Николай Соловьев – Правда о войне и жизни (страница 5)

Перед полком была поставлена задача взять этот аэродром, чтобы создать благоприятные условия для освобождения Юхнова. Это было в конце февраля 1942 года. Один батальон должен был начать наступление. Однако проводная связь от вражеских обстрелов систематически рвалась и была нарушена радиосвязь. Командир полка требовал немедленного восстановления радиосвязи, так как срывалась боевая операция.

Командир роты связи приказал мне встать на лыжи, пойти в указанный батальон, установить радиосвязь с полком и вернуться. Я подошёл к перелеску, где батальон занимал оборону. Солдаты сидели в снежных окопах, посиневшие от холода. Немцы обстреливали перелесок артиллерийским и миномётным огнём – от деревьев только щепки летели. Оставил лыжи и пополз по сугробу в сторону наблюдательного пункта командира батальона, но слева, под сосной, заметил штыревую антенну. Значит, это то, что мне было нужно. Радисты сообщили, что их почему-то не слышит штаб полка. Я переключил батареи питания, которые были неправильно подсоединены, и установил радиосвязь с рацией штаба полка.

В этот момент подбежал командир батальона. Я доложил ему о нормальной радиосвязи и попросил разрешения вернуться в штаб полка. Когда полз обратно, справа от меня в дерево ударила мина. Осколки брызнули в меня, я перевернулся на спину и потерял сознание. Кто подобрал меня, не помню.

Вошёл в себя в санитарной роте полка, откуда меня спешно на санях отправили в медсанбат дивизии. Было очень много раненых и обмороженных. На носилках унесли в какую-то полуразрушенную школу. Хирурги ходили, как мясники, в окровавленных халатах с засученными рукавами, а в углу лежала куча ампутированных ног и рук.

После операции проснулся в небольшой крестьянской избе, где лежало много раненых и больных. У меня резко поднялась температура: оказалось, что от потери крови, слабости и плохого укрытия при перевозке я прихватил воспаление лёгких. По ночам около меня неотлучно находилась женщина – видимо, медсестра, – которая спала, сидя около больных. Она сообщила мне, что страшного ничего нет и всё, что было лишнее, хирурги удалили.

Дня через три нас начали перевозить на санях в полевой госпиталь, который размещался в сараях бывших животноводческих ферм. Сараи отапливались чугунными печами, и было очень холодно. Круглыми сутками стояли стоны раненых и больных. Здесь мы узнали, что город Юхнов взят нашими войсками. Словом, по существу, и кончилось моё участие на Центральном фронте.

Недели через две нас стали отправлять на машинах в Малоярославец, но госпитали были переполнены, а сам город лежал в развалинах. Нас прямо на носилках разместили на станции, в каком-то дощатом сарае. От мороза и сквозняков мы буквально замёрзли. Сёстры и санитарки не успевали подносить к нашим ногам грелки с горячей водой. Потом подошёл состав тёплых, утеплённых товарных вагонов. Нас положили на нары и отправили в Московский сортировочный госпиталь.

После прибытия в Москву на специальных машинах нас отправили в госпиталь, который размещался в каком-то большом здании. В палатах было тепло и светло. Через день в клубе госпиталя должны были показывать фильм. По моей просьбе медсестра привела меня в клуб. Объявили, что до начала киносеанса будет музыка. С началом музыки, после перенесённых испытаний, у меня брызнули слёзы, ибо всё это казалось как во сне – впечатление было такое, будто заново на свет родился. Картину от слабости я не мог смотреть, и сестра увела меня в палату.

Дней через пять нас автомашинами отправили на какой-то вокзал и погрузили в тёплые товарные вагоны для отправки в глубинные госпитали. На нарах вагона была тёплая постель, но куда повезут – никто не знал. Ехали в направлении Казани. В пути у многих открывались раны, и таких высаживали на ближайших станциях. Всех ранбольных высадили в Казани и на машинах отправили в госпиталь, который размещался в здании бывшего банка.

В госпитале было неплохо, но не хватало питания: появился хороший аппетит, и я стал нормально ходить. Из госпиталя я связался письменно с боевыми друзьями. Они сообщили, что меня считают без вести пропавшим, и после выздоровления снова приглашали вернуться в свою часть, хотя сделать это было невозможно. Они также сообщили, что немецкий аэродром был взят нашим 470-м полком.

Выдавали нам в день по 50 граммов сахара и на три дня – пачку махорки. Всё это я собирал и нелегально относил на рынок для обмена на хлеб. Только благодаря этому я и мог относительно быстро подняться на ноги.

Потом сильно у меня воспалился правый глаз, который начал болеть ещё в период высокой температуры. От правого глаза начал болеть и левый. Встал вопрос об удалении правого глаза, чтобы сохранить левый. Меня перевели в глазной госпиталь, где стали применять различные методы консервативного лечения, чтобы сохранить глаз и обойтись без операции. Воспалительные процессы были сняты, но зрение правого глаза осталось очень слабым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.