Николай Соколов – Саки. Книга вторая исторического романа «Скифы» (страница 6)

На сей раз большинство дваров его явно не поддержало. Все отчетливо понимали, что, изгнав сейчас катиаров, они только увеличат число своих недругов. Отважиться на такой шаг многие из них были просто не готовы.

Несмотря на замешательство среди своих сторонников, Кинтас продолжал настаивать на изгнании катиаров, все больше распаляясь и теряя над собой контроль. Пригрозив под конец даже покинуть собрание. На что Таксакис еще раз предупредил, что ни перед чем не остановится, чтобы предотвратить распри. После чего Кинтасу ничего не оставалось, как заявить о своем уходе, надеясь, что большинство дваров последуют его примеру.

Оказавшись за воротами, Кинтас тотчас пожалел о своей горячности. Ведь даже с появлением катиаров у него еще оставалась надежда быть избранным алдаром, хотя и сомнительная. Особенно если учесть, что Таксакис и Уазыр, очевидно, не просто так настояли на присутствии катиаров.

Перед галуаном Патриса толпился народ в ожидании избрания алдара. Чтобы избежать ненужных расспросов, угрюмый Кинтас быстро прошел через расступившихся перед ним людей и только после этого оглянулся. Каково же было его изумление, когда обнаружилось, что его уход никто не поддержал, даже свояк Батах предпочел остаться на собрании.

– Трусы! Мерзавцы! Подонки!.. – ругался архонский двар, пылая гневом. – Ну, я вам это припомню!..

Дорогой к своему лагерю Кинтас даже пару раз порывался вернуться, но так и не решился. С одной стороны не позволяла гордость, с другой – стыд за проявленную несдержанность. К тому же он сознавал, что с появлением катиаров его победа маловероятна, а опозориться еще раз ему не хотелось.

– Разве собрание закончилось? – удивленно спросил Азам, увидев так быстро вернувшегося отца.

– Для меня – да. Собирайся, мы уезжаем! – велел Кинтас, не желая сейчас говорить с сыном о своем унизительном положении. – Нам здесь больше делать нечего!

А через два дня, уже находясь дома, архонский двар узнал, что собрание большинством голосов избрало малолетнего сына Патриса алдаром, а его опекуном до совершеннолетия стал Уазыр.

Глава пятая

После ухода Кинтаса его сторонники растерялись. Воспользовавшись их замешательством, Таксакису без особого труда удалось утвердить внука авхатским алдаром. Против такого решения высказались только Батах и пара хамихатских дваров, но потом они тоже присягнули на верность сыну Патриса и его опекуну Уазыру. Не принесли присягу только алгетские двары и Кинтас, с которым алхонский алдар намеревался как можно быстрее примириться.

– Я думаю, он уже сожалеет о своей горячности, – заявил Таксакис двоюродному брату, когда двор галуана, где проходило собрание, опустел. – Полагаю, нам надо помочь ему не теряя лица выйти из затруднительного положения.

– А по-моему, этого делать не стоит! – возразил недовольно Уазыр. – Во всяком случае, сейчас. Пусть он вначале раскается и извинится за свои козни и вероломство.

Однако Таксакис не послушал двоюродного брата, намереваясь покончить со всем еще до своего отъезда домой. Но оказалось, что Кинтас уже покинул Артан, поэтому алхонскому алдару пришлось действовать через Батаха. Встретившись с хамихатским дваром, он посетовал на поведение внука Уасби, предложив свояку Кинтаса стать посредником в их размолвке.

– Если в ближайшие дни он принесет присягу, мы будем считать его таким же опекуном моего внука, как и я сам, – заявил алхонский алдар Батаху. – Кинтас должен понимать, что после его ухода мне ничего не оставалось, как предложить Уазыру стать главным опекуном.

Батах согласился помочь, чувствую свою вину перед свояком, особенно за то, что не ушел вместе с ним с собрания. Таким образом, он надеялся хотя бы частично ее загладить, пообещав старому алдару немедленно выехать к внуку Уасби.

Другой проблемой Таксакиса были алгеты. Они помогли на собрании, и алхонский алдар намеревался честно выполнить данные Усану обещания. Хотя и здесь Уазыр посоветовал не торопиться, тем более что Тотреш сам предоставил повод, не приехав в Артан. Его дяде даже пришлось извиняться за упрямство племянника.

– Но нам надо с ним многое обсудить, – признался растерянно Таксакис, выслушав объяснения Усана.

– Может, тогда ты поедешь с нами?.. Погостишь у меня день или два, – осторожно предложил тот. – А послезавтра вы с ним встретитесь.

– К сожалению, в ближайшие дни я не смогу покинуть Артан, – отклонил его приглашение алхонский алдар. – Поэтому тебе придется все же убедить племянника приехать сюда. Тем более что скоро я вообще уеду, и тогда вам придется договариваться уже с Уазыром.

По выражению толстощекого лица Усана было заметно, что такая перспектива его явно не радует. После чего алгетский двар пообещал убедить Тотреша приехать в Артан, опасаясь, что с Уазыром им будет намного тяжелее договориться. Слишком непростые вопросы предстояло решить, главный из которых – размежевание границ.

Сложность заключалась в том, что эти границы были очень расплывчаты. Особенно в верховьях реки Солхи34, где алгетские земли соприкасались с владениями бахонских дваров. В тех местах и раньше случались стычки из-за споров о земле, которые сейчас могли быстро перерасти в войну.

Тотреш сам прекрасно понимал важность разрешения приграничных вопросов, но ехать в Артан ему очень не хотелось. Он считал, что поездка туда будет выглядеть в глазах алгетских дваров как проявление его слабости. В чем юноша неохотно и крайне сбивчиво признался дяде.

– Не мели чепухи! – возмутился тот рассерженно. – Тебе уже давно пора научится сдерживать чувства, и смотреть на подобные вещи иначе. Как будущий алдар ты обязан защищать наши интересы, чего бы тебе это ни стоило. Поэтому научись усмирять гордыню и перестань рассуждать как мальчишка: нравится – не нравится.

– Хорошо, я поеду! – раздраженный его нравоучениями, зло согласился Тотреш. – Но все равно в войне с траспиями авхаты нам теперь плохие помощники. Мы должны как можно быстрее договориться о взаимопомощи с савроматами.

– Я так же думаю. Но сохранение дружеских отношений с авхатами сейчас тоже важно. Мы не можем допустить, чтобы у нас появились серьезные разногласия. Что скажет царь савроматов, узнав о наших испортившихся отношениях с авхатами? Очень сомневаюсь, что после этого он отдаст тебе в жены Ирхус.

Усан уже вел переговоры о женитьбе племянника на дочери царя савроматов Балсага. Такой брак позволил бы алгетам меньше зависеть от авхатов, обретя в лице северных соседей надежного и сильного союзника в противостоянии с траспиями. Именно так поступил отец Патриса Амыс – женившись на дочери царя савроматов. К сожалению, тогда союз продлился очень недолго. Виной всему была привычка Амыса волочиться за каждой юбкой. Дочь царя савроматов такого позора не стерпела и, как только родился Патрис, вернулась к отцу.

Слова дяди заставили Тотреша серьезно задуматься. Являясь, внуком последнего алдара алгетов Гатага погибшего в сражении с Ниукаром Мадиесом, он мечтал вернуть соплеменникам былое величие. Прежде всего, освободить часть алгетских родов, называвшихся тархетами, из-под власти царя траспиев. Но вряд ли те решаться отложиться от Вукаса не почувствовав в нем силу способную их защитить…

«…По-видимому, он прав, – решил племянник Усана. – Задирать сейчас авхатов не время. Вначале надо договориться о союзе с савроматами и скрепить его женитьбой на дочери Балсага. После чего авхатам – да и траспиям – придется уже считаться с алдаром алгетов».

Понимание необходимости сохранения добрососедских отношений помогло Тотрешу быстро договориться с Таксакисом и Уазыром. Условились, что основная граница между их землями пройдет по реке Солхе, а в горных районах все останется как есть. Имеющие там владения бахонские двары могли по своему усмотрению подчиняться алдару авхатов или алдару алгетов.

Без долгих споров решили и другие, менее важные вопросы. Все шло хорошо, пока Таксакис не предложил будущему алдару алгетов поклясться оставаться верным союзу с массагетами. После чего Тотреш посмотрел вопросительно на дядю и неожиданно отказался, вызвав сильное удивление алхонского алдара.

– Тогда я вообще не вижу смысла во всем, что мы сейчас обсуждали, – заметил недовольно тот. – Получается, что вы хотите заручиться нашей поддержкой, ничего не предложив взамен? Так не пойдет!

– Но ведь мы будем защищать земли авхатов от набегов траспиев, – поспешил прийти на помощь племяннику Усан. – Это тоже немало значит.

– Прежде всего вы будете защищать свои земли, – подметил с усмешкой Уазыр. – Но если вы готовы взять на себя ответственность за нашу границу по Гумской реке, тогда над этим еще стоит подумать.

– Все-таки я не понимаю, чем вас не устраивает мое предложение о союзе с массагетами? – спросил огорченный Таксакис. – Хотя, конечно, это ваше дело. Но тогда уж не рассчитывайте на помощь из-за Краукасиса. Если я правильно понял, вы хотите заключить соглашение о взаимопомощи только с авхатами? Тогда сами с ними и договаривайтесь.

Алхонский алдар решил не настаивать на принесении алгетами союзной клятвы, опасаясь, что до Тотреша уже могли дойти слухи о вероятной войне с персами. А Уазыр все же потребовал, чтобы соседи взяли на себя охрану границ по Гуме, если они рассчитывают получить от него помощь.