Николай Соколов – Вендская Русь (страница 13)

– Ищем более простой и короткий путь на Днепр, – сообщил, не заметив явного интереса собеседника, огорченный тиун Трузо. – Глопяне окончательно перекрыли Вислу своими несоразмерными поборами. Поэтому Трузо стало посещать намного меньше торговых судов. А ты говоришь, какое нам дело до войны с ними.

Видя, что князь витингов сильно расстроен, Накам подозвал одного из храмовых вайделотов, у которого жреческий кафтан был подпоясан белым поясом только единожды. И когда тот подошел, попросил его быстро все приготовить для жертвоприношения.

– Пусть боги помогут тебе справиться со всеми трудностями, – пожелал он Дихону, приглашая его пройти внутрь за ограду храма. – Все в их силе и воле.

Святилище Рикойто представляло собой огороженную деревянной стеной площадку, где посередине рос огромный дуб – одно из земных воплощений бога Перуна, перед которым постоянно горел священный огонь. Справа и слева от костра в землю были вкопаны два высоких столба, изображавшие Видевута и Брутена, а между столбами располагался большой жертвенный камень.

Князь витингов молча шел за Эварт-криве, хотя сейчас ему было совсем не до жертвоприношений и молитв. Однако уехать, не поклонившись богам и предкам Брутену и Видевуту, он не мог. Такое поведение расценили бы как неуважение к богам, за что полагалось одно наказание – смерть.

– Я оставляю тебя, но не прощаюсь, – сказал Накам у жертвенного камня. – Надеюсь, ты отужинаешь со мной.

Дихон ему кивнул, погруженный в свои невеселые мысли. Хуже всего было сознание того, что, если он не выставит хотя бы тысячу воинов, о куявских землях можно будет забыть. Его никто не станет слушать, даже двоюродный брат Мстивой.

Сейчас тиун мог рассчитывать только на половину своих воинов, ведь Трузо тоже нельзя было оставлять без охраны, и дружин десятка витингов, которые по тем или иным причинам могут его поддержать. Все вместе они составляли от силы пятьсот человек, не считая сотни, которую можно будет собрать в Галиндии и других его владениях.

Тут мысли Дихона прервал вайделот, надев на голову князя дубовый венок, после чего передал ему петуха и маленький топорик. Тиун Трузо отрубил птице голову и стал ждать, когда ее кровь стечет на жертвенный камень.

«Надеюсь, Перун меня услышит…» – подумал он и, подняв глаза, долго смотрел в бездонное сине-голубое небо, прося бога о помощи.

Как и рассчитывал Радмир, они догнали караван на реке Свири, где ладьи разделились. Одна их часть во главе с Аскольдом пошла в верховья реки Паши, другая – Ояти. Делалось это для того, чтобы быстрее пройти волоки, не создавая на них толчеи и очередей.

Дело в том, что, когда там собиралось много ладей, местные жители сразу поднимали плату буквально на все. Разумеется, можно было обойтись без их помощи, но тогда время прохождения волоков увеличивалось раза в три. Одно дело тащить ладьи на себе, и совсем другое – с помощью лошадей.

– Ты там тоже работал? – поинтересовался Светослав у кормщика, когда разговор зашел о волоках.

– Бывало. Но тамошний народ не любят пришлых коноводов, – неохотно пояснил Протша. – Поэтому я чаще таскал ладьи на сясьских волоках.

– Мы ими тоже пользуемся?

– Иногда. Просто те ведут на реку Мологу, а эти – прямо на Шексну. Да что волоки! Они по сравнению с порогами и перекатами, которые нас ждут впереди, чепуха.

В полной мере старшина ощутил правоту слов кормщика на четвертый день, когда проходили первый порог. Ладью пришлось полностью разгрузить и пустую протаскивать через стремнину, а затем переносить вещи и снова загружать. Работали до глубокой ночи и большую часть следующего дня.

Таких порогов Светослав насчитал еще три без учета перекатов, где тоже иногда приходилось разгружать ладьи. А вот обещанного Протшей облегчения на волоке он не почувствовал: так же перетаскивали на себе грузы и помогали лошадям волочить ладьи.

Только когда волок закончился и они оказались на реке Суде, гребцы смогли снова сесть за весла. Ночи стояли светлые, и, чтобы наверстать упущенное время, решили не останавливаться на ночевки. Поэтому Светославу или кому-то из варягов приходилось каждый день подменять Протшу, чтобы дать кормщику немного поспать.

Перед самым устьем Суды их наконец догнал Аскольд, так что в Шексну караван вошел в полном составе. Ширина реки уже позволяла ставить паруса, и при попутном ветре гребцам давали передохнуть.

– А вот когда поплывем обратно, попутный ветер здесь большая редкость, – заметил как-то Светославу кормщик, велев ближайшим к нему гребцам поднимать парус. – Если так пойдет дальше, дней через пять уже будем в Цемерове[83].

Крепость на реке Которосли, расположенная неподалеку от ее впадения в Волгу, была центром руской власти в землях мери. В ней постоянно находилась варяжская дружина, охранявшая край и собиравшая здесь подати. Возглавлял ее воевода Ростих, приветливо встретивший княжеского посла.

– В связи с твоей поездкой в Хазарию у меня будет две просьбы, – накормив гостя обедом, попросил цемеровский воевода. – Кроме ладьи с Белого озера, взять с собой еще две словенские, одна из них принадлежит моему свояку Войнегу.

– За такой прекрасный обед не смогу тебе отказать, – улыбнувшись, согласился Радмир. – А вторая просьба?

– Мне бы хотелось знать, платят ли черемесы[84], проживающие ниже по левому берегу Волги, дань. И если платят, то кому – булгарам или хазарам тоже. Последнее время участились их набеги на земли мери. Мерянские старейшины жалуются, а я даже не знаю, к кому по этому поводу обращаться.

– Я понял суть вопроса и постараюсь выяснить, – пообещал княжеский посол. – А сейчас извини, пора идти. Завтра отплываем.

По поводу завтрашнего отъезда он тем же вечером собрал всех сотников, пятидесятников и ладейных старшин. Следовало убедиться, что суда и подчиненные готовы к продолжению похода.

– Если все в порядке, у меня два сообщения, – выслушав их доклады, заявил Радмир. – К нам присоединятся три ладьи, из которых две словенские возьмет под свое начало Светослав. Я назначаю его пятидесятником. А ладья с Белого озера поплывет вместе с судами Рожнега. Также мы с Аскольдом и Драганом решили, что, когда закончатся земли мери, будем высылать вперед в дозор по три-четыре ладьи во главе с пятидесятником. Здешний воевода говорит, что черемесы стали часто пошаливать.

– Смотрю, ты скоро меня в чинах догонишь, – пошутил Аскольд, похлопав бывшего витязя Световита по плечу, когда они выходили из шатра княжеского посла. – Не смущайся, учись командовать…

Первый раз плыть в дозоре Светославу выпало на седьмой день. Ему дали время немного познакомиться с новыми подчиненными. Войнег годился ему в отцы, да и другой старшина, Тверша, выглядел опытным ладейщиком. И все же свежеиспеченный пятидесятник решил полагаться больше на себя.

Его ладья шла впереди, а сзади, чуть в стороне, слева, плыла словенская ладья Войнега. После полудня Светослав, а точнее, Протша, заметил над островком, рядом с которым им предстояло проплыть, беспокойную суету ворон, и старшина приказал сушить весла.

– Думаешь, засада? – с беспокойством поинтересовался он у кормщика.

– Засада не засада, но кто-то там притаился. Надо бы предупредить наших.

Решив, что дело серьезное, Светослав подозвал Войнега, а когда тот подплыл, рассказал ему о своих и Протши опасениях.

– И что будем делать? – спросил словенский старшина.

– Ты сообщишь обо всем Радмиру, а мы с твоим соплеменником попытаемся выяснить, кто так напугал на острове ворон.

– Лучше я отправлю к воеводе Твершу, а сам тебя подстрахую.

– Хорошо, только пусть поторопится, – согласился Светослав и приказал товарищам приготовиться к бою. – Попробуем заставить их проявить себя.

Пятидесятнику не хотелось выслушивать новые шутки Аскольда по поводу своей излишней осторожности, и он решил все выяснить еще до подхода каравана. Однако прежде чем плыть дальше, юноша дождался, когда ладья Тверши скрылась из виду.

– А теперь вперед! Пройдем узкой протокой между островом и берегом.

– Старшина, возьми кормило, а я на нос, – предложил Протша, натянув тетиву своего лука. – Правая сторона внимательно следит за берегом – если это засада, опасность может угрожать и оттуда.

К счастью, их предположение не оправдалось и они спокойно прошли протокой до самого ее конца, после чего Светослав развернул ладью и обошел остров уже с другой стороны.

– Там они, только затаились, – уверенно заявил кормщик, когда его начальник доложил подплывшему Радмиру о своих подозрениях. – Судя по размерам острова, их не больше пятидесяти, но они точно там.

– Что ж, давайте прочешем остров и все выясним, – предложил Драган, поддержав подчиненных.

Однако выяснять ничего не пришлось, так как в тот момент в протоке появилось два десятка лодок, одна из которых быстро поплыла в сторону каравана. А остальные перекрыли протоку, выстроившись в ряд, прикрывая отступление соратников с острова.

– Что я говорил! – радовался Протша, что не ошибся.

– Воины готовы к бою, – напомнил княжескому послу сотник Аскольд.

– Мы мирные купцы, – заметил тот. – Вначале послушаем, что скажет их посланец.

Когда долбленка с шестью человеками на веслах подплыла, находившийся на ее носу пожилой горбоносый воин приветствовал русов на родном им языке, но потом сразу перешел на мерянский, и Радмиру понадобился переводчик. Когда его нашли, то оказалось, что князь муромы[85] предлагает считать случившееся недоразумением и мирно разойтись.