Николай Соколов – Вендская Русь (страница 14)
– Чего захотел, мерзавец! – возмутился Аскольд. – Воевода, только разреши, и от них мокрого места не останется.
– Успокойся, сотник, – велел княжеский посол. – Что он там еще говорит?
– Обещает заплатить выкуп.
– Две тысячи кун нас вполне устроит, – пошутил Драган.
– Таких денег у меня нет, – сказал через переводчика местный князь. – Могу только предложить золотую гривну.
Снятая им с шеи гривна выглядела неказистой и тонкой, но, когда она оказалась в руке Радмира, тот отметил ее приличный вес. Проверив золото на зуб, он прикинул, что гривна потянет на половину названной Драганом суммы.
– Хорошо, договорились, – подтвердил заключенную сделку полабский княжич. – Только не советую больше нападать на руские караваны. Ведь в другой раз гривны под рукой может не оказаться.
– Что он еще сказал? – полюбопытствовал у переводчика Аскольд, когда князь муромы уже отплыл.
– Ругается. Говорит, что мы бы и заячьего хвоста не получили, не будь на острове его сына.
– Вот наглец! – восхитился сотник смелостью и выдержкой местного князя.
В который раз, пересчитав свои силы, Дихон окончательно понял, что без воинов племянника ему не обойтись. Однако после мятежа куршей под угрозой их набегов оказались земли ламатов[86] и жмуди[87], с которых русы собирали дань. Большая ее часть шла великому князю, себе они оставляли только треть на содержание варяжской дружины.
Окончательно курши отпали совсем недавно. Достаточных сил их наказать у князя витингов Улеба[88] не было, и по совету двоюродного брата Мстивоя он обратился к данам. Но те угодили в засаду и, потеряв в ней половину воинов, на обратном пути разорили Трузо. Улеб не ожидал от союзников такой подлости и поплатился за доверчивость жизнью.
Усмирил куршей на следующий год конунг свеонов Олаф, который и стал получать с них дань. Такое положение дел вполне устроило Мстивоя, так как прекратились нападения на купеческие караваны русов, но лишило племянника князя витингов Рюрика части доходов. А главное, мятежные соседи стали нападать на земли ламатов и жмуди.
«…Надо ехать, – решил тиун Трузо. – Отправлюсь с утра и по дороге переговорю еще с кем-нибудь из витингов. Все-таки какой-то шанс, если с Рюриком ничего не получится».
В то время земли, подвластные Криве-кривайту, делились еще только на три части: Погудию, Вармию и Порузию, на севере которой находились родовые владения племянника Дихона. Когда-то те земли сильно страдали от разбойных нападений и были переданы русам для организации быстрого отражения набегов с моря.
Позже отец Улеба и Дихона, женатый на сестре Радегаста, захватившего власть у русов, стал не только тиуном Трузо, но и князем витингов. А со временем при поддержке великого князя им были присоединены к своим владениям земли ламатов и подчинены курши, жмудь и судавы.
В области Вармии Дихон не стал задерживаться, а вот переправившись через реку Липцу[89], он сразу заехал к витингу венденской полки[90] Глувину. Влиятельный старик, с которым у него были хорошие отношения, мог помочь убедить соседей принять участие в войне.
– Я, конечно, поговорю с ними, – пообещал тот неуверенно, услышав странную просьбу тиуна Трузо. – Но сомневаюсь, что без одобрения Криве-кривайта кто-то захочет воевать с глопянами.
– Но почему?! – удивился взволнованно князь витингов. – Им что, не нужна слава и добыча?
– Ты же знаешь, наши боги не одобряют насилия и убийств. Другое дело – защищать родную землю, но, как я понимаю, глопяне нам не угрожают.
– Если не считать того, что, захватив Куявию, они подошли к нашим границам, которые рано или поздно захотят изменить.
– Я понимаю твою обеспокоенность, поэтому дам совет. Не трать попусту время на витингов. Действуй иначе. Есть у меня племянник Налуб, могу с ним поговорить, чтобы он собрал охочую до драк молодежь.
Дихон поблагодарил старика, хотя проку от совета Глувина было немного. Князь и без его поучения мог набрать парней, вот только для их снаряжения нужны деньги. Так что теперь ему оставалось надеяться, что хотя бы племянник поведет себя иначе.
По возвращении из Рикойто у тиуна Трузо родилась интересная мысль, как добиться прочного мира с куршами. Кому-то из сыновей Улеба надо было жениться на дочери апульского[91] кунигса Симанда, владения которого соприкасались с землями ламатов и жмуди.
Но зная упрямый характер Рюрика и как тот сильно гордится своими предками, Дихон сомневался, что племянник согласится на подобный брак. А вот женитьбу кого-нибудь из его братьев, например Синеуса, на дочери Симанда он мог воспринять более благосклонно.
– А что это нам даст? – сразу не согласился с дядей Рюрик. – Кроме Симанда есть еще мегавский[92] кунигс Лекарс, который больше всего доставляет нам хлопот.
– Владения Лекарса отделяют от земель жмуди ламаты, князем которых и должен будет стать зять апульского кунигса. В этом случае Симанд вряд ли станет спокойно смотреть на набеги мегавского кунигса.
– Пожалуй, – подтвердил племянник, задумавшись. – Только согласится ли Синеус?
Рюрику совсем не хотелось отдавать брату часть ламатских земель, являвшихся их общими родовыми владениями. Но особенно ему не понравилось, что тот должен будет стать там князем.
– К тому же ведь по нашим обычаям первым должен жениться старший брат, – напомнил он дяде. – И негоже, мне кажется, менять устоявшийся порядок.
– Я не совсем уверен, что дочь куршского кунигса для тебя достойная пара, – схитрил Дихон, радуясь в душе, что и вторая его задумка о князе у ламатов сработала. – К тому же Симанд – данник свеонов.
– А мы кто?.. Такие же сборщики податей со жмуди и судавов[93], только для великого князя.
Когда сын Радбора Рандвер стал князем витингов, город Трузо уже принадлежал русам, поэтому должности тиуна и князя так и остались разделенными. А сын Рандвера Регнальд уже был не только князем витингов, но и владел землями куршей, которые после его гибели в Бравальской битве[94] поделили наследники.
Так что Симанд, вероятнее всего, тоже являлся их дальним родственником, и жениться на его дочери Рюрик не считал для себя постыдным. Другое дело, что он не видел особой выгоды от такого брака, если только апульский кунигс снова не признает власть русов, о чем и заявил дяде.
– Восполним хотя бы часть потерь от отпадения куршей.
– Я поставлю это нашим главным условием, – обещал Дихон. – А как ты смотришь на возможную войну с глопянами?
– Никак. Не вижу в ней прока.
– Но в Трузо с каждым годом заходит все меньше судов, – поспешил возразить дядя. – Из-за чего город так и не может восстановиться после нападения данов. И ничего не изменится, пока на Висле сидят глопяне.
– Не думаю, что только они виноваты в обнищании города. Раньше в Хазарию из Трузо отправлялось не меньше пяти-шести ладей. А сколько сейчас? И в Константинополь оттуда плавало в два раза больше судов.
Дихону пришлось признать правоту племянника, но только про себя. Вслух же он продолжал убеждать Рюрика в необходимости освободить от глопян хотя бы куявские земли.
– Ты когда собираешься ехать к Симанду? – спросил тот, устав спорить с дядей.
– Если одолжишь ладью, то хоть сегодня.
– Я как раз завтра отправляю людей в Ругвит, так что можешь плыть с ними. Там сейчас находится Синеус, он позаботится о лошадях и даст тебе воинов для поездки к куршам.
Городок Ругвит стоял на реке Неман в землях ламатов, раньше постоянно подвергавшихся нападениям соседей. Так что еще дед Рюрика, имя которого он носил, переселил туда склавенов[95], чтобы обеспечить безопасность своих новых владений. Дело в том, что жмудь и судавы только недавно стали данниками великого князя русов.
Синеусу совсем не понравилась идея брата жениться на дочери куршского кунигса, но что-то доказывать дяде юноша не стал. Он быстро нашел Дихону лошадей и выделил для охраны десяток воинов. Жмудины все еще неохотно платили дань, иногда даже нападая на ее сборщиков.
Куршский кунигс Симанд встретил нежданного гостя настороженно, однако сразу же распорядился приготовить для князя витингов и тиуна Трузо праздничный стол, не желая нарушать закона гостеприимства.
– А кто эта девушка, помогавшая служанкам накрывать на стол? – поинтересовался Дихон, когда они выпили за здоровье и благополучие хозяина дома.
– Моя младшая дочь Эльга.
– Какая красавица. Вот бы моему старшему племяннику Рюрику ее в жены, – весело признался гость, обрадовавшись, что не ошибся насчет нее в своих предположениях.
– Так ты что, свататься приехал? – удивился Симанд.
– Приезжать для такого дела в одиночку – значит проявлять неуважение к отцу девушки, – улыбнувшись, нравоучительно заметил Дихон. – А вот обговорить возможности сватовства можно ведь и одному.
– Я тебя внимательно слушаю, – повеселел хозяин.
– Как ты понимаешь, браки между семьями правителей чаще заключаются по далеким от любви причинам. Мой племянник не исключение, поэтому хочет, чтобы ты снова признал власть русов или хотя бы отказался платить дань свеонам.
Последние слова он добавил от себя, заметив недовольство на лице куршского кунигса.
– Не вы ли натравили на нас вначале данов, затем свеонов, а теперь хотите, чтобы мы опять вам доверились?
– Скажи еще, что мы посоветовали вам отказаться платить дань великому князю, – съязвил гость. – По этому поводу, я слышал, ты уже и со свеонами поссорился. Думаешь, на твое недовольство никто не обратил внимания? Или опять надеешься на стены города, который в прошлый раз они не смогли взять?