Николай Стэф – ID Null. Ошибка протокола-2 (страница 11)

Он добежал до лестницы. Первая ступенька — металлическая, ржавая, прогнувшаяся под его весом, застонавшая, как живая. Вторая. Третья. Он поднимался — быстро, насколько мог, хватаясь за перила правой рукой, отталкиваясь ногами, не оглядываясь. Не нужно было оглядываться. Он слышал их. Они были близко.

Мутанты были за ним. Калем чувствовал их — их тепло, их запах, их голод, который тянулся к нему, как щупальца, как руки, как тень. Они были близко. Очень близко. Но они были... большими. Слишком большими.

Лестница была узкой. Слишком узкой для существ такого размера. Она была рассчитана на человека — обычного, не очень широкого человека, с обычными плечами и обычной массой. Не на мутантов.

Калем правильно рассчитал, что на узкой лестнице, ведущей на второй этаж, у него будет преимущество перед этими мутантами, которые имели довольно широкие габариты.

Это было... умно. Или отчаянно. Или и то, и другое — потому что в отчаянии часто бывает больше ума, чем в спокойном размышлении. Потому что когда ты бежишь, когда за тобой гонятся три монстра, когда твоё тело разваливается на ходу, когда батареи на шестьдесят восьми процентах и падают, ты не думаешь красиво. Ты думаешь быстро. И быстро — часто правильно.

Мутанты попытались подняться по лестнице. Первый — тот, который всё ещё выл от боли, с арматурой в груди, которая торчала из него, как антенна, как флаг, как копьё в боку поверженного воина, — застрял. Его тело — широкое, искривлённое, с хитиновыми наростами на плечах, которые были как крылья, как наплечники — не помещалось между перилами и стеной. Он рычал, пытался протиснуться, втиснулся, его хитин скрёбся о металл с звуком, который был как ногти по стеклу, но в сто раз громче. Но не мог. Его бёдра — толстые, покрытые хитином — заклинились. Его плечи — с шипами — зацепились за ступеньки. Он застрял, как пробка в бутылке, как камень в трубе, как ключ в замке, который повернули не в ту сторону.

Второй — умнее или просто удачливее, может быть, меньше, может быть, гибче — попытался обойти первого. Он втиснулся на лестницу, с другой стороны, его хитин скрёбся о металл, его когти цеплялись за ступени, оставляя глубокие царапины в ржавом железе. Но он тоже застрял. Его плечи — широкие, покрытые шипами, как у ежа, как у дикобраза, — застряли между стенами. Он рычал, извивался, пытался протиснуться, но шипы цеплялись за металл, за бетон, за первого мутанта, и он не мог двигаться ни вперёд, ни назад.

Третий — самый маленький, может быть, самый молодой, может быть, просто недокормленный — попытался пролезть под ними. Он опустился — на четвереньки, как зверь, — и пополз. Но лестница была слишком узкой, а его тело — слишком большим. Его спина — с хитином, с шипами — упёрлась в живот первого мутанта. Его голова — огромная, с зубами — упёрлась в ступеньку. Он застрял. Под ними. Между ними. В ловушке.

Они застряли. Все трое. Рычали, выли, пытались пробиться. Их тела — искривлённые, перекрученные — переплелись, как змеи в клубке, как корни под землёй, как провода в коротком замыкании. Они толкались, кусались, царапали друг друга — но не могли. Не могли подняться. Не могли добраться до него. Не могли — на этот раз.

Калем поднимался. Выше. Выше. Выше. Ступенька за ступенькой. Его ноги — механические, изношенные — стучали по металлу. Его рука — правая — цеплялась за перила. Левая — висела, но он добрался до второго этажа.

Глава 5

Пробегая на втором этаже, Калем невольно бросил взгляд на помещения склада на первом этаже — со второго их было хорошо видно.

Это было странное ощущение — смотреть сверху на место, которое чуть не стало его могилой. Калем остановился на мгновение — всего на мгновение, на одну секунду, на один удар своего искусственного сердца — и посмотрел вниз, через перила, через пыль, через тьму.

Первый этаж был... пустым.

Он видел стеллажи — ряды металлических полок, уходящих в темноту, как шпалы в туннеле, как деревья в лесу, как могильные плиты на кладбище. Они были пусты. Совершенно пусты. Ни коробок, ни ящиков, ни контейнеров. Только пыль — толстым слоем, как снег, как пепел, как седина на старых волосах — покрывала всё. Полки, пол, стены. Пыль, которая была всем, что осталось от того, что когда-то было здесь. Только мох — зелёный, живой, дерзкий — рос на стенах, на полу, на полках, занимая место, которое освободилось, заполняя пустоту, как природа всегда заполняет пустоту. Только тени — длинные, искажённые, живущие собственной жизнью — двигались в свете его синего огня, в лучах, которые падали сквозь дыры в крыше, в тишине, которая была не тишиной, а отсутствием всего остального.

Калем разочарованно поводил своим взглядом по первому этажу. Помещения склада были пустыми. Видимо, перед катастрофой отсюда вывезли всё, что смогли.

Эта мысль — простая, логичная, холодная, как бетон под его ногами — пронеслась в его процессоре. Он представил себе это — людей, бегущих в панике, спешащих, толкающих друг друга, загружающих грузовики коробками, ящиками, контейнерами. Инструменты. Запчасти. Батареи. Генераторы. Всё, что могло помочь им выжить. Всё, что могло дать им шанс. Всё, что они могли унести с собой, когда мир рушился, когда небо темнело, когда земля дрожала, когда всё, что они знали, заканчивалось.

Он представил их руки — человеческие руки, дрожащие, торопливые, хватающие, бросающие, укладывающие. Он представил их лица — испуганные, бледные, мокрые от пота и слёз. Он представил их голоса — крики, ругань, мольбы. Он представил, как последний грузовик — гружённый, тяжёлый, отчаянный — выезжает из ворот склада, и за ним закрываются ворота, и остаётся только пыль. Только мох. Только тени.

— Возможно, даже в какое-нибудь убежище для последних выживших людей, — подумал Калем.

Он представил себе это убежище — подземный бункер, полный людей, полный жизни. Бетонные стены. Металлические двери. Запасы еды и воды. Генераторы, которые гудят в темноте, как сердца, которые не хотят останавливаться. Люди, которые спаслись. Люди, которые выжили. Люди, которые, может быть, всё ещё там — где-то глубоко под землёй, под мхом, под корнями, под слоями времени, ждут, когда мир снова станет пригодным для жизни. Ждут, когда воздух станет чистым. Когда вода — прозрачной. Когда земля — плодородной. Когда можно будет выйти — наверх, на свет, в мир, который снова примет их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.