Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 11)

На третий день, к вечеру, когда силы у всех были на исходе, когда голоса охрипли, а головы гудели, двери зала открылись.

И вошёл Император.

Император вынес свой вердикт — миссия будет, но небольшая, секретная, с возможностью немедленного отступления.

Император Александр IV был невысоким мужчиной. Немного полным. С круглым лицом и мягкими руками. Он не носил мундир, не носил корону, не носил ничего, что указывало бы на его статус. Он был одет в простой серый костюм. Он выглядел как бухгалтер. Как клерк. Как человек, который всю жизнь просидел в конторе и не видел ничего, кроме бумаг.

Но когда он вошёл, все замолчали. Все встали. Все склонили головы.

Потому что Александр IV был не просто Императором. Он был Императором двадцать восемь лет. Он пережил три покушения, два мятежа и одну войну. Он был человеком, который отправил на смерть тысячи людей — и не спал ночами, думая о каждом. Он был человеком, который знал, что власть — это не привилегия. Это бремя.

Он сел во главе стола. Медленно. Тяжело. Как старик. Хотя ему было всего шестьдесят.

— Я слушал вас, — сказал он. Его голос был тихим, но в нём была сила. Сила, которая не нуждалась в крике. — Три дня. Я слушал каждого из вас. И я принял решение.

Он помолчал. Обвёл взглядом зал. Адмиралы. Дипломаты. Учёные. Все они смотрели на него. Все они ждали.

— Миссия будет, — сказал он.

Учёные выдохнули. Адмиралы напряглись. Дипломаты переглянулись.

— Но, — продолжил Император, — это будет не экспедиция. Это будет разведка. Небольшая группа. Один корабль. Максимум — несколько человек. Секретно. Никто не должен знать. Ни пресса, ни флот, ни даже большинство Совета.

— Ваше Величество, — начал Марр, но Император поднял руку.

— Я не закончил, адмирал. Миссия будет иметь возможность немедленного отступления. В любой момент. По любой причине. Если командир решит, что ситуация опасна, он уходит. Без вопросов. Без объяснений. Это не обсуждается.

— Но что они должны делать? — спросил Сингх.

— Установить, что находится в указанной точке, — сказал Император. — И вернуться с данными. Это всё. Никакого героизма. Никакого контакта без разрешения. Никаких «первых шагов» и «исторических моментов». Просто посмотреть. Просто записать. Просто вернуться.

Он помолчал.

— Если они не вернутся, — сказал он тихо, — мы будем знать, что там что-то есть. Что-то опасное. И мы будем готовы.

— Кто возглавит миссию? — спросил Марр. — Если вы позволите, я предложу кандидатуру адмирала Тарн. Она опытный командир, она...

— Нет, — сказал Император.

— Но...

— Я сказал нет, адмирал. Адмирал Тарн — боевой офицер. Она мыслит категориями боя. Категориями угрозы. Это хорошо для войны. Но это плохо для разведки. Нам нужен кто-то другой.

Он посмотрел на Сингха.

— Кто-то, кто умеет принимать решения в безвыходных ситуациях. Кто-то, кто не паникует. Кто-то, кто может думать, когда всё вокруг рушится.

Сингх кивнул. Он знал, кого имеет в виду Император. Все знали.

Было решено, что первую экспедицию возглавит опытный офицер с опытом дальней разведки. Выбор пал на командора Эвелин Кросс, прославившуюся спасательной операцией в туманности Килла и имеющую репутацию человека, способного принимать решения в безвыходных ситуациях.

Эвелин Кросс было тридцать пять лет.

Она была красива той красотой, которая не требует усилий. Светлые волосы, собранные в красивую причёску — практично, удобную, в которой не было ничего лишнего. Серо-голубые глаза, которые смотрели прямо, без страха и без вызова. Правильные черты лица. Высокий рост. Хорошая фигура — фигура человека, который проводит в спортзале не меньше времени, чем на мостике. Её облегающий космический костюм — тёмно-синий, с серебристыми вставками, с эмблемой флота на груди — подчёркивал каждый изгиб её тела. Она знала это. И ей было всё равно.

Она стояла в ангаре «Титана», смотрела на свой новый корабль и думала о том, что жизнь — странная штука.

«Скиталец» — тот самый фрегат, который нашёл артефакт, — стоял перед ней. Его чинили, красили, заправляли. Его готовили к новому полёту. К полёту, который мог вероятно стать последним. Эвелин знала это. Она знала, что миссия опасна. Она знала, что шансы вернуться — пятьдесят на пятьдесят. Может, меньше. Но она не боялась. Она никогда не боялась. Это было её проклятием. Или её даром.

Она вспомнила туманность Килла. Год назад. Три корабля, попавшие в гравитационную ловушку. Сто двадцать человек на борту. Она была командиром спасательной группы. Она потеряла двух человек. Но она спасла сто восемнадцать. Сто восемнадцать жизней. И она сделала это, потому что не боялась. Потому что думала. Потому что действовала. Потому что принимала решения, когда другие не могли.

Теперь ей предстояло принять решение снова. Только на этот раз ставки были выше. На этот раз на кону была не сотня жизней. На этот раз на кону было будущее человечества.

— Командор Кросс, — голос за спиной.

Она обернулась. Перед ней стоял капитан Восс. Он выглядел усталым. Бледным. Постаревшим. Карантин не пошёл ему на пользу. Но его глаза — его глаза были такими же. Острыми. Внимательными. Живыми.

— Капитан, — сказала Эвелин. — Я слышала, вас выпустили.

— Выпустили, — кивнул Восс. — Вчера. После трёх недель допросов. Они хотели знать всё. Каждую деталь. Каждое ощущение.

— И что вы им рассказали?

— Правду, — сказал Восс. — Всю правду. О корабле. О телах. О кристаллах. О голосах. О артефакте.

Он помолчал.

— Они мне не поверили.

— Почему?

— Потому что правда звучит как безумие, — Восс усмехнулся. — Голоса. Песни. Корабль, который дышит. Тела, превратившиеся в камень. Кто в это поверит?

Эвелин посмотрела на него. Долго. Внимательно.

— Я поверю, — сказала она.

Восс посмотрел на неё. И что-то в его глазах изменилось. Что-то, что было похоже на благодарность.

— Вы идёте туда, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — ответила Эвелин. — Император приказал.

— Тогда послушайте меня, — Восс подошёл ближе. Его голос стал тихим. Напряжённым. — Когда вы будете там... когда вы найдёте то, что ищете... не касайтесь артефактов. Не берите их. Не пытайтесь понять их. Просто смотрите. Просто записывайте. И уходите.

— Почему?

— Потому что они не отпускают, — сказал Восс. — Я держал тот артефакт в руках. Я чувствовал его. Я слышал голоса. И я до сих пор их слышу. Каждую ночь. Каждый раз, когда закрываю глаза. Они говорят со мной. Они ждут меня. Они... — он замолчал.

— Что они говорят? — тихо спросила Эвелин.

Восс посмотрел на неё. И в его глазах она увидела что-то, что заставило её вздрогнуть. Что-то древнее. Что-то чужое. Что-то, что не было Воссом.

— Они говорят: «Ты вернёшься», — сказал он. — «Ты вернёшься, потому что ты знаешь куда нужно возвращаться. Ты — путь».

Он помолчал.

— Я не хочу возвращаться.

Эвелин смотрела на него. На его усталое лицо. На его пустые глаза. На его руки, которые слегка дрожали.

— Капитан, — сказала она. — Я не вы. Я не буду касаться того, чего не понимаю. Я не буду слушать голоса. Я просто выполню миссию. И вернусь.

— Все так говорят, — Восс покачал головой. — Все. Но артефакт не спрашивает. Он просто берёт. Он берёт тебя, и ты уже не тот, кем был. Ты уже не человек. Ты уже...

Он замолчал. Посмотрел на свои руки. Потом на неё.

— Теперь мой корабль ваш. — Берегите его.

— Меня и мой экипаж отстранили, пока на время.

— Не повторяйте моих ошибок, просто будьте осторожны, командор, — сказал он. — Пожалуйста.

Он повернулся и ушёл. Эвелин смотрела ему вслед. Она смотрела, как он идёт — медленно, тяжело, как старик, — и думала о том, что он сказал.

Глава 7

Эвелин Кросс собрала свой экипаж лично, выбирая не по документам, а по характеру.