Николай Стэф – Эхо надежды (страница 8)

Кейн смотрел, как смыкаются створки шахты, отрезая его от преследователей. Сквозь щель он успел заметить, как в паркинг въезжает «Центурион». Коршун затормозил, увидев поднимающуюся платформу, и что-то прокричал — неразборчиво, но явно нецензурно.

— Пока, — прошептал Кейн, хотя Коршун его не слышал.

Створки сомкнулись. Лифт продолжал подъём.

Сердце билось учащённо. Кейн сжимал штурвал так, что пальцы онемели. Если лифт сорвётся, шансов не будет — тридцать метров свободного падения в бетонную шахту.

Но механизм, хоть и скрипел, исправно поднимал их наверх.

— Двадцать метров, — отсчитывал Эхо. — Пятнадцать. Десять. Платформа стабилизирована.

— Не сглазь.

— Я не суеверный. Я аналитический.

— Тогда просто помолчи.

Эхо замолчал.

Лифт поднялся до самого верха. Створки разъехались, и Кейн увидел небо.

Вырвавшись на крышу небоскрёба, Кейн на секунду замер.

Перед ним открылась панорама мёртвого города, от которой перехватывало дыхание.

Внизу простирались кварталы с потухшими неоновыми вывесками — когда-то они переливались всеми цветами радуги, рекламируя товары и услуги, о которых теперь никто не помнил. Дороги, заросшие лианами, вились между зданиями, как змеи. Шпили небоскрёбов терялись в дымке, создавая иллюзию бесконечности.

Солнце, пробивающееся сквозь плотные облака, отражалось от стеклянных фасадов, создавая причудливую игру бликов. Золотистые и серебристые лучи скользили по стенам, оживляя мёртвый город на несколько мгновений.

Кейн никогда не видел ничего красивее.

И ничего печальнее одновременно.

— Кейн, — прервал его размышления Эхо, — гонка продолжается.

— Я знаю, — тихо ответил Кейн, не отрывая взгляда от горизонта.

— Ты смотришь на это уже двенадцать секунд. Это на десять секунд дольше, чем нужно для любования пейзажами.

— Эхо, когда-нибудь ты был на крыше небоскрёба? Не в симуляции. Не в аналитическом модуле. А по-настоящему?

— Нет. Я искусственный интеллект. У меня нет тела.

— Жаль, — сказал Кейн. — Ты бы понял, о чём я.

Он перевёл взгляд вниз.

На улицах Коршун бешено сигналил, объезжая квартал в поисках способа подняться наверх. Его «Центурион» метался между зданиями, словно загнанный зверь. Кейн видел, как он попытался въехать на пандус, но тот оказался слишком узким для его машины.

— Он не пройдёт, — сказал Кейн. — Пандус узкий.

— Да, — подтвердил Эхо. — «Центурион» застрянет на первом же повороте. Коршун вынужден искать другой путь.

— Сколько у нас времени?

— Минута. Может быть, две. Потом он найдёт объезд.

Кейн улыбнулся.

Он уже нашёл то, что искал.

Вдоль крыши тянулась сеть переходов — пандусы и мостки, соединяющие соседние здания. Когда-то здесь летали воздушные такси, снующие между небоскрёбами, как муравьи между ветками.

Кейн внимательно осмотрел конструкцию.

Воздушные трассы были чудом инженерной мысли прошлого. Система магнитных подушек, встроенных в бетонные плиты, позволяла летающим аппаратам парить в нескольких сантиметрах над поверхностью. Электромагнитные поля создавали невидимую дорогу, по которой такси скользили бесшумно и плавно, развивая скорость до двухсот километров в час.

Навигационные огни — красные, зелёные, синие — когда-то мигали вдоль каждого перехода, указывая маршруты и предупреждая о препятствиях. Зарядные станции встроены прямо в перила — такси подъезжали, подключались и через несколько минут снова были готовы к полёту.

Теперь всё это пришло в упадок.

Магнитные подушки давно отключили — электричества нет, генераторы молчат. Но бетонные плиты остались. И по ним всё ещё можно было ехать — как по обычной дороге, только выше и опаснее.

Перила кое-где проржавели, а кое-где и вовсе отсутствовали. Навигационные огни потухли навсегда. Зарядные станции превратились в груды металлолома.

Но трасса была цела.

— Воздушные трассы, — прокомментировал Эхо. — Система «Скайпорт». Разработана корпорацией «Аэрофлекс» двести лет назад. Использовалась для городского воздушного такси. Отключена за десять лет до эпидемии — слишком дорогое обслуживание.

— А теперь?

— А теперь — часть гоночного маршрута. Организаторы включили этот участок в трассу в прошлом году. Из восьми машин, которые попытались пройти, выжили три.

— Нам нужно быть в числе трёх, — сказал Кейн.

— Нам нужно быть первыми.

Кейн перевёл взгляд на переход, ведущий с их крыши на соседнее здание. Пандус уходил вниз под углом в тридцать градусов, затем снова поднимался, перекидываясь через улицу.

— Активируй режим стабилизации для прыжка, — приказал Кейн.

— Выполняю. Стабилизаторы включены. Магнитные подушки — в режиме ожидания.

— В режиме ожидания? Они же не работают.

— Я перепрофилировал их для амортизации. При приземлении они смягчат удар.

— Ты гений.

— Я знаю. Теперь поехали.

«Фантом» рванул к пандусу.

Кейн чувствовал, как двигатель работает на пределе, выжимая максимум из старых турбин. Скорость росла — семьдесят, восемьдесят, девяносто.

Пандус приближался. Край крыши — ещё десять метров.

— Прыжок через две секунды, — предупредил Эхо.

Кейн вжался в кресло. Пальцы сжимали штурвал так, что трещали суставы.

— Три. Два. Один.

«Фантом» оторвался от крыши.

На мгновение Кейн почувствовал невесомость — ту самую, которая бывает, когда падаешь вниз с большой высоты. Сердце ухнуло куда-то в живот.

Он видел под собой улицу — далеко, на расстоянии сотни метров. Видел крошечные фигурки машин, ползущие по асфальту. Видел Коршуна, который поднял голову и смотрел на него снизу.

— Приземление! — крикнул Эхо.

«Фантом» плавно опустился на трассу соседнего небоскрёба. Стабилизаторы сработали идеально — удар был мягче, чем на обычной дороге.

— Есть! — выдохнул Кейн.

— Есть, — повторил Эхо. — Теперь следующий.

Кейн переключил передачу и повёл «Фантом» дальше по воздушным переходам.