Николай Соколов – Саки. Книга вторая исторического романа «Скифы» (страница 9)

Уже более двухсот лет хоны жили среди массагетов. Но, даже несмотря на такой значительный срок, противоречия с бунами, как называли местных дваров, все еще оставались. Особенно там, где бунские роды оказались в зависимом от хонов положении. Хотя бунской знати делить с хонами было нечего, не учитывать подобных обстоятельств Таксакис не мог.

Понимая, что лихонские двары и без их согласия могут избрать алдара, он пообещал Самару уговорить Скуна. Сразу предупредив родственника, что его избрание алдаром последует лишь за утверждением племянника Томирис царем. Старый алдар решил, что перед персидской угрозой разногласия среди хонов совсем ни к чему. А что будет дальше – лет, скажем, через двадцать, – знают одни боги.

Естественно, Скуну требование лихонских дваров очень не понравилось. Но, понимая, что такая уступка сделает их надежными союзниками, он согласился. К тому же после смерти Томирис алдаром массагетов должен был стать не он, а внучка Таксакиса. Правда, она была его нареченной невестой, но ведь еще не женой. Так что вмешиваться во внутренние дела массагетов он не хотел, да и не имел права.

– Если ты как опекун внучки одобряешь желание лихонов, я тоже не стану возражать, – заявил он Таксакису.

Сразу перейдя к обсуждению предстоящих похорон Томирис. Царица завещала похоронить себя на берегу Хоны на родовом кладбище массагетских царей, рядом с могилой ее первого мужа Спарга. Скун исполнил последнюю волю тетки, приготовив для нее отдельную могилу, хотя та хотела лежать вместе с сыном, что являлось нарушением древних обычаев.

– Думаю, Томирис нас простит, если будет покоиться лишь рядом со Спаргапитом, – успокоил его алхонский алдар. – Если бы она пожелала лежать в одной могиле с мужем – тогда другое дело.

Погода в день похорон выдалась на удивление тихой и солнечной. Все вокруг дышало осенним умиротворением и покоем. Создавалось впечатление, что сама природа скорбела по умершей царице вместе с собравшимися проститься с ней тысячами людей.

– Ты не погорячился, положив в могилу все ее драгоценности? – спросил Таксакис у стоящего рядом опечаленного Скуна. – Там Томирис могла бы обойтись и частью своих украшений, а на остальные лучше бы снарядил несколько сотен воинов.

– Но я ведь ей обещал! – пояснил тот, внимательно следя за слугами, расставлявшими в могильной яме домашнюю утварь, чтобы те чего-нибудь не стащили. – Хотя теперь, наверное, придется охранять могилу от грабителей…

Рассказывая Таксакису, как они обнаружили неподалеку несколько разграбленных могил, Скун ни на минуту не забывал о предстоящем послезавтра собрании. Многие его участники присутствовали на похоронах, желая проститься с царицей, справедливо пользовавшейся общей любовью и уважением. Их хмурые, огорченные лица говорили об этом лучше всяких торжественных речей.

«Добьюсь ли я когда-нибудь такого же уважения?» – промелькнула беспокойная мысль у племянника Томирис.

То, что его послезавтра изберут царем, он уже не сомневался. Сегодня утром Скуну доложили, что Баграм окончательно отказался от приезда в Саркан. А без его личного присутствия на собрании претензии гартманского алдара на власть вряд ли будут всерьез обсуждаться.

Однако собрание началось не так гладко, как предполагал Скун. Далийский алдар Шимас сразу стал настойчиво требовать, чтобы кандидатура Баграма тоже рассматривалось, причем его шумно поддержала часть бунских дваров массагетов.

– …Избрав царем гартманского алдара, мы можем избежать войны с персами, – горячо и напористо доказывал Шимас. – Лишь Баграм сможет с ними договориться.

– Вот только захотят ли они его слушать?! – возразил Таксакис, возглавлявший собрание, как старший по возрасту. – Я лично сомневаюсь. Персам нужен не мир, а наша покорность и наши земли.

К счастью, большинство собравшихся дваров и алдаров придерживались того же мнения. А бывший спаспат45 Армис, поселившийся с сагартиями и беглецами из других мидийских племен на землях Каспианы, даже обвинил далийского алдара в предательстве.

– Кому-кому, а тебе бы лучше помолчать! – заявил возмущенный его обвинением Шимас. – Именно из-за тебя у нас такие плохие отношения с персами.

Армис не оставил оскорбления без ответа, и оба вскочили готовые наброситься друг на друга. Земли, занятые беглецами из Мидии, граничили с владениями далийцев46, поэтому у них и без того были натянутые отношения. Только решительный и гневный окрик Таксакиса охладил пыл зарвавшихся алдаров.

– Хватит!.. Или я прикажу вас обоих вывести отсюда! – пригрозил он сурово. – Мы собрались не для того, чтобы выслушивать вашу ругань. Давайте вначале изберем царя, и пусть он решает ваши споры согласно нашим законам и обычаям.

После его угрозы страсти в зале утихли и собравшиеся почти единодушно договорились, что только Скуну они могут доверить царскую корону. Причем несогласные с таким решением двары и алдары просто-напросто промолчали. По обычаю, признание царя у саков должно быть обязательно единогласным.

Выдержав небольшую паузу и не услышав возражений против избрания Скуна, Таксакис передал ему украшенную драгоценными камнями золотую корону. Этот символ власти появился у саков недавно, начиная с коронации Амирга, который не захотел ни в чем уступать мидийским царям. А исконным знаком власти у саков считалась булава – у алдаров и вождей отдельных племен серебряная, а у царя золотая.

Таксакис передал царскую булаву Скуну вслед за короной. После чего новоизбранный царь поклялся собравшимся в зале алдарам и дварам защищать их интересы от любых посягательств и вершить суд по справедливости согласно обычаям и законам. Под конец речи он объявил о признании им права алгетов и лихонов иметь своих алдаров, кратко пояснив, чем вызвано такое решение.

Когда новоизбранный царь закончил говорить, к нему подошел Таксакис и, поклонившись, первым из алдаров присягнул на верность. За ним клятву верности Скуну поспешили принести все остальные алдары и двары массагетов. К тому месту в зале, где стоял царь, сразу выстроилась очередь.

– Если так пойдет дальше, то у нас скоро алдаров будет как звезд на небе, – пошутил Шимас, стоя за своим тестем будухским алдаром Гиваром.

– Меня больше беспокоит затея лихонов по поводу дрилов и колхатов, – признался тот озабоченно. – Как не слабы дрилы и колхаты, война с ними дело рискованное. И мне совсем не хочется быть в нее втянутым.

Глава восьмая

Вернувшись с выборов сакского царя сильно расстроенным, Баир сразу позвал Азама. Надежды гуданского двара на избрание Баграма не оправдались, и теперь он не знал, что делать. Ему было ясно, что очень скоро Таксакису станет известно, где скрывается сын Кинтаса. Тогда Баиру ничего не останется, как только с оружием в руках защищать жизнь юноши и свою честь. По обычаю, хозяин не мог оставить гостя без защиты.

А то, что, убив отца, они захотят расправиться с сыном, Баир не сомневался. Тем более что алхонский алдар уже давно зарился на его земли и не упустит такого удобного случая. Самым правильным было бы отослать племянника побратима к гартманиям или саспирам47. Но как это сделать?

– К сожалению, мы проиграли, царем избран Скун, – огорченно признался гуданский двар юноше. – Хуже того, моя поддержка Баграма, похоже, не останется без последствий. Боюсь, как бы мне самому не пришлось бежать или браться за оружие. Поэтому я хочу отправить тебя с поручением к алдару саспиров Аморгу. Ты расскажешь ему, что здесь произошло, и поживешь у него немного, пока все не прояснится.

– Тогда мне лучше, наверное, вернутся домой, – возразил подавленно Азам. – Я ведь там, у саспиров, никого не знаю…

– Это не важно! Их алдар твой ровесник, думаю, вы быстро найдете общий язык. К тому же его дядя из авхатских хавсаров48, и надеюсь, не откажется помочь соплеменнику. Кстати, они оба твои дальние родственники, ведь Уасби, кажется, приходился двоюродным братом Амиргу.

Слова Баира поколебали уверенность юноши сразу отказаться от поручения гуданского двара. Но все же ехать к саспирам Азаму страшно не хотелось. Поэтому, прежде чем принять окончательное решение, он поинтересовался, когда сможет вернуться на родину.

– Думаю, не позже начала лета я пришлю за тобой человека, – пообещал Баир, почувствовав, что ему удастся уговорить парня. – К тому времени я постараюсь договориться с табалами и найти тебе людей, готовых выступить против Уазыра.

После такого обещания Азам не стал больше упираться и уже на следующий день покинул празднующую избрание царя столицу массагетов. Его проводник, пожилой, молчаливый пастух, переправившись через Хуру, сразу направил коня в сторону Алгетских49 гор. Он пригнал на продажу отару овец и теперь спешил до наступления зимы вернуться домой, после того как проводит юношу до Палайского озера.

– Так будет безопаснее! – пояснил племяннику побратима гуданский двар. – А там ты найдешь другого проводника.

Но добравшись до озера, Азаму пришлось пожалеть, что он послушал Баира. Найти в тех малолюдных местах проводника оказалось непросто. С большим трудом ему удалось уговорить одного старика за большую плату проводить его до Аспарского озера, где уже начинались земли саспиров. Там проводник сразу покинул юношу, и дальше ему пришлось идти одному.