяжело вздымалась – возраст брал своё, даже ведьмы не вечны.
– Она старая и злая, – бормотала Грета, не глядя на девушку. – Не слушай её. Она просто хотела ударить побольнее. Она всегда так делает, когда злится.
Аврора молчала.
Она стояла, прислонившись к другому дереву, и смотрела на свою наставницу. Щека горела, в голове шумело, но главное было не это.
Главное было там, на горе.
«Приютили».
Это слово крутилось в голове, как заевшая пластинка. Приютили. Значит, она пришлая. Значит, она не всегда жила здесь. Значит, у неё было другое место, другая жизнь, другая судьба – до того, как ведьмы взяли её к себе.