Николай Соболев – Венсеремос! (страница 3)
Думай, командир, думай.
Вася вытянул ноющую ногу — он подвернул ее на второй день перехода, когда бежали, спасаясь от внезапного минометного обстрела. Стиснув зубы он тогда доскакал до укрытия и, шипя сквозь зубы матерные проклятия, туго перетянул ступню бинтом. Груз с него сняли сами бойцы, как он не сопротивлялся — ладно если здоровый касик волочет груз наравне со всеми, но уж хромому никак не положено. Сейчас у него остались только винтовка, пистолет и похудевший до безобразия рюкзак с рацией, но он снова почти сравнялся заплечным весом с остальными. Первым делом группа избавилась от миномета и запаса мин, потом пришел черед «лишнего» снаряжения, всех этих гамаков с сетками, одеял, подстилок и прочего минимального партизанского комфорта. Потом, когда в одной из перестрелок убили радиста, оставили большую радиостанцию и батареи.
Наконец, сбросили запас еды, оставив только немного вяленого мяса и высушенного на горном морозе картофеля, почти невесомого.
Вася вытянул ногу и пошевелил носком туда-сюда — лодыжка отозвалась ноющей болью. А завтра снова идти, к намеченной точку у озера Лорискота и бог весть, сколько еще придется кружить, карабкаясь вверх и спускаясь вниз. Надо отдохнуть. Хорошо хоть ушли в район совсем без дорог, куда армия не может перебрасывать подкрепления на грузовиках. Так что надо держаться подальше от шоссе и долины Рио-Мауре, где группу могут легко зажать в отрогах.
— Негро!
— Да, команданте! — неутомимый перуанец возник перед ним будто из ниоткуда.
Ниоткуда? Или это просто кажется от утомления?
— Выставь часовых, два поста. Смена каждый час. Остальным спать
— Может, горячего сварить? — предложил лейтенант.
— Вода есть?
— Вон там ручеек бежит, нам хватит.
— Да, сварите похлебку на чорки и спать. Утром снова марш.
Пока в котле булькали картофель и раздробленное на камнях мясо, Вася из последних сил простирнул носки и разложил их сушиться на горячих камнях у импровизированного очага под навесом. Потом похлебал варева и уснул, как убитый.
Утром первым делом тщательно перебинтовал ступню, натянул сверху чистый носок и после нескольких попыток впихнул-таки ногу в ботинок. Сел плотно, не соскочит, но для гарантии Вася все равно завязал шнурки.
— Подъем, ребята.
— Дождь будет идти еще дня два, у нас тут всегда так, — обрадовал его Негро.
— Хорошо. Действуем, как договаривались — продвигаемся на соединение с Чино, по дороге ищем следы Эустакио и Катари, они должны быть рядом.
Снова тонкая цепочка тронулась в путь по мокрым скалам. Двигались медленно, переход под дождем выматывал и нес опасностей ничуть не меньше преследования — какая разница, погибнуть в бою или сорваться на камни? Мозг так и норовил из экономии отключить все лишние функции, соскользнуть в полудрему и двигать тело на автопилоте, уперев взгляд в спину впереди идущего. Встряхнув головой, касик задрал ее вверх, подставляя капающей с небес влаге, сильно потер лицо и тронулся дальше, все время взбадривая себя. Отключаться нельзя, так и влететь недолго — в пропасть или в засаду.
План, какой был план! Большой, хороший… три раза «ха»! Все то же головокружение от успехов, привыкли воевать с псевдоармией, а столкнулись с противником чуть серьезнее — и все, кранты. Так что сейчас лучше избегать столкновений, в крайнем случае придется разбить отряд на двойки-тройки с перуанцем в каждой и пробираться в селения кечуа в надежде, что своих примут. Впрочем, выходить к жилью надо все равно — за едой, за кокой, за теплом, в конце концов. Неизвестно, сколько смогут еще выдержать его люди. Или пойти в последний бой. Пусть убьют в настоящей схватке, а не шальной пулей с самолета. Вася криво усмехнулся — почему-то эта мысль обрадовала.
Дневной марш с привалами каждый час, как ни странно, прошел спокойно, вечером они снова стали лагерем, если это можно так назвать — оборванные, грязные, упрямые, верящие в своего касика. Почти на автомате организовали охранение, даже не пришлось ничего приказывать. Отдыхали, снова похлебали горячего, всего по кружке на человека. Даже от такой малости стало легче, кое-кто и разговоры завел. Нет, не об убитых, оставленных в заваленных камнями могилах по дороге, а то и брошенных в горячке боя, когда не было шансов похоронить и сил унести тело, забирали только самое ценное — часы, оружие… И не о Чино и Катари, лишь бы они были живы. Если же нет… Смерть Катари сейчас, наверное, самое худшее, что может произойти..
Отстояв свою смену на часах, Вася устроился под скалой, где не доставал ветер, и завернулся в пончо. Холодно. И дождь, пусть он не заливал за каменный карниз, но пропитывал воздух и все вещи, добавляя к холоду влажность. Наверное, от этого касик дремал нервно, просыпался от каждого звука и заснул совсем под утро, лишь для того, чтобы увидеть кошмар.
Вася закричал, вскинулся, оглядел безумным взглядом всполошившихся бойцов, выдохнул и махнул им рукой — все в порядке, ребята. И тут же понял что нет, не все в порядке, его бил озноб. Серьезный такой, который не разгонишь десятком упражнений, заставляя кровь бежать быстрее. Заболел, не иначе сильная простуда. Врач сказал бы точнее, но врач погиб на четвертый день, в прикрытии, когда они прятали рацию. Или на пятый — память отказывалась выдавать лишние детали, все сливалось в одну протяжную агонию.
Отыскав в рюкзаке мешочек с дедовыми корешками, Вася, проклиная свою неспособность к шаманской науке, выбрал вроде бы подходящий и откусил треть. Удивительное сочетание горечи и мыльного вкуса взбодрило получше зарядки — касик честно жевал снадобье пять минут, отмеряя время по часам, потом долго и с наслаждением отплевывался и заел предпоследней таблеткой аспирина, показавшейся слаще сахара.
После условного завтрака отряд снова двинулся вперед, сегодня им предстояло пересечь дорогу, за которой вроде бы есть несколько небольших общин.
— Вот тут, — Негро показал кружочек на карте, — живут родственники Пати, можем попробовать дойти до них.
— И что мы им скажем? Ваш сын и брат погиб, встречайте нас? — мрачно отмел такую перспективу Вася.
— Мы же не знаем, погиб он или нет, он шел с группой Эустакио.
— Давай для начала просто перейдем шоссе. А потом посмотрим, примут ли нас общины.
Местная магистраль, обозначенная на карте как дорога, такого высокого звания не оправдывала — так, немного укатанная широкая горная тропа. Они залегли метрах в двухстах и битый час всматривались в каждый камешек, обнюхивали каждую песчинку, и вслушивались в каждый звук, прежде чем касик послал вперед парный дозор. Бойцы помахали им с другой стороны и тогда остальные броском — ну, им он точно казался броском, но внешний наблюдатель назвал бы этот маневр иначе, — присоединились к ним. Армия сюда, похоже, не добралась.
После полудня они встретили первого местного, пастуха. Имя «Тупак Амару» и царское кипу сделали свое дело, он поделился нехитрой снедью и поведал, что два дня назад в долине сильно стреляли и потом солдаты увозили трупы — «много убитых», но кого и сколько, он сказать не мог, зеленая форма армии и герильерос похожа, да и сам не видел. Но видел его брат, он должен подойти позже.
Вася с Негро переглянулись.
— Значит, кто-то из наших цел и пробивается к Чино.
— Дождемся брата. Привал, и давай-ка сменим повязки, — сил идти дальше у касика уже не было.
С перевязками тоже беда — бинты на исходе, а потертости на ногах понемногу начинают гноится. Когда закончили, часовой снизу привел брата пастуха, кечуа принес еды, коки и рассказал, что позавчера внизу разгромили отряд Катари.
— Ты все видел сам?
— Да, касик. Я знаю, где спрятались трое уцелевших.
Веселенькое дело.
— Можешь привести их сюда?
— Завтра с утра, если выйду сейчас.
Интересно, у них остались патроны? Если убит Катари… нет, нельзя даже думать об этом, Катари не такой дурак, чтобы дать себя убить. Но в любом случае нужно найти Чино. И даже если нет Чино, то снова начинать с нуля, обратной дороги уже нет. Нельзя прийти и сказать «Извините, ничего не вышло», индейцы такого касика не поймут.
На склоне чуть ниже пещерки, где укрывались пастухи, выбрали хорошую позицию, подкатили несколько валунов и оборудовали «последний рубеж». Теперь отдыхать до рассвета — армия не воюет ночью, что боливийская, что здешняя. Дождь на время стих, костерок догорал, можно лечь на свернутое пончо, смотреть в низкое мокрое небо и представлять, что все идет по плану. Но просто лежать нельзя, надо пользоваться передышкой, выдавливать из себя болезнь и усталость при каждом удобном случае. Думы кружились и затихали, Вася массировал ноги, разгонял кровь и понемногу натруженные мышцы ныли все меньше и меньше, и даже успокаивалась потянутая связка.
Что же все-таки у Исабель? Барбароха так ничего и не успел ответить и пророчество деда повисло в воздухе — может, старый калавайя имел в виду вовсе не появление правнуков, а Вася все истолковал неверно? Но что делать, если он не ошибся и у него будет сын? Почему-то мысль о дочери даже не пришла ему в голову и он чуть не рассмеялся, когда понял это.
Негро тем временем распределил смены, из которых пришлось исключить второго заболевшего — о своем ознобе Вася никому не сказал и теперь, съев таблетку и пожевав корешок, старался согреться в пещерке, куда они натащили горячих камней из костра, набились скопом и устроились бок о бок, чтобы потеплее.